— Ты опять свои таблетки на обеденном столе разложила? Я же просила: аптечка в ванной, для кого куплена? У нас тут не лазарет, аппетита лишаешь, — голос невестки резанул слух, заставив Антонину Петровну вздрогнуть и выронить кухонное полотенце.
Женщина поспешно сгребла блистеры с лекарствами в карман фартука, виновато улыбаясь.
— Прости, Лерочка. Я просто давление мерила, забыла убрать. Сейчас всё спрячу.
Лера демонстративно поморщилась, отодвигая от себя пустую кружку из-под кофе. Она сидела за широким столом в кухне-гостиной их таунхауса, уткнувшись в телефон. Молодая, ухоженная, с идеальной укладкой, она казалась инородным элементом рядом с суетливой свекровью в старом халате.
— «Забыла», — передразнила Лера, не отрывая взгляда от экрана. — Память тренировать надо, Антонина Петровна. Кроссворды решайте, что ли. А то скоро газ забудете выключить, и взлетим мы на воздух вместе с ипотекой.
Антонина промолчала. Возражать было себе дороже. Три года назад, когда Андрей женился, он так радовался: «Мам, купим дом, места всем хватит, ты на свежем воздухе будешь». Ради этого «воздуха» Антонина Петровна продала свою сталинку в центре, вложив все деньги в этот дом. Ей выделили маленькую комнату на первом этаже, бывшую гостевую, где окна выходили на глухой забор.
На плите томилось жаркое в горшочках. Аромат мяса и специй наполнял кухню, но уюта от этого не прибавлялось. Атмосфера в доме была натянутой, как гитарная струна.
Вечер за окнами был сухим и ветреным. В углу кухни, на своей лежанке, грыз резиновую игрушку ротвейлер Граф — любимец Леры. Огромный пес, которого невестка кормила лучше, чем иные питаются в ресторанах.
В замке повернулся ключ. Антонина Петровна тут же оживилась, поправляя прическу.
— Андрюша пришел!
Сын вошел в кухню, выглядел он серым от усталости. Пиджак переброшен через руку, галстук сбит набок. Он работал по двенадцать часов, чтобы оплачивать счета и капризы жены.
— Привет всем, — Андрей устало опустился на стул. — Есть что-нибудь? С утра маковой росинки не было.
— Конечно, сынок, сейчас! — Антонина Петровна метнулась к духовке, доставая горячие керамические горшочки. — Жаркое, как ты любишь.
Лера даже не встала встретить мужа, лишь кивнула:
— Привет. Там счета за коммуналку пришли, ты видел? Опять вода перерасход. Антонина Петровна, видимо, ванны принимает по три раза на дню.
— Я душ принимаю, Лера, быстро, — тихо возразила свекровь, ставя перед сыном дымящееся блюдо. Перед невесткой она поставила тарелку с легким салатом — Лера вечно худела.
Андрей начал есть жадно, не обращая внимания на колкости жены. Антонина Петровна присела на краешек стула рядом, наблюдая, как ест сын. Сама она положить себе не решилась — ждала, останется ли добавка Андрею на завтра.
— Мам, а ты чего сидишь? Бери приборы, — Андрей кивнул на оставшийся горшочек.
Антонина Петровна потянулась было к посуде, но Лера вдруг звонко поставила стакан на стол.
— Стоп. Андрей, ты завтра на работу обед берешь?
— Ну да, — прожевал сын. — Времени в кафе ходить нет.
— Вот именно. Там всего одна порция осталась. Если Антонина Петровна сейчас съест, ты завтра будешь голодный. Мы же экономим, забыл? Ты сам сказал: месяц сложный.
— Лер, да я бутерброды возьму, пусть мама поест нормально, — нахмурился Андрей.
— На бутербродах гастрит заработаешь. А Антонина Петровна дома сидит, может и кашу сварить. Или вот...
Лера хищно улыбнулась, скосив глаза в угол кухни, где стояла миска Графа. Пес сегодня капризничал и оставил половину порции элитных консервов с кусочками телятины.
— Граф сегодня зажрался, половину оставил. Корм дорогущий, премиум-класс, пахнет лучше, чем это жаркое. Ты съешь то, что собака не доест, — обратилась она к свекрови, глядя ей прямо в глаза. — Не выбрасывать же? Раз уж мы про экономию заговорили. Там чистое мясо, Антонина Петровна, вам понравится.
Антонина Петровна замерла, чувствуя, как краска стыда заливает шею. Руки её задрожали, она спрятала их под стол. Ей хотелось верить, что это шутка, дурной розыгрыш, но взгляд невестки был торжествующим. Она проверяла границы дозволенного, упиваясь своей властью.
Андрей медленно отложил вилку. Он вытер губы салфеткой, аккуратно свернул её и положил рядом с тарелкой. Его лицо стало совершенно непроницаемым.
— Что ты сказала? — спросил он очень тихо.
— А что такого? — фыркнула Лера, не чувствуя перемены в атмосфере. — Я о семейном бюджете забочусь. Твоя мама ни копейки в дом не приносит, только свет жжет да воду льет. Могла бы и потерпеть ради сына.
