Все отрывки лирического отступления собраны в отдельную рубрику.
Для тех, кто прочитал вчера третью часть, сообщаю, что там в самом конце дописан еще один абзац. Ничего особенного, только момент, когда У-ди принял второе судьбоносное решение, а дописывать его здесь — нарушить структуру повествования. Извините, пишу с листа, без вычитки, так что накладки случаются.
В ожидании катастрофы У-ди и Вэй Цзыфу решают, что самое время заняться любовью
Случай с Вэй Цзыфу, произошедший у ворот дворца, открыл императору У-ди путь из политического лабиринта, но это решение несло в себе угрозу непоправимой катастрофы.
Император У-ди хочет быть Великим Императором
После прогулки У-ди стремительно ворвался в кабинет со слегка безумным взглядом. Он приказал немедленно вызвать Янь Чжу, чиновника недавно получившего повышения из своего внутреннего двора, и подготовить все необходимое для издания тайного указа.
У-ди плюхнулся в кресло, словно в седло боевого коня, и еще раз прокрутил в голове, что он должен сделать. И вот ход его мыслей: «Мой главный политический соперник — великая вдовствующая императрица Доу, но она не стремится свергнуть меня с трона. Так почему же императорское древо шатается на ветру? Потому что все считают меня слабым, а сомнения, словно черви, медленно подтачивают корни дерева. Пришло время показать силу тем, кто прячется в тени моей власти, словно шакалы в тени тигра. Пора испытать прочность своего внутреннего двора, кропотливо собранное из самых талантливых и преданных людей империи. Пришло время доказать, что мое древо стоит крепко и готово выдержать любые испытания».
Пришел его личный секретарь, и вдвоем они составили тайный указ. У-ди, желая окончательно развеять сомнения в правильности своего решения, обратился к секретарю, знатоку конфуцианских текстов: «Правильно ли я поступаю?» Секретарь, глубоко почитавший древние знания, ответил с почтением: «Мудрец Конфуций учил, что миссия народов центральных равнин — помогать варварам окраин обрести добродетель и путь к гармонии». Эти слова успокоили императора, указ не противоречат учению великого учителя, и с чистой совестью поставил императорскую печать.
Вскоре после этого прибыл Янь Чжу, и У-ди передал ему указ. На словах сказал: «В указе приказ немедленно отправить гарнизон из Куайцзы (современный Сучжоу) в помощь королю варваров Чжао Мо. Доставь его как можно быстрее». Янь Чжу вопросительно посмотрел на императора. У-ди, предвосхищая вопрос, продолжил: «Тигровой бирки не будет. Твоя задача — убедить начальника гарнизона, что указа достаточно. Если он окажется настолько глуп, что не поймет этого, принеси его голову, и я сам вложу в нее эту истину. Возьми с собой небольшой отряд моей личной гвардии, чтобы избежать ненужных случайностей в пути. Приказ уже отдан». Янь Чжу со словами «Как прикажете, Ваше Величество» немедленно отправился в дорогу.
У-ди снова сел в кресло и закрыл глаза. Решение было принято, и он не сомневался в его правильности. Без этого шага его власть рухнула бы в политических игрищах. Он лишь размышлял, достаточно ли сделал, чтобы устранить все препятствия. У-ди почти не сомневался, что Янь Чжу хватит решимости принудить начальника гарнизона выполнить указ. Самое слабое место в его плане — если кто-то узнает о миссии и попытается ее перехватить. Нужно было чем-то отвлечь врагов, пока посланники не достигнут Куайцзы. Но чем?
Погруженный в раздумья, У-ди услышал тихий голос евнуха: «Прикажете накормить ее?»
«Кого?» — удивленно переспросил император.
«Служанку, которую вы забрали утром у дворцовых ворот», — пояснил евнух.
Прошло всего пару часов, но для У-ди казалось прошла вечностью. Он сначала поморщился, досадуя, что придется отвлечься на ситуацию, созданную его эмоцией. Но тут его осенила блестящая идея, как отвлечь недоброжелателей при дворе от миссии Янь Чжу.
У-ди задумался на мгновение и ответил: «Сначала я хочу сам ее увидеть». Ему нужно было убедиться, что она подходит для его плана. Затем спросил: «Откуда она?» «Из швейной мастерской, — ответил евнух. — Я уже предупредил управляющих, что забрал ее для важного дела. Хотите, чтобы и дальше скрывал, что она у нас?» У-ди покачал головой: «Нет, не нужно. Передай распорядителю служанок, что император даровал ей титул своей личной служанки. Узнай у управляющих о ней всё, включая женские циклы. Опроси также евнуха, который сопровождал ее во дворец, пусть расскажет всё, что знает. И отправь кого-нибудь в поместье к принцессе Пинъян, чтобы выяснить о ее прошлом и родственниках, пусть сестра защитит их».
Немного подумав, добавил: «Подготовь отличный стол на двоих. Принеси дорогие женские наряды, украшения, гуцинь и костюм танцовщицы». Предвосхищая переполох, который начнется во дворце через пару часов, с улыбкой сказал: «Никого не впускать в мои покои, особенно императрицу Чэнь. Стража у ворот должна сообщать, что императору нездоровится и он никого не принимает. Особенно родственников. Особенно тещу, принцессу Гуаньтао».
На мгновение прервавшись, спросил:
— И еще, как ее зовут?
— Вэй Цзыфу, Ваше Величество.
Так император У впервые услышал имя своей будущей императрицы.
