Антонина Михайловна проснулась рано, как обычно. В семьдесят два года сон становится чутким и коротким, но она давно к этому привыкла. Встала, накинула халат, прошаркала на кухню. За окном едва светало, и город ещё спал.
Она любила эти утренние часы. Тишина, покой, никто не дёргает. Можно спокойно выпить чаю, посмотреть в окно на просыпающуюся улицу, подумать о своём. В такие моменты она чувствовала себя хозяйкой своей жизни, а не старухой, которую все норовят опекать.
Чайник закипел. Антонина Михайловна заварила крепкий чай, как любила, и села у окна. По двору уже бродила соседская кошка, рыжая и наглая, которая повадилась таскать птиц с кормушки. Антонина Михайловна погрозила ей пальцем через стекло.
День обещал быть хорошим. Она планировала сходить в поликлинику за рецептом, потом заглянуть в библиотеку за новыми книгами. Вечером должна была прийти подруга Клава, и они собирались посмотреть новый сериал, который все обсуждали.
Жизнь Антонины Михайловны была размеренной и спокойной. Муж Василий ушёл восемь лет назад после обширного инфаркта. Первое время она думала, что не переживёт этой потери. Сорок пять лет вместе, а потом вдруг пустота. Но время лечит, и постепенно она научилась жить одна.
Трое детей разлетелись по своим гнёздам. Старший сын Игорь жил в Москве, занимал какую-то важную должность в банке. Средняя дочь Людмила обосновалась в Петербурге, работала врачом. Младшая Наташа осталась в родном городе, но виделись они нечасто. У всех свои заботы, свои семьи, свои проблемы.
Антонина Михайловна не обижалась. Она понимала, что дети выросли и имеют право на собственную жизнь. Главное, что они здоровы и счастливы. А она справляется сама. Готовит, убирает, ходит в магазин. Голова работает ясно, ноги носят. Чего ещё желать?
Телефон зазвонил около девяти. На экране высветилось имя старшего сына.
– Игорь? Что-то случилось?
Обычно он звонил по выходным, и то не каждую неделю. Звонок в будний день с утра настораживал.
– Мам, привет. Всё нормально. Просто хотел предупредить: мы с девочками сегодня к тебе приедем. Всех дел отложили, специально.
Антонина Михайловна удивилась.
– Втроём? По какому поводу?
– Да так, соскучились. Хотим тебя повидать. Ты же не против?
– Конечно не против. Только предупредили бы заранее, я бы пирогов напекла.
– Не надо пирогов, мам. Мы сами всё привезём. Будь дома к двенадцати.
Он отключился, не дав ей ответить. Антонина Михайловна положила телефон и задумалась. Странно всё это. Дети собрались втроём, бросив свои дела. Такого не было уже лет пять, с того юбилея, когда ей исполнилось шестьдесят семь.
Предчувствие подсказывало, что разговор будет непростым. Но она отогнала тревожные мысли и пошла прибираться. Гости есть гости, даже если это родные дети.
Ровно в полдень раздался звонок в дверь. Антонина Михайловна открыла и увидела на пороге всех троих. Игорь в дорогом пальто, Людмила в элегантном плаще, Наташа в простенькой куртке. Разные, как всегда. И почему-то все трое с одинаково напряжёнными лицами.
– Мамочка! – Людмила первой бросилась обнимать. – Как ты? Хорошо выглядишь!
Антонина Михайловна похлопала дочь по спине.
– Выгляжу как обычно. Проходите, чего на пороге стоять.
Они прошли в гостиную. Игорь нёс большой пакет с продуктами, Наташа — торт в коробке. Расселись вокруг стола, и Антонина Михайловна почувствовала себя как на допросе. Три пары глаз смотрели на неё выжидающе.
– Ну, рассказывайте, – она сложила руки на коленях. – Что стряслось?
Дети переглянулись. Игорь откашлялся.
– Мам, мы хотели поговорить. О тебе.
– Обо мне? А что со мной?
