Блеск кольца — это было первое, что увидел Райан Купер. Всё остальное: тёмное пятно ткани, ремни, верёвки, сначала показалось ему мусором. Подойдя ближе, он понял — человек.
Тело лежало так, словно его аккуратно уложили накануне. Одежда на месте, каждая пряжка застёгнута. Снаряжение пристёгнуто: карабины, обвязка, всё как положено. Купер присел рядом и осторожно открыл поясную сумку. Кошелёк, внутри были водительские права. Фотография. Имя.
Уильям Стэмпфл. Американец. Пропал 22 года назад.
Всё, что мог сделать Купер в тот момент: зафиксировать координаты, сфотографировать тело, спуститься вниз и позвонить.
Уаскаран
Уаскаран, 6768 метров. Самая высокая точка Перу, венец горного массива Кордильера-Бланка. В туристических брошюрах его восхваляют: «жемчужина Анд», «символ нации». Его линия хребта на фоне голубого неба украшает тысячи почтовых карточек и плакатов: белый, величественный.
В реальности же Уаскаран считают одной из наиболее опасных вершин Перу из-за объективных рисков: ледники, трещины, лавинная опасность. В 1970 году землетрясение сорвало с его склона сильнейшую лавину. За три минуты она накрыла два города — Юнгай и Ранраирку. От 15 до 20 тысяч погибших. Школы, церкви, дома — всё исчезло, словно кто-то провёл ластиком по карте. Мир ужаснулся, но через две недели переключился на новые потрясения.
Ледники Кордильера-Бланка не считаются неподвижной «вечной» массой. В последние десятилетия они стремительно отступают, хотя из долины их движение незаметно. Но наверху всё иначе.
Гора грохочет: треск, гул, удары, осыпь мелких камней. Звук, к которому нельзя привыкнуть, звук, который вселяет ужас.
Именно это и заставило группу альпинистов в июне 2024 года отступить, и именно это погубило трех альпинистов в 2002 году.
Человек со склона Уаскаран
По воспоминаниям семьи, Уильям Стэмпфл был человеком, который всё доводил до конца.
Инженер-строитель по профессии. Человек из мира, где всё поддаётся расчёту: нагрузка на балку, угол наклона кровли, толщина несущей стены, запас прочности арматуры. Методичный, тихий, сосредоточенный.
Он не «увлекался» — он осваивал. Разница принципиальная. Увлечение — это когда ты покупаешь гитару и через три месяца она пылится в углу. Освоение — это когда ты покупаешь гитару и не останавливаешься, пока не сыграешь так, что люди замолкают и слушают. Вот так и Уильям: сначала освоил гитару, потом столярное дело, а потом решил заняться альпинизмом.
Альпинизм вписался в его жизнь идеально. Гора — это ведь проект. У неё есть параметры: высота, уклон склона, погодное окно, категория сложности. Можно составить план. Нарисовать схему маршрута. Рассчитать дни, калории, литры воды. Разбить восхождение на этапы: базовый лагерь, промежуточный, штурмовой выход, вершина, спуск. Когда перед тобой карта с нанесёнными линиями, кажется, что пространство подчиняется. Что у тебя есть контроль.
Парадокс: инженер, привыкший строить вещи, которые стоят десятилетиями, тянулся туда, где правит стихия, где ничего не подчиняется человеку.
Ему было 58, и следующее восхождение он планировал на Эверест.
Трое друзей
На Уаскаран он пошёл не один. С ним были Стив Эрскин и Мэтью Ричардсон. Друзья, которые вместе строили свою «лестницу» из вершин: Килиманджаро, Рейнир, Шаста, Денали. Каждая ступень выше, холоднее, серьёзнее. Каждая проверка была пройдена на «отлично». Подтверждение: они могут двигаться дальше и выше.
Такие связки между людьми рождаются из из доверия. Специфического, горного. Которое не имеет ничего общего с дружбой в городском понимании. Внизу доверие — это «я расскажу тебе секрет». Наверху — «я верю, что ты не убьёшь нас обоих». Ты смотришь на человека рядом и оцениваешь: он не бросится вперёд, когда пора отступать? Не впадёт в азарт? Скажет «хватит», если станет плохо? Не будет врать себе, когда уже ничего не нормально?
Они считали себя опытными. И они были опытными: маршруты за плечами, восхождения в разных широтах, навыки верёвочной работы. Не любители с рюкзаком и мечтой, а практики.
Но опыт не защищает от лавины.
Что случилось в 2002?
Дженет говорила с мужем по телефону незадолго до восхождения. Уильям был в хорошем настроении. Спокоен, собран, даже весел. Он всё спланировал: чертежи маршрута, заметки, расчёты. Инженер до мозга костей, он «решал задачу» ещё до того, как ступал на гору. Семью это всегда успокаивало. Если папа нарисовал план, значит, всё будет хорошо.
Утро 24 июня 2002 года на Уаскаране начиналось спокойно.
Подъём. Размеренный ритм шагов. Хруст льда под кошками. Снег то держал вес, то предательски проседал под ботинком. Верёвка, перчатки, короткие реплики. Никто не тратит слова на то, что можно выразить кивком на таких высотах.
А потом — звук.
Треск. Будто ломали сухую доску очень медленно, проверяя на прочность. Затем движение. Ледово-снежная лавина.
Трое людей оказались на пути ледяного месива. Позже другие группы подтвердили: они видели троих в том районе. Видели и ничем не могли помочь. Потому что на таких высотах помощь выглядит как новая смерть. Бежать к месту схода лавины через разреженный воздух, по нестабильному снегу, рискуя вызвать повторный сход, — это не героизм. Это самоубийство, одетое в благие намерения.
Через несколько дней нашли тело Стива Эрскина.
Стэмпфла и Ричардсона — нет.
Американское посольство связалось с Дженет. Формулировка была осторожной: «предположительно погиб». Спасательный вертолёт не нашёл ни тела, ни следов. Других вариантов, кроме гибели, они не рассматривали.
Но человеческий мозг удивителен, особенно детский. Дженет приняла — Уильям погиб на горе. Но дочь и сын отказывались в это верить. Их отец всегда возвращался. Всегда. Он уезжал на горы и приходил домой. Это было правилом, которое не могло быть нарушено, потому что оно было правилом.
Дочь потом признавалась, что в первые месяцы цеплялась за сюжеты из фильмов восьмидесятых. Человек получает удар по голове и теряет память. Бродит по чужому городу, не зная, кто он. Может быть, папа сейчас в какой-нибудь перуанской деревне? Сидит у окна и пытается вспомнить?
После 2002 года семья Стэмпфла оказалась в мире, где нельзя поставить точку. Где любой звонок с незнакомого номера мог обернуться известием, что его нашли.
Но спустя время семья провела церемонию на горе Болди. Там, где Уильям начинал. Местное альпинистское сообщество помогло организовать прощание. Его признали мёртвым юридически. Бумаги были подписаны, печати поставлены, жизнь продолжилась.
Находка в 2024
Июнь 2024 года. Перу. Уаскаран.
Гора грохотала так, будто у неё внутри ломались кости. Треск, гул, потом удар, от которого палатка вздрогнула. Райан Купер лежал в спальнике, съежившись. Утро он встретил живым, и это уже было достижением.
Группа альпинистов стояла перед решением, которое никто не хотел принимать. Лавины, камнепады, метели — стихия отбрасывала их назад.
Они повернули назад.
Решение было правильным. Но Купер потом скажет, что никогда в жизни не принимал верного решения, которое бы так разъедало. Месяцы подготовки, тысячи долларов, бессонные ночи, разлука с семьёй, и вот он разворачивается и уходит.
Группа начала спуск. Белое безмолвие тянулось во все стороны — слепящий, однообразный снег, от которого болели глаза. И вдруг Купер увидел что-то тёмное. Маленькое пятно посреди бесконечной белизны. Мусор, подумал он. Старое снаряжение. Кто-то бросил рюкзак.
Они подошли ближе.
И остановился.
Человек лежал во льду, и поза его рассказывала всё без слов. Он пытался закрыться от того, от чего закрыться невозможно: от тысяч тонн снега и камня, летящих со скоростью товарного поезда.
Группа замерла. Кто-то достал телефон. Кто-то отступил на шаг. Купер стоял и смотрел.
На пальце мертвеца блестело обручальное кольцо. Блестело — после стольких лет во льду. Как будто его надели вчера. Как будто владелец собирался вечером вернуться домой, к человеку с парным кольцом.
Тело нельзя было забрать с собой. Максимум, на который они были тогда способны: зафиксировать координаты, сделать снимки и сообщить спасателям.
Но Купер пошёл дальше. Он стал искать семью.
Я нашёл твоего отца
У подножия горы, когда на телефоне появился сигнал, Купер первым делом набрал жену. Продиктовал ей имя и адрес с водительских прав. Попросил найти родственников. Через некоторое время она перезвонила: есть контакт. Джозеф Стэмпфл. Предположительно — сын.
Купер сидел в гостиничном номере и смотрел на номер телефона.
Как начать такой разговор? Какими словами?
Он набрал номер. Гудки тянулись долго. Никто не ответил. Купер оставил голосовое сообщение, повесил трубку, отправил текстовое. И поймал себя на том, что испытывает облегчение. Джозеф не взял трубку, значит, есть ещё немного времени. Можно подобрать слова. Можно подготовиться.
Через пятнадцать минут телефон зазвонил.
Джозеф Стэмпфл прослушал голосовое сообщение и первое, что подумал, — мошенники. Кто угодно мог нагуглить имя Уильяма Стэмпфла и историю его исчезновения. Но две вещи не давали ему повесить трубку.
Первая: какой смысл разводить кого-то на истории 22-летней давности? Это не наследство миллионера и не страховая выплата. Это просто пропавший альпинист.
Вторая: голос. В голосе Купера была мягкость, которую невозможно сыграть. Человек на том конце провода, слышалось, что переживал.
Джозеф перезвонил.
— Привет, это Джозеф Стэмпфл. Звоню вам в ответ.
— Привет, Джозеф. Меня зовут Райан Купер. Я в Перу. Я уверен, это шок, но… я нашёл твоего отца.
Тишина.
Джозеф мечтал об этом звонке так долго, что успел смириться: он никогда не прозвучит.
И вот — звонок. Слова, которые он прокручивал в голове тысячи раз, произнёс незнакомый голос из перуанского отеля. «Я нашёл твоего отца.» Четыре слова. Джозеф не знал, что на них ответить. Поэтому не ответил ничего.
Купер заполнил тишину деталями. Рассказал, во что был одет человек, про водительские права, про фотографии. Джозеф попросил прислать снимки. Купер согласился. Разговор длился пять минут. Когда он закончился, Джозеф сидел с телефоном в руке и не мог избавиться от ощущения, что это жестокий розыгрыш.
А потом пришли фотографии. Теперь он знал. Теперь это было реально.
Возвращение
Тело на горе — ничьё. Тело у подножия — собственность государства, и за каждое действие с ним выставлен прайс-лист. Поэтому следующий месяц Джозеф Стэмпфл прожил в двух мирах. Днём — архитектор в нью-йоркском бюро. Вечером — человек, который пытается вытащить тело своего отца с перуанской горы, организовать кремацию в чужой стране и переправить прах домой.
Стэмпфла кремировали в Перу, а прах отправили в Соединённые Штаты.
И здесь история сделала последний поворот: вместо «исчез» она стала «вернулся», но в форме, которая никого не радует и одновременно приносит облегчение.
Уильям Стэмпфл был дома.