Каждый отправился по своим делам: евнух — выполнять указания, император — в комнату к Вэй Цзыфу. Он хотел лишь убедиться, что у нее хватит мужества сыграть свою роль. Что не будет падать в обморок при упоминании императрицы Чэнь или плакать, опасаясь возможных пыток или казни. Однако все вышло иначе. Как только Цзыфу увидела императора, то упала на колени в поклоне. У-ди, желая лучше рассмотреть ее, подошел и попытался поднять. В этот момент произошло нечто неожиданное. Вэй Цзыфу, не говоря ни слова, начала раздеваться.
Если представить, что У-ди говорил себе в этот момент на современный лад, то его мысли могли звучать как-то так: «Что, вот так всё просто? Без уговоров, подарков или отговорок на плохое самочувствие? Ну, почему бы и нет...» Хотя это лишь догадка, разве нужны какие-то мысли, чтобы разжечь мужской огонь? Но для самого У-ди это было важно. В туалетной комнате он хотел лишь выплеснуть злость, а сейчас, сравнивая капризную Цзяо Чэнь и покорную Вэй Цзыфу, захотел полностью насладиться моментом. Это заняло много времени.
Вэй Цзыфу решительно смотрит в лицо своим ночным кошмарам, готовясь сразиться с ними
Возможно, слезы и причитания Вэй Цзыфу «Выпустите меня, я здесь никому не нужна» длились бы, пока не упала в обморок от истощения, но тут она услышала негромкий голос: «Барышня, император желает увидеть вас». Эти слова, как холодный дождь, мгновенно погасили огонь эмоций. И слезы, и крики прекратились сами собой. Она медленно повернула голову в сторону голоса и увидела перед собой евнуха с маслянистой улыбкой, без капли сочувствия.
— Следуйте за мной, — произнёс он мягко, но со сталью, не допускающей возражений. Затем, повернувшись к охранникам, добавил: — Вы ничего не видели.
Евнух вел ее по тропинкам меж кустарников семенящим и очень быстрым шагом. Цзыфу, потрясенная словами «император желает увидеть вас», погрузилась в свои кошмары наяву: кого она увидит сейчас — демона или божество? Напряженная до предела, она едва держалась на ногах. К счастью, путь был коротким, и они, не встретив ни души, подошли к боковой двери большого дворца. Пройдя темными коридорами, они достигли комнаты с большим окном с видом на персиковый сад. Евнух тихо произнес «ожидайте» и исчез, оставив Цзыфу наедине с ее страхами.
Комната была небольшой, но обставлена изысканной мебелью. Средних размеров кровать с балдахином, письменный стол с принадлежностями, низкий чайный столик с кувшином воды и чашками — вот и вся обстановка. Была и туалетная комната с едва заметной дверью. Цзыфу села на край стула у чайного столика. Напряжение постепенно спало, и она задумалась: что происходит? Через пятнадцать минут ожидания она успокоилась настолько, что почувствовала сильную жажду. Налила себе полную чашку воды из кувшина и жадно ее выпила.
Еще через пятнадцать минут, поняв, что голодна, вспомнила о паре пшеничных лепешек в котомке, что прихватила с собой для побега. Достала и быстро съела одну, запив еще одной полной чашкой воды. Лепешка вернула мысли к побегу, и страх нахлынул с новой силой. В голове, как мухи в мясной лавке, роились тревожные мысли. То казалось, что ее сейчас отведут в пыточную, то — что сразу отправят на казнь.
К этим страхам прибавились опасения за брата. Она уже видела его без головы и мысленно поклялась, что никакие пытки не вынудят ее выдать тех, кто помогал ей. Затем мысли переключились на императрицу Чэнь. Рассказы служанок о её жестокости и коварстве по отношению ко всем, кто ей не угождал, породили в голове Цзыфу фантазии, что попала в ее хитроумную ловушку, чтобы очернить императора. Сделав круг, мысли снова вернулись к императору, и это ее слегка упокоило. К ней вернулась способность мыслить рационально, и она, наконец-то, задала себе правильный вопрос: так зачем император захотел увидеть меня?
Побег сразу можно исключить как причину. Перебрав разные варианты, в конце концов, в ее голове осталась только одна мысль: она женщина императора. Эта мысль, повторяемая на разные лады, резонировала с ее кошмарами, а кошмары пробуждали уже привычное желание из снов. Если бы в этот момент ей сказали, что император хочет с ней просто поговорить, она была бы сильно разочарована. Для нее остался только одна загадка: какой облик примет император — демона или божества?
Когда Цзыфу больше ничего не волновало, кроме желания, чтобы все разрешилось, дверь бесшумно открылась. На пороге стоял император с обычным каменным выражением лица. В этот раз он был без церемониального одеяния, что сделало его не таким величественным. Цзыфу упала на колени, склонив голову в земном поклоне. Для нее это был не просто традиционный жест, но и символ покорности своей судьбе и воле императора.
И в тот момент, когда император прикоснулся к ней, чтобы помочь подняться с колен, его образ стал не только божественным, но и исполненным нежности. Ощутив волну желания, пронизывающую её до самых глубин тела, Цзыфу услышала голос из снов, но на этот раз в нём не было принуждения, лишь легкая сладость: «Раздевайся».
Не стану утверждать, что между нашими героями вспыхнула настоящая любовь, подобная той, что связывает персонажей дорам красной нитью судьбы. Или что тут не обошлось без злого умысла бесов, что свели императора, глубоко несчастного в браке, и легкомысленную танцовщицу. Лишь рассказываю, как их разные жизненные пути пересеклись в одной постели. Пока же оставим У-ди и Вэй Цзы наслаждаться друг другом.
...............................................................