– Мы беспокоимся, – подхватила Людмила. – Ты живёшь одна. Тебе семьдесят два года. Мало ли что может случиться.
Антонина Михайловна нахмурилась.
– Я прекрасно справляюсь. В прошлом месяце терапевт сказал, что у меня здоровье как у пятидесятилетней.
– Мам, терапевт говорит так всем, чтобы не расстраивать, – Игорь потёр переносицу. – Давай смотреть правде в глаза. Ты уже не молода. Живёшь на пятом этаже без лифта. Зимой скользко, можно упасть. А если станет плохо дома? Пока скорая приедет, пока соседи заметят...
– Соседи у меня хорошие. Клава через стенку живёт, мы каждый день созваниваемся.
– Клаве самой семьдесят пять. Она тебе не помощница.
Антонина Михайловна почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Она не любила, когда с ней разговаривали как с ребёнком.
– К чему вы ведёте? Говорите прямо.
Наступила пауза. Потом заговорила Наташа. Из всех детей она была самой мягкой и дипломатичной.
– Мамочка, мы нашли одно место. Очень хорошее. Там за пожилыми людьми ухаживают, кормят, следят за здоровьем. Мы подумали, что тебе там будет лучше, чем одной в этой квартире.
Антонина Михайловна не сразу поняла, о чём речь. А когда поняла, у неё перехватило дыхание.
– Вы хотите сдать меня в дом престарелых?
– Мам, не надо так говорить, – поморщился Игорь. – Это не дом престарелых. Это пансионат для пожилых людей. Совсем другое дело. Комфортные условия, медицинский персонал, развлечения всякие. Многие сами туда просятся.
– А я не прошусь.
– Потому что ты не знаешь, как там хорошо. Мы ездили, смотрели. Чистота, порядок, персонал вежливый. Комнаты как в гостинице.
Антонина Михайловна смотрела на своих детей и не узнавала их. Эти люди, которых она вырастила, выкормила, выучила, теперь сидят перед ней и объясняют, почему ей лучше жить в казённом учреждении.
– Ты слишком стара, чтобы жить одной. Мы нашли тебе хороший интернат, – тихо произнесла она. – Так это звучит, да?
– Мам, ну зачем ты так? – Людмила взяла её за руку. – Мы же о тебе заботимся.
– Заботитесь? – Антонина Михайловна высвободила руку. – А где вы были последние годы, когда я одна тут справлялась? Игорь звонит раз в месяц. Ты, Люда, приезжаешь на Новый год и в день рождения. Наташа живёт в получасе езды и заглядывает от силы два раза в месяц. И теперь вы приехали втроём, чтобы рассказать, как вы обо мне заботитесь?
Дети переглянулись. Было видно, что они не ожидали такого отпора.
– Мам, у нас работа, семьи, – начал оправдываться Игорь. – Ты же понимаешь.
– Понимаю. У вас своя жизнь. Я не в претензии. Но тогда не надо прикрывать заботой то, что вы хотите сделать.
– А что мы хотим сделать?
– Избавиться от проблемы. Сдать старую мать в интернат и забыть. Раз в месяц приезжать с апельсинами, чтобы совесть не мучила.
– Мамочка, ты несправедлива, – Наташа чуть не плакала. – Мы правда переживаем. После того как тётя Шура упала и сломала шейку бедра...
– Шура пила. Я не пью.
– Но ты тоже можешь упасть. Или тебе станет плохо. Или...
– Или что? – Антонина Михайловна встала и подошла к окну. – Я могу заболеть? Могу. Я могу плохо себя почувствовать? Могу. Но это не повод запирать меня в четырёх стенах с чужими людьми.
Она повернулась к детям.
– Вы знаете, что я делаю каждый день? Утром встаю, завариваю чай, смотрю на рассвет. Потом гуляю в парке, захожу в магазин. После обеда читаю или смотрю телевизор. Вечером болтаю с Клавой или с другими подругами. По воскресеньям хожу в церковь. Это моя жизнь. Она скромная, но она моя. И я не собираюсь от неё отказываться.