Андрей встал. Он взял тарелку Леры, в которой лежал салат с креветками и авокадо, и подошел к собачьей миске.
— Андрей, ты чего? — насторожилась Лера.
— Граф! — скомандовал он.
Пес вскочил, виляя хвостом. Андрей перевернул тарелку жены прямо в собачью миску. Салат шлепнулся поверх недоеденных консервов.
— Ешь! — приказал он псу. Граф с энтузиазмом принялся за угощение.
— Ты что, больной?! — Лера вскочила, опрокинув стул. — Это мой ужин! Там авокадо двести рублей штука!
— Это не твой ужин, Лера. Этот ужин куплен на деньги, которые заработал я. В доме, который куплен на деньги моей матери. А ты здесь... ты здесь просто квартирантка.
— Я жена! У меня права есть! — взвилась Лера. — Ты унижаешь меня перед ней! Из-за какой-то старухи? Да она тебя в гроб загонит своей заботой!
— Замолчи, — Андрей не повысил голос, но Лера осеклась. — Я долго терпел. Думал, притирка. Думал, ты устаешь. Но предложить моей матери есть из собачьей миски... Это не характер, Лера. Это диагноз. Собирай вещи.
— Что? — она нервно рассмеялась. — Ты меня выгоняешь? На ночь глядя? Из моего дома? Да я тебя по судам затаскаю! Половина этого дома — моя! Мы в браке его купили!
Антонина Петровна испуганно схватила сына за рукав:
— Андрюша, не надо, не ругайтесь! Я не голодная, правда... Лерочка просто пошутила...
— Не защищай её, мам. Хватит, — он мягко отстранил руку матери и снова посмотрел на жену. — Ты, Лера, видимо, документы на дом никогда внимательно не читала. Тебе же лень было в бумаги вникать, ты только дизайн штор выбирала.
— При чем тут документы? — Лера нахмурилась, в её голосе проскользнула неуверенность.
Андрей прошел в коридор, достал из сейфа папку и вернулся на кухню. Бросил папку на стол перед женой.
— Открой. Страница три.
Лера дрожащими пальцами перелистнула файлы.
— Ну и что? Договор купли-продажи...
— Посмотри на покупателя, Лера.
Она вчиталась в строки, и её лицо вытянулось.
— Савельева Антонина Петровна... Но... как? Мы же ипотеку платим! Твоя зарплата...
— Ипотека оформлена на маму, а я иду как созаемщик. И первоначальный взнос — сто процентов её деньги от продажи квартиры. У нас с тобой, Лера, брачный контракт, который ты подписала, не глядя, потому что торопилась в свадебное путешествие. Помнишь? Там сказано, что имущество, приобретенное на средства одного из супругов или их родственников, разделу не подлежит. Юридически ты здесь — гостья. И гостеприимство закончилось ровно в ту минуту, когда ты открыла рот про собачью миску.
— Андрей... Но я же беременна, — вдруг тихо сказала она, глядя на него снизу вверх глазами побитой собаки. — Я хотела сегодня сказать... Сюрприз сделать.
Антонина Петровна ахнула, прижав руки к груди.
— Боже... Андрюша...
Андрей на секунду замер. В комнате повисла тишина, нарушаемая только чавканьем Графа. Сын посмотрел на живот жены, потом ей в глаза. И усмехнулся — горько и страшно.
— Сюрприз, говоришь? А я ведь знаю, Лер. Я нашел тест в ванной три дня назад. Обрадовался как идиот. Хотел тебе цветы купить, кольцо... А потом мне пришло уведомление из клиники. Ты же к моему ДМС прикреплена, забыла? Счета мне приходят.
Лера попятилась к стене.
— "Медикаментозное прерывание беременности". Вчерашняя дата, — чеканил слова Андрей. — Ты избавилась от ребенка, чтобы мы могли полететь на отдых без "лишнего груза", как ты подруге по телефону говорила? Я слышал тот разговор, Лер. Я просто не хотел скандалов.
— Это неправда! Это ошибка! — закричала она, но по её бегающим глазам было видно — правда.
— Проваливай, — сказал Андрей. — У тебя десять минут. Или я вышвырну тебя своими руками. Графа можешь оставить, он не виноват, что у него хозяйка — чудовище.
Через пятнадцать минут хлопнула входная дверь. Андрей закрыл её на замок и вернулся на кухню.
Антонина Петровна сидела, окаменев, глядя в одну точку.
— Сынок... Как же так? — прошептала она. — Ребеночек...
Андрей подошел, обнял её за худые плечи.
— Не было бы там никакого ребенка с такой матерью, мам. И семьи не было. Была иллюзия. Прости меня. Я втянул тебя в это...
Андрей достал из шкафа чистую тарелку. Положил в неё большую порцию жаркого, достал соленые огурцы, нарезал хлеб. Поставил всё это перед матерью.
— Ешь, мам. Пока горячее. И с завтрашнего дня мы живем по-другому. Ты хозяйка этого дома.
В углу кухни Граф, сытый и довольный, положил морду на лапы и глубоко вздохнул, закрывая глаза. В доме наконец-то стало спокойно.