Принятие российского подданства стало для бурят и алтайцев важной вехой национальной истории, определив дальнейшую судьбу этих народов и вектор развития их идентичности. Отразилось это событие и в фольклоре. В данной статье мы хотели бы рассмотреть специфику памяти о принятии российского подданства в фольклоре бурят и алтайцев, выделив некоторые параллели в фольклорных традициях двух народов. При этом под памятью мы здесь подразумеваем не только и не столько отражение в фольклоре исторических фактов, а скорее знание о прошлом, производящееся в рамках культуры и призванное объяснять существующую реальность через историю.
Немало общего можно обнаружить в том, как объясняет принятие российского подданства фольклор ряда этнических групп бурят, которые живут в восточной и южной частях этнической Бурятии и считают себя переселенцами из Монголии (хори, хонгодоры, сартулы, сонголы и др.), и алтайцев, а также родственных им малочисленных народов Алтая (теленгитов, телеутов и др., которых в ХХ веке часто рассматривали как часть алтайского народа). Параллели эти объясняются не только типологическими схождениями, но и общим историческим контекстом, в котором традиционно рассматривается принятие российского подданства бурятами и алтайцами. Речь идёт о событиях во Внутренней Азии, связанных с распадом общемонгольской государственности, борьбой между ойратскими и халхасскими ханами, экспансией маньчжурской империи. Фольклорные предания бурят и алтайцев сохранили память об этом периоде как об эпохе распада прежнего политического порядка и становления нового, связанного с их переходом под власть российских правителей [4; 11]. Далее рассмотрим некоторые общие мотивы бурятского и алтайского фольклора о принятии российского подданства.
В первую очередь это мотив перехода из подданства монгольских (ойратских) ханов в подданство русского царя (царицы), связанного с неким личным конфликтом. Так, согласно преданию хори-бурят, их народ некогда жил под властью Бальжин-хатан, невестки хана Бубэй-Бэйлэ, но потом между Бальжин и ханом произошёл конфликт, из-за которого ей со своими подданными пришлось бежать из Монголии к Байкалу, где они стали подданными России. У хонгодоров есть предание о том, как их вождь Бахак Ирбанов поссорился со своим ханом и увёл свой народ на север, в земли более доброго русского царя. Аналогичные предания о конфликте родовых предводителей с монгольскими ханами и уходе под власть «Белого царя» (Сагаан хаан) существуют в фольклоре и ряда других бурятских родов: сартулов, сонголов, атаганов, ашебагатов, табангутов, хатагинов и др. [4, с. 424-426]. В свою очередь, в алтайском фольклоре очень распространены предания о Шуну, сыне джунгарского хана, который был незаконно отстранён от престола и ушёл в Россию. Согласно этим преданиям, далее он поступил на службу к русской царице (обычно подразумевается Екатерина II, в алтайском фольклоре именуемая Бала каан), и вслед за ним она взяла под своё покровительство преданный ему алтайский народ [1, с. 41-61].
Другой повторяющийся мотив преданий о принятии российского подданства — мотив обращений и делегаций к российскому правителю с просьбой о принятии народа под свою власть. В фольклоре хори-бурят существует предание о походе к Петру I представителей одиннадцати хоринских родов. В реальности этот поход состоялся в начале XVIII века, когда хоринцы уже были российскими подданными, но в устной традиции часто утверждается, что целью похода была именно просьба о принятии в подданство «Белого царя» [9, с. 277]. У окинских бурят зафиксировано предание о первопоселенцах этого края — братьях Бурэнхане и Тархае. Согласно этому преданию, они однажды попали в эти места и решили навсегда поселиться здесь. Позже братья отправились к русскому царю Петру I, чтобы он признал их своими подданными и закрепил их права на эти земли [5]. Подобные сюжеты встречаются и на Алтае. Так, в телеутском предании два князя братья Мамыт и Балык решают перейти в российское подданство. После этого Балык лично отправляется к царю, чтобы получить от него грамоту и официальное признание своей власти над телеутами в составе России [2, с. 121-122].