– Мам, в пансионате тоже можно гулять и читать, – попыталась возразить Людмила.
– По расписанию. Когда разрешат. Куда укажут. Я свою свободу ни на какой комфорт не променяю.
Игорь тяжело вздохнул.
– Мам, давай начистоту. Мы все работаем. У всех семьи. Мы не можем бросить всё и переехать к тебе. И ты не хочешь переезжать к кому-то из нас. Мы предлагали.
– Вы предлагали из вежливости. Ни один из вас на самом деле не хочет, чтобы я жила в его доме.
– Это неправда.
– Правда. И я не обижаюсь. Я сама не хочу быть обузой. Поэтому живу здесь, в своей квартире, и никому не мешаю.
Наташа достала из сумки какие-то бумаги и положила на стол.
– Мамочка, посмотри хотя бы. Это буклет того пансионата. Там правда очень хорошие условия. Отдельная комната, телевизор, холодильник. Трёхразовое питание, медсестра круглосуточно. И недорого, мы втроём скинемся.
Антонина Михайловна даже не взглянула на буклет.
– Наташа, милая, я ценю ваше беспокойство. Но мой ответ — нет. Я никуда не поеду. Я буду жить здесь, в этой квартире, где прожила сорок лет. Где растила вас, где жила с вашим отцом. Это мой дом. И я выйду отсюда только вперёд ногами.
– Мам, не надо так говорить, – поморщился Игорь.
– А как надо? Вы приехали сообщить мне, что я слишком стара для нормальной жизни. Что меня надо куда-то пристроить, как старую мебель. И при этом хотите, чтобы я улыбалась и благодарила?
– Мы хотели как лучше.
– Знаю. Но лучше для меня — это остаться дома. Со своими вещами, со своими воспоминаниями, со своей жизнью. А вы... вы живите своей. Как жили до сих пор.
Она села обратно в кресло. Силы вдруг кончились. Разговор вымотал её больше, чем она ожидала.
Дети молчали. Было видно, что они не знают, как продолжить. Их план провалился, и теперь они растерянно переглядывались.
Первой нашлась Людмила.
– Мам, мы не будем настаивать. Если ты так решила, значит, так и будет. Но давай хотя бы договоримся о некоторых вещах.
– О каких?
– Во-первых, купим тебе нормальный телефон с большими кнопками. И научим пользоваться. Чтобы ты могла нам звонить в любой момент.
– У меня есть телефон.
– Старый. С маленьким экраном. Тебе неудобно.
Антонина Михайловна хотела возразить, но подумала и кивнула.
– Хорошо. Телефон согласна.
– Во-вторых, – продолжала Людмила, – наймём тебе помощницу. Хотя бы два раза в неделю. Чтобы помогала с уборкой, с покупками.
– Не надо мне никакой помощницы. Сама справляюсь.
– Мам, это не обсуждается, – твёрдо сказал Игорь. – Либо помощница, либо мы снова вернёмся к разговору о пансионате.
Антонина Михайловна посмотрела на сына. В его глазах была решимость. Она поняла, что спорить бесполезно.
– Ладно. Пусть будет помощница. Но я сама её выберу.
– Договорились.
– И в-третьих, – Наташа наконец перестала всхлипывать, – я буду приезжать чаще. Каждое воскресенье. Обещаю.
Антонина Михайловна посмотрела на младшую дочь. Наташа всегда была самой близкой из троих. Самой похожей на неё.
– Приезжай, – мягко сказала она. – Буду рада.
Разговор постепенно перешёл в мирное русло. Дети достали привезённые продукты, Антонина Михайловна поставила чайник. Они сидели за столом, ели торт и разговаривали. Не о пансионатах и болезнях, а о внуках, о работе, о погоде.
Когда дети уехали, Антонина Михайловна долго сидела в тишине. За окном темнело. Город зажигал огни. Где-то внизу гудели машины, лаяла собака, смеялись дети.
