— Твои траты тянут нас на дно, и я больше не намерен это терпеть! — Вадим с грохотом опустил ладонь на кухонный стол, заставив чашки звякнуть. — Я тут посчитал на досуге. Мой вклад в бюджет — семьдесят процентов, твой — тридцать. А пользуемся мы всем поровну. Это не семья, Наталья, это паразитизм.
Я замерла с половником в руке. Ароматное овощное рагу, которое я тушила полтора часа, вдруг показалось мне пресным и ненужным. Мы прожили двадцать лет. Вырастили сына, отправили учиться в другой город. И вот теперь, когда можно было пожить для себя, муж решил посчитать, кто сколько съел котлет.
— И что ты предлагаешь? — сухо спросила я, аккуратно положив половник на подставку.
— Раздельный бюджет, — отчеканил супруг, словно давно репетировал эту речь перед зеркалом. — С первого числа. Коммуналку делим пополам. Продукты — каждый сам себе. Хозтовары — по чекам. Хватит с меня. Я хочу к юбилею обновить машину, а с твоими вечными «купи то, купи это» я до пенсии буду на старом седане ездить.
Мне стало не обидно, нет. Мне стало удивительно легко. Словно тяжелый рюкзак, который я тащила в гору, вдруг предложили сбросить.
— Договорились, — кивнула я. — Каждый сам за себя.
Первая неделя нашей новой жизни напоминала плохую комедию. Вадим, гордый своей финансовой независимостью, демонстративно забил две верхние полки холодильника дорогой нарезкой, сырами с плесенью и стейками. Мои нижние полки выглядели скромнее: курица, овощи, кефир, яблоки.
— Не трогай мой сыр, — предупредил муж, заметив, что я открыла холодильник. — Твой «Российский» ниже.
— Не волнуйся, я сыр вообще не ем, берегу фигуру, — улыбнулась я.
Цирк начался во вторник, когда у Вадима закончился стиральный порошок. Точнее, закончился наш общий, который я всегда покупала по умолчанию.
— Наташ, закинь мои рубашки, там порошка нет, сыпь свой, я потом отдам, — крикнул он из ванной.
Я подошла к двери ванной комнаты и прислонилась к косяку:
— Вадик, литровая бутылка геля стоит восемьсот рублей. Одна стирка — это примерно пятьдесят рублей. Переводи на карту, и я налью мерный колпачок.
Он высунулся из двери, красный, взъерошенный:
— Ты сейчас серьезно? Из-за пятидесяти рублей?
— Рыночные отношения, дорогой. Ты же сам хотел справедливости.
Он чертыхнулся, но деньги перевел.
К середине месяца эйфория Вадима улетучилась. Выяснилось страшное: стейки и деликатесы «съедают» бюджет быстрее, чем обычная домашняя еда. Оказалось, что туалетная бумага, зубная паста, средство для мытья посуды и губки не растут на деревьях. Раньше эти траты были для него невидимыми, как воздух. Теперь каждый рулон бумаги становился строчкой в его расходах.
Я же с удивлением обнаружила, что моя зарплата, которую муж считал «копейками», вполне позволяет мне жить комфортно. Мне не нужно было покупать килограммы мяса, я не тратилась на пиво и закуски к футболу, мне не нужны были запчасти для машины и бензин.
Я записалась на массаж. Купила то самое платье, на которое жалела денег полгода. А Вадим к двадцатому числу перешел на пельмени и пустые макароны.
— Что-то у нас с водой перерасход, — бурчал он, изучая квитанцию. — Ты, наверное, ванну каждый день принимаешь?
— Я принимаю душ. А вот кто по полчаса стоит под кипятком по утрам — вопрос открытый. Ставь счетчик на кран, будем засекать время.
Он промолчал. Гордость не позволяла признать поражение, но взгляд голодного спаниеля, которым он провожал мою запеченную рыбу, говорил красноречивее слов.
Близился июль. Время нашего традиционного отпуска. Обычно организацией занималась я: искала горящие туры, выгадывала скидки. В этот раз я молчала.