Ещё один фольклорный мотив, по-своему объясняющий принятие российского подданства бурятами и алтайцами — мотив династической преемственностью между монгольскими и российскими правителями. В бурятском фольклоре в разных вариантах зафиксировано предание, утверждающее, что русские цари — прямые потомки Чингисхана [6; 10, с. 153]. По одной версии, сын Чингисхана воцарился в России, положив начало новой династии, по другой — Чингисхан вступил в брак с русской царицей и их потомки стали править на российском престоле. Так или иначе, фольклорные нарративы пытаются использовать этот мотив как обоснование перехода бурят в подданство «Белого царя»: ведь если он — потомок Чингисхана, то имеет полное право на власть над бурятскими племенами. Как уже замечено исследователями, подобные идеи встречаются и в фольклоре других народов Южной Сибири, в частности, Алтая [8, с. 448]. Например, у тюрков Южной Сибири существовало представление о том, что русский «Белый царь» (Ак каан) и легендарный герой тюрко-монгольских народов Амыр-Санаа (который, как и Шуну, ушёл в Россию) — братья, сыновья Чингисхана [3, с. 60]. В одном из алтайских преданий о Шуну говорится, что он вступил в брак с русской царицей и их сын Николай стал наследником престола [7, с. 335-337].
Таким образом, в бурятском и алтайском фольклоре можно выделить ряд общих мотивов, связанных с осмыслением принятия российского подданства. В фольклоре восточных и южных групп бурят, как и у алтайцев и соседних малочисленных народов, принятие российского подданства связывается с политическим кризисом в Монгольском мире. В числе общих мотивов, функционирующих в этом контексте — мотив конфликта с монгольскими (ойратскими) ханами и последующего перехода в подданство российских правителей, мотив поездки к русскому царю с целью принятия подданства и подтверждения своих прав, мотив династической преемственности между монгольскими и российскими правителями.
Литература
- Алтайские исторические предания Ойротской эпохи: XVII-XIX вв. / гл. ред. и сост. Б. Я. Бедюров, пер. Е. В. Королёвой. — Новосибирск: Гео, 2014. — 205 с.
- Вербицкий В. И. Алтайские инородцы: сборник этнографических статей и исследований. — М.: Высочайше утв. Тов-во Скоропечатни А. А. Левинсон, 1893. — XIV+221 с.
- Данилин А. Г. Бурханизм (Из истории национально-освободительного движения в Горном Алтае). - Горно-Алтайск: Ак Чечек, 1993. - 204 с.
- Дебенова З. А., Исаков А. В. Предания о переселении из Монголии в фольклоре и исторических хрониках бурят // Ориенталистика. - 2024. - Т. 7. - № 2. - С. 420-431.
- Дугаров Б. С. Легенда о первопоселенцах Оки и их поездке к Петру I // Легенды Оки. – Улан-Удэ: НоваПринт, 2018. — С. 20-22.
- Исаков А. В. Чингисхан как предок «Белого царя» в бурятском фольклоре // Культурное пространство России и Монголии: традиционные духовные ценности и смыслы культуры в современных условиях: материалы X международной научно-практической конференции, 27-29 сентября 2023 г., г. Улан-Удэ. - Улан-Удэ: Издательско-полиграфический комплекс ВСГИК, 2024. - С. 307-311.
- Несказочная проза алтайцев / сост. Н. Р. Ойноткинова, И. Б. Шинжин, К. В. Яданова, Е. Е. Ямаева. - Новосибирск: Наука, 2011. - 576 с.
- Николаева Н. Н., Нолев Е. В. К вопросу об отождествлении Гэсэра и Чингис-хана. Часть 1. Контаминация образов в фольклоре и исторической памяти народов Сибири и Внутренней Азии // Oriental Studies. - 2024. - Т. 17. - № 2. - С. 440-455.
- Памятники фольклора монгольских народов: в 10-ти томах. Том IV. Легенды и предания / гл. редактор Н. Ц. Биткеев; отв. ред.: А. Н. Биткеева, П. Ц. Биткеев; сост.: Д. Э. Басаев, Т. Баясгалан, Л. Ц. Малзурова, С. Д.-Н.Малзурова, Д. Д.-Н. Малзурова, Л. Ц. Санжеева