Она думала о том разговоре. О том, как дети приехали, чтобы сдать её в интернат. И о том, как она дала им отпор.
Обидно было. Очень обидно. Но где-то глубоко внутри она чувствовала и гордость. За себя. За то, что не сдалась. За то, что отстояла своё право жить так, как хочет.
Позвонила Клава.
– Ну что, приезжали твои?
– Приезжали.
– И как?
– Хотели в интернат меня сдать.
– Да ты что! – Клава ахнула. – И что ты?
– Послала их. Вежливо, но твёрдо.
– Молодец! Правильно сделала! Ещё чего не хватало, в интернат на старости лет. Мы с тобой ещё ого-го!
Антонина Михайловна улыбнулась.
– Ого-го, Клава. Именно так.
Они проболтали полчаса. О детях, о здоровье, о новом сериале. Обычный разговор двух старых подруг. После него на душе стало легче.
Перед сном Антонина Михайловна подошла к зеркалу. На неё смотрела пожилая женщина с седыми волосами и морщинами вокруг глаз. Но глаза были живыми. И в них горел огонь.
– Ничего, старушка, – сказала она своему отражению. – Мы ещё повоюем.
Следующие месяцы прошли спокойно. Наташа сдержала слово и приезжала каждое воскресенье. Они вместе готовили обед, смотрели телевизор, обсуждали новости. Помощница Зина, которую нашла сама Антонина Михайловна, оказалась приятной женщиной лет пятидесяти. Она приходила по средам и субботам, помогала с уборкой и покупками, а заодно и поболтать успевала.
Игорь звонил теперь каждую неделю. Людмила присылала фотографии внуков по новому телефону с большими кнопками. Жизнь наладилась.
Однажды весной Антонина Михайловна сидела на лавочке в парке. Солнце пригревало, птицы пели, дети носились по площадке. Рядом присела незнакомая женщина примерно её возраста.
– Хорошо тут, правда? – сказала она, щурясь на солнце.
– Хорошо, – согласилась Антонина Михайловна.
– Я Вера. Недавно переехала в этот район. К дочери поближе.
– Антонина. Живу тут сорок лет.
Они разговорились. Оказалось, что у них много общего: обе вдовы, обе с взрослыми детьми, обе любят читать и гулять. Договорились встретиться снова.
Так у Антонины Михайловны появилась ещё одна подруга. А потом ещё одна — Нина из соседнего подъезда. Они организовали что-то вроде клуба: собирались по четвергам, пили чай, играли в карты, обсуждали книги и фильмы.
Жизнь продолжалась. Не такая яркая, как в молодости, но по-своему полная и интересная. Антонина Михайловна научилась ценить каждый день. Каждое утро, когда она просыпалась в своей постели, в своей квартире, было маленьким праздником.
На следующий Новый год дети приехали все вместе. С внуками, с подарками, с шумом и гамом. Квартира наполнилась жизнью, как в старые времена.
После боя курантов Игорь подошёл к матери и обнял её.
– Мам, прости нас за тот разговор. Мы были неправы.
Антонина Михайловна похлопала его по спине.
– Я давно простила. Вы хотели как лучше. Просто не поняли, что лучше для меня.
– Теперь понимаем.
– Вот и хорошо.
Она посмотрела на свою семью. Дети, внуки, невестки и зятья. Все здесь, все вместе. Пусть ненадолго, пусть завтра разъедутся по своим делам. Но сейчас они рядом. И это главное.
А она останется здесь. В своей квартире. Со своей жизнью. До тех пор, пока сама решит иначе.
Потому что это её право. Право, которое она отстояла и которым очень дорожила.
Если вам понравилась история, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые рассказы!
А как вы относитесь к домам престарелых? Считаете ли вы, что пожилые родители должны жить с детьми, отдельно или в специальных учреждениях? Поделитесь мнением в комментариях!
читайте еще: