Тамара Васильевна мыла посуду, когда услышала, как открылась входная дверь. Она не ждала гостей и удивилась. Вытерла руки о полотенце и вышла в коридор.
На пороге стояли её дочь Светлана и зять Игорь. За их спинами виднелись два больших чемодана и несколько сумок.
– Мам, привет! – Светлана чмокнула её в щёку. – Мы на минутку.
– Что случилось? Вы куда-то собрались?
– В отпуск едем. В Крым, на две недели. Я тебе разве не говорила?
Тамара Васильевна нахмурилась. Дочь ей ничего не говорила, но это было в её стиле — ставить перед фактом.
– Нет, не говорила. Но рада за вас. Отдохнёте, море, солнце.
Игорь прошёл мимо неё в квартиру, даже не поздоровавшись толком. Буркнул что-то похожее на приветствие и направился прямиком к комоду в прихожей, где Тамара Васильевна хранила разные мелочи.
– Ты что-то ищешь? – спросила она настороженно.
– Ключи от машины. Где они?
– Какие ключи?
– От вашей машины. Светка сказала, они тут лежат.
Тамара Васильевна почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.
– Подожди. С чего вдруг тебе нужны ключи от моей машины?
Светлана подошла и взяла мать под руку.
– Мам, ну не начинай. Мы едем в отпуск на твоей машине. Ты всё равно никуда не ездишь, она у тебя во дворе стоит без дела. А нам как раз нужно.
Тамара Васильевна высвободила руку.
– Вы меня спросили?
– А что тут спрашивать? Машина всё равно простаивает.
– Это моя машина, Света. Моя собственность. И я сама решаю, кому её давать.
Игорь захлопнул ящик комода и повернулся к тёще. На его лице было выражение снисходительного раздражения.
– Тамара Васильевна, ну что вы как маленькая? Машина старая, ей десять лет. Мы её возьмём, поездим и вернём. Какие проблемы?
– Проблема в том, что вы не спросили разрешения.
– Да ладно вам. Мы же семья.
Тамара Васильевна выпрямилась. Ей было пятьдесят шесть лет, и она давно привыкла к тому, что дочь и зять воспринимают её как бесплатное приложение к их жизни. Нужна нянька для внуков — звонят бабушке. Нужны деньги до зарплаты — просят у мамы. Нужна машина — берут без спроса.
Машину эту, скромную серую Ладу Гранту, она купила пять лет назад на свои накопления. Откладывала несколько лет, отказывая себе во многом. Эта машина была её свободой — возможностью съездить на дачу, в магазин, навестить подругу в соседнем городе. Да, она не ездила каждый день. Но это не значило, что машина ей не нужна.
– Ключи в сумке, в спальне, – сказала Светлана Игорю. – Я видела.
Зять направился в спальню. Тамара Васильевна преградила ему путь.
– Стой. Ты не пойдёшь рыться в моих вещах.
– Тамара Васильевна, не устраивайте цирк. У нас билеты на паром, мы опаздываем.
– Это ваши проблемы. Я машину не дам.
Светлана закатила глаза.
– Мам, ну что ты вредничаешь? Мы же не навсегда берём.
– Света, вы пришли в мой дом и начали хозяйничать как у себя. Даже не спросили, нужна ли мне машина. Может, у меня планы.
– Какие у тебя планы? Сидеть дома и смотреть сериалы?
Эти слова резанули больнее, чем дочь, вероятно, рассчитывала. Тамара Васильевна работала медсестрой в поликлинике тридцать лет, вышла на пенсию два года назад. Здоровье уже не то, ноги болят, давление скачет. Но она не сидела сложа руки — вела хозяйство, ездила на дачу, помогала с внуками, когда просили. А тут — сидеть и смотреть сериалы. Словно она бесполезная старуха.
– Светлана, – голос Тамары Васильевны стал холодным, – я не дам вам машину. Разговор окончен.
Игорь усмехнулся.
– Ну и ладно. Найдём ключи сами.
Он отодвинул тёщу плечом и прошёл в спальню. Тамара Васильевна, не ожидавшая такой наглости, на секунду опешила. А когда опомнилась, зять уже выходил обратно с ключами в руке.
– Вот они. Поехали, Свет.
Тамара Васильевна шагнула к нему.
– Отдай ключи.
– Не отдам. Мы поедем и вернём через две недели. Не переживайте.
– Это воровство!
Игорь рассмеялся.
– Какое воровство? Я у тёщи машину беру, а не у чужих людей.
– Без моего согласия — это воровство. Я вызову полицию.
Смех оборвался. Светлана посмотрела на мать с испугом.
– Мам, ты чего? Какую полицию?
– Обычную. Напишу заявление об угоне.
– Ты не посмеешь.
– Посмею.
Они стояли друг напротив друга — мать и дочь, — и между ними было что-то большее, чем спор из-за машины. Это было противостояние, которое назревало годами.
Тамара Васильевна всю жизнь отдавала семье. Муж её бросил, когда Светлане было десять. Она одна тянула дочь, работая на полторы ставки, отказывая себе во всём. Света выросла избалованной — мать винила себя, что не смогла дать ей отца, и компенсировала это вседозволенностью.
Теперь дочери было тридцать четыре, и она по-прежнему считала, что мать обязана ей всем. Помочь с деньгами? Конечно. Посидеть с детьми? Разумеется. Отдать машину? А почему нет?
– Света, – Тамара Васильевна говорила тихо, но твёрдо, – я люблю тебя. Ты моя дочь. Но я не позволю вам так со мной обращаться.
– Как — так?
– Как с обслугой. Как с человеком, у которого нет своей жизни, своих планов, своего мнения.
– Мам, мы просто хотели взять машину...
– Вы хотели взять машину без спроса. И когда я отказала, ваш муж полез в мои вещи и забрал ключи силой. Это нормально, по-твоему?
Светлана замялась. Видно было, что она не знает, что ответить.
Игорь переминался с ноги на ногу. Ситуация явно развивалась не так, как он планировал.
– Ладно, Тамара Васильевна, – он протянул ключи. – Берите. Не нужна нам ваша машина.
Тамара Васильевна взяла ключи и убрала их в карман халата.
– Это правильное решение.
– Поехали, Свет. Возьмём такси до проката и арендуем нормальную машину.
Он подхватил чемоданы и вышел за дверь. Светлана осталась стоять в коридоре.
– Мам, ты серьёзно бы вызвала полицию?
– Серьёзно.
– На собственного зятя?
– На человека, который без спроса взял мою собственность. Да, на него.
Дочь покачала головой.
– Я тебя не понимаю.
– Я знаю. Но, может быть, когда-нибудь поймёшь.
Светлана ушла, не попрощавшись. Тамара Васильевна закрыла за ней дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось, руки дрожали. Она не любила конфликты, всю жизнь старалась их избегать. Но сегодня отступать было нельзя.
Следующие дни прошли в тишине. Дочь не звонила. Внуки — тринадцатилетний Миша и девятилетняя Полина — тоже молчали. Тамара Васильевна понимала, что Светлана обиделась и, скорее всего, настраивает детей против бабушки. Это было больно, но она решила не сдаваться.
Через две недели Светлана позвонила сама.
– Мам, мы вернулись.
– Хорошо отдохнули?
– Нормально. Машину арендовали, как Игорь и сказал.
– Рада за вас.
Пауза.
– Мам, я хотела поговорить.
– О чём?
– О том, что было. Я... Я думала эти две недели. На море много времени для мыслей.
– И что надумала?
Ещё одна пауза, длиннее.
– Мы были неправы. Я была неправа. Мы привыкли, что ты всегда соглашаешься, и решили, что так будет всегда.
Тамара Васильевна молчала, давая дочери выговориться.
– Игорь тоже... Он не со зла, просто не подумал. Ему стыдно, но он не умеет извиняться.
– А ты?
– А я умею. Прости меня, мам.
Тамара Васильевна почувствовала, как комок подступает к горлу.
– Прощаю. Но я хочу, чтобы ты кое-что поняла.
– Что?
– Я твоя мать, не прислуга. У меня есть своя жизнь, свои потребности. Когда вам что-то нужно, вы должны спрашивать, а не требовать. И быть готовыми услышать отказ.
– Я поняла, мам.
– Правда поняла?
– Правда.
Через несколько дней Светлана приехала с детьми. Без Игоря — он остался дома, всё ещё переваривая случившееся.
– Бабушка! – Полина повисла у Тамары Васильевны на шее. – Мы тебе ракушек привезли! И магнит на холодильник!
– Спасибо, солнышко.
Миша, уже почти подросток, степенно поздоровался за руку.
– Бабуль, мама сказала, что мы тебя обидели. Извини.
Тамара Васильевна обняла внука.
– Ничего, Миша. Главное, что всё хорошо.
Они пили чай с пирогом, который Тамара Васильевна испекла к их приезду. Светлана была непривычно тихой, задумчивой.
– Мам, а можно я буду иногда приезжать просто так? Без повода?
– Конечно, можно. Я всегда тебе рада.
– И без просьб? Просто поговорить, попить чаю?
Тамара Васильевна улыбнулась.
– Это было бы замечательно, дочь.
Игорь приехал через месяц. Один, без Светланы. Позвонил в дверь и стоял на пороге с неловким видом.
– Можно войти, Тамара Васильевна?
– Входи.
Он прошёл в комнату, сел на краешек дивана.
– Я пришёл извиниться. За тот случай с ключами. Это было недопустимо.
Тамара Васильевна села напротив.
– Я рада, что ты это понимаешь.
– Я понимаю. Не сразу понял, но Светка объяснила. Она на меня две недели смотрела так, что я чувствовал себя последним... – он запнулся, подбирая слово. – В общем, мне было стыдно.
– Это хорошо, что было стыдно. Значит, совесть есть.
Игорь усмехнулся.
– Есть немного.
Он помолчал, потом достал из кармана конверт.
– Вот.
– Что это?
– Деньги. За то, что мы собирались использовать вашу машину. Как компенсация.
Тамара Васильевна покачала головой.
– Не нужно.
– Возьмите. Мне так будет спокойнее.
– Игорь, дело было не в деньгах. Дело было в уважении.
Он кивнул.
– Я знаю. Но всё равно возьмите. На бензин хотя бы.
Она взяла конверт. Не потому что хотела денег, а потому что видела — ему важно этот жест сделать.
– Спасибо.
– Вам спасибо. За то, что простили.
Когда он ушёл, Тамара Васильевна открыла конверт. Внутри лежало пять тысяч рублей и записка: «Простите меня. Игорь».
Она убрала конверт в ящик и улыбнулась. Пожалуй, зять не безнадёжен. Просто его никто раньше не ставил на место.
А машина стояла во дворе, накрытая чехлом. Ждала свою хозяйку. Тамара Васильевна решила, что на выходных съездит на дачу. Просто так, для себя. Потому что имела на это полное право.
Подписывайтесь, если вам близки истории о семье, границах и умении говорить нет. Впереди ещё много интересного.
А вы смогли бы так твёрдо отстоять своё перед близкими? Или пошли бы на уступки? Пишите в комментариях, интересно узнать ваше мнение.
Читайте ещё: