Конфуцианская философия представляет историю как предопределенный путь, где каждому человеку отведена своя роль. Однако на самом деле, чтобы стать историческим персонажем, личность проходит через несколько этапов психологической трансформации. Лишь те, кто способен преодолеть эти этапы, становятся легендарными героями. Не уверен, что получится, но постараюсь показать, как изменились герои рассказа всего за один день.
(все предыдущие серии можно найти в подборке)
У-ди и Вэй Цзыфу наслаждаются медовым месяцем, чем меняют ход истории
(предыдущая глава)
Император У-ди мечтает о беременности Вэй Цзыфу
За окном уже сгустились сумерки, когда У-ди проснулся. Он вспомнил всё, что произошло за последние сутки: ссора с тёщей, встреча с Вэй Цзыфу у городских ворот, тайный военный мятеж против трёх канцлеров и девяти министерств, и, наконец, незабываемое время наедине с женщиной его мечты. Слишком много событий, чтобы сразу понять, к каким последствиям они могут привести.
У-ди приподнялся на локтях и в лунном свете заметил белизну плеч Вэй Цзыюань. Он сдержал порыв прикоснуться к ним, чтобы не разбудить девушку. Ему нужно было всё обдумать, прежде чем затеять серьезный разговор. Он тихо соскользнул с кровати, задумавшись, всё же обыскал одежду и котомку Вэй Цзыюань, где нашел поддельную бирку, разрешающую выход из дворца. Улыбнувшись, он взял ее с собой и тихо покинул комнату. В коридоре его встретил евнух.
Наклонившись к нему, прошептал:
— Найди двух служанок для госпожи. Пусть исполняют все ее приказы. И оденьте ее как госпожу, в лучшее, что есть во дворце. Когда она будет готова, приведи ее в столовую и позови меня, я буду в своих покоях. После этого подавайте ужин. И не забудь доложить мне через полчаса всё, что о ней узнали.
Добравшись до своих покоев, У-ди первым делом принял ванну. Он был рад предусмотрительности евнуха, поддерживавшего воду теплой до его прихода, так что ему не пришлось ждать и минуты. Искупавших, надел самую простую одежду, что нашлась в его гардеробе, медленно опустился в кресло, закрыл глаза, глубоко вздохнул и углубился в размышления.
Вопреки ожиданиям, тайный мятеж против решения императорского совета меньше всего заставлял его нервничать и предаваться пустым сожалениям, что же будет. Он и его сторонники из конфуцианцев давно планировали нечто подобное. Злость на побег Вэй Цзыфу подтолкнула его к решительным действиям. Он воспринял это как удачу и решил сохранить поддельную бирку в память о своей неуверенности, пообещав себе никогда не упрекать ее за это.
Сейчас его больше всего заботила судьба самой Цзыфу. Изначально он планировал всего лишь создать завесу из их романа, пока Янь Чжи добывает для него победу в южных землях, а потом разменять ее жизнь на прощение императрицы Чэнь. Но после нескольких часов близости с Цзыфу он изменился не только в мыслях, но и в душе. С него внезапно спала пелена детских мечтаний о принцессе Цзяо, ради которой он должен был возвести золотой дворец.
Всё это время он старался сделать супругу Чэнь счастливой. Считал нормальным мириться с её капризами, уступать и терпеть безразличие не только только из-за политической поддержки тещи. Теперь же это наваждение исчезло. Императрица Чэнь стала для него чужой. Внезапно он понял, что может быть счастлив с женщиной. И единственной женщиной, о которой он сейчас мечтал, была Вэй Цзыфу.
У-ди больше не хотел разменять ее жизнь на что-то в дворцовых интригах. Он намеревался сделать ее своей женой, если не формально, но хотя бы фактически. И хотел, чтобы вся империя считала ее такой. А с этим могли быть большие проблемы, потому что люди знатного происхождения при упоминании Вэй Цзыфу будут презрительно добавлять: «Это та безродная танцовщица, что стала женой императора?». Поэтому первым пунктом его плана было заставить весь дворец считать Вэй Цзыфу своей госпожой. И, конечно, научить саму Цзыфу быть госпожой.
Как ни странно, У-ди это удалось, вот слова из народной китайской песни:
生男無喜，生女無怒，獨不見衛子夫霸天下！
Нет радости в рождении мальчика, нет горя в рождении девочки, ведь только Вэй Цзыфу правит миром!
Но главным пунктом в планах У-ди было то, что Вэй Цзыфу могла получить решающее преимущество над императрицей Чэнь, если бы она родила наследника престола. Это стало бы ее триумфом. Думая об этом, У-ди невольно сглотнул, он не мог не мучиться вопросом: а что, если бесплодна не Чэнь, а он сам? Оставалось лишь надеяться и упорно трудиться над беременностью Цзыфу. Но даже если ничего не выйдет, он проведет время с желанной, а не с ненавистной женщиной.
Размышления императора прервал евнух с информацией о Цзыфу. У-ди отметил, что ее брат служит в императорской гвардии всадником (подумал, возможно, помогал сестре сбежать), и никто не пытался ей навредить во время работы в швейной мастерской. Евнух добавил, что завтра из поместья Пинъян придет полный отчет о ее родственниках. Поразмыслив, У-ди решил привлечь свою сестру, раз она знает Цзыфу, принцессу Яньси, к своему плану. Приказал позвать ее с мужем Хоу Пинъян на аудиенцию через два дня.