За ужином, ковыряя вилкой дешевую сосиску, Вадим спросил:
— Ну что, куда в этом году? Может, в Абхазию? Там бюджетно. Ты смотрела варианты?
Я неспешно допила чай, поставила кружку на стол и посмотрела на мужа с интересом исследователя.
— Я не смотрела варианты в Абхазию, Вадим. Я купила тур.
У него загорелись глаза. Он даже жевать перестал.
— Да ты что? Молодец какая! Все-таки умеешь ты экономить, когда прижмет. Куда летим? Турция? Египет? Сколько с меня? Только давай частями, а то я сейчас немного на мели с этой перестройкой бюджета.
Я достала из сумочки красивый конверт турфирмы и положила перед ним.
— Лечу я, Вадим. Одна. Вылет послезавтра.
В кухне повисла тяжелая пауза. Слышно было только, как гудит холодильник, разделенный на зоны влияния.
— В смысле... одна? — он наконец проглотил кусок сосиски. — А я? Мы же семья!
— А ты копишь на машину, — спокойно напомнила я. — У нас раздельный бюджет. Я свои деньги сэкономила на продуктах, которые не покупала для тебя, и на бытовой химии, которую ты теперь оплачиваешь сам. И купила себе отличный отдых в пятизвездочном отеле. А ты свои деньги... ну, ты сам знаешь, куда дел.
Вадим вскочил, лицо его пошло красными пятнами.
— Это предательство! Так нормальные жены не поступают! Ты меня бросаешь в городе в жару?
— Я поступаю ровно так, как мы договорились. Справедливость и раздельный счет. Я оплатила свой счет. Твой счет пуст.
Два дня до отъезда он со мной не разговаривал. Демонстративно хлопал дверьми, спал отвернувшись к стене. Я спокойно собирала чемодан, предвкушая шум прибоя и отсутствие необходимости стоять у плиты.
Когда приехала машина, чтобы отвезти меня в аэропорт, Вадим вышел в прихожую. Вид у него был помятый и несчастный. Он опирался плечом о дверной косяк, наблюдая, как я надеваю босоножки.
— Раздельный бюджет — это ошибка! — глухо признал муж, глядя на мой чемодан. — Я погорячился. Давай вернем все как было? Я не справляюсь, Наташ. Это бред какой-то, а не жизнь.
Я выпрямилась, взяла сумочку и посмотрела ему прямо в глаза.
— Для тебя ошибка, а для меня — кайф! Я наконец-то поняла, сколько я стою на самом деле.
— Ну хочешь, я извинюсь? — он сделал шаг вперед. — Приедешь, и объединим карты. Я понял, что был неправ.
Я улыбнулась, открыла сумочку и достала оттуда сложенный вчетверо лист бумаги.
— Объединим, конечно, Вадик. Но на новых условиях. Раз уж мы заговорили о рыночных отношениях и справедливости... Держи. Ознакомься на досуге, пока меня не будет.
— Что это? — он растерянно развернул лист.
— Это договор аренды. Квартира, как ты помнишь, досталась мне от бабушки еще до брака. Это мое личное имущество. Раньше мы жили семьей, и вопрос не стоял. Но раз у нас теперь партнерство и каждый платит за себя, будет справедливо, если ты начнешь оплачивать проживание на моей жилплощади. Там указана среднерыночная цена за аренду комнаты в нашем районе.
Глаза мужа округлились, он начал беззвучно шевелить губами, перечитывая цифры.
— Ты... ты шутишь? Это же почти половина моей зарплаты!
— Никаких шуток. С первого числа, как ты и хотел. Деньги переводи на ту же карту, куда и за порошок.
Я подхватила чемодан и вышла за порог, оставив его стоять с открытым ртом посреди коридора, который внезапно стал для него слишком дорогим удовольствием. Дверь захлопнулась, отрезая меня от прошлого и открывая дорогу к морю, солнцу и настоящей независимости.