«Как госпожа?» — спросил император, подчеркивая, что теперь Цзыфу — их госпожа. «Уже проснулась, ей помогают две служанки», — ответил евнух. «Хорошо, когда будет готова, веди ее в столовую и позови меня. И пусть гуцинь и танцевальный костюм будут наготове». Жестом отпустил евнуха и стал продумывать стратегию первого разговора с Цзыфу. Он совсем не представлял, о чем можно говорить с танцовщицей, так что хотел придумать побольше тем для разговоров. Через час его позвали на ужин, и он впервые увидел Вэй Цзыфу в роскошном платье от лучшего портного столицы. Она была великолепна. «Ну что ж, вполне возможно, у нее получится быть госпожой», — подумал У-ди.
Вэй Цзыфу не хочет быть госпожой, но согласна родить наследника
После близости с императором, уставшая Цзыфу, слушая его прерывистое, а затем спокойное дыхание, быстро погрузилась в полудрёму. Ей снова приснился У-ди, но теперь это не было кошмаром, и не возникало никакого желания.
Сначала император предстал перед ней в образе отца, которого она не помнила. Они гуляли по солнечному лугу, собирая цветы. Затем сцена сменилась: император одобрительно наблюдал за ее танцем. Потом превратился в ее брата Вэй Цин и крал для нее яблоки и персики. Картинки сна начали меняться все быстрее, пока Цзыфу не оказалась одна в ночном лесу. Услышав волчий вой, она испугалась и побежала между деревьями. Внезапно вышла к берегу пруда и, взглянув на свое отражение, с ужасом увидела, что превратилась в демона. Страх мгновенно разбудил ее.
Чуть приоткрыв глаза, заметила, что У-ди уже сидит в серебристом свете луны на постели и внимательно смотрит на нее. Ей совершенно не хотелось сейчас о чем-то говорить, так что она и дальше притворялась спящей. Император бесшумно встал и, судя по шороху, обыскал ее котомку, а затем так же бесшумно вышел из комнаты. Благо туалет была в комнате, так что ей не пришлось выходить в коридор.
Она снова вернулась в постель, и ее тело было полностью расслабленным, а чувства — опустошенными. Ничего не хотела и ни о чем не жалела. Ее прошлое танцовщицы казалось сном из прошлой жизни. Ее однообразные будни швеи виделись как один день. А теперь и исчезли все ее страхи, связанные с императором. Она решила: пусть все идет своим чередом, буду просто плыть по течению реки времени. Вот в таком состоянии опустошения и умиротворения ее и застали две осторожно постучавшие служанки.
Зажгли свечи и объявили, что будут служить госпоже. Она молча кивнула. Ее тщательно вымыли, расчесали, облачили в красивое платье, которое сразу же ловко подогнали по фигуре. Нанесли макияж, сделали высокую прическу и украсили золотыми украшениями. Затем пришел евнух и проводил ее в столовую. В комнату вошел император, и, желая избежать неловкости, Цзыфу не стала падать на колени, а просто низко поклонилась. Император жестом пригласил к столу и спросил: «Желает ли госпожа Вэй чего-то особенного на ужин?» Та ответила, что всем довольна.
У-ди был поражен переменой, случившейся с Цзыфу: абсолютное отсутствие эмоций на лице. Его заготовленные темы для разговоров на разные случаи оказались совершенно бесполезными. Всё-таки он решил попробовать и спросил о семье. Цзыфу ровным голосом перечислила всех своих родственников, не утаивая ни о незаконнорожденном Вэй Цине, ни о трудностях в семейной жизни ее старших сестер.
Разговор не клеился, и, желая ее смутить, У-ди сказал, что на встрече в поместье Пинъян не смог насладиться игрой на гуцине и хочет, чтобы она сейчас сыграла. Но воспоминания о прошлом, если они и были, никак не отразились на лице Цзыфу, она лишь ответила, что за год сильно утратила навыки игры и сможет исполнить только простые мелодии. У-ди ничего не оставалось, только как согласиться. Наши герои со встречи в поместье Пинъян поменялись ролями: невозмутимая Вэй Цзыфу и император, жаждущий ее внимания.
Слушая ее игру, У-ди в полном недоумении пытался понять, что случилось с Цзыфу? Не придя ни к какому очевидному ответу, он лишь осознал, что ему придется завоевывать сердце Цзыфу, если хочет сделать по-настоящему своей женщиной. Но сейчас на это не было времени. Не ожидая окончания музыки, У-ди встал и, дождавшись, когда ее пальцы скользнут со струн, задал прямой вопрос: «Я хочу, чтобы ты стала матерью моего ребенка, родила наследника, что скажешь?» Вообще-то императору спрашивать такое не пристало, но годы жизни с капризной Чэнь интуитивно подсказали ему самый правильный стиль общения.
В этот момент в лице Вэй Цзыфу что-то дрогнуло. Отрезанная от своей семьи и в полном одиночестве, она подумала: создать новую семью, родить ребенка, радоваться его успехам и разделять его печали, возможно, единственный выход в такой ситуации. Это наполнит ее жизнь новым смыслом и вернет радость жизни. Не вставая, с тенью улыбки она сказала: «Я согласна, ваше величество».
.........................................................................................................................................................................
Наверное, на этот момент можно заканчивать историю. Конечно, в жизни наших героев будет еще много событий. Вэй Цзыфу станет величественной императрицей, больше сорока лет будет поддерживать мужа, ее родственники из крепостных обретут невиданную славу и заслуженно получат титулы хоу, а сам У-ди завоюет еще один Китай, но это, наверное, выходит за рамки первоначального замысла. Мне хотелось показать только, как из рядовой, пусть и талантливой танцовщицы, появилась императрица и как подкаблучник императрицы Чэнь, император У-ди, нашел в себе силы возвести на трон любимую женщину. Такое не часто прочитаешь в истории Китая. Еще думаю.
Подумал, что надо все-таки добавить нормальный финал истории, а может и два. Один так точно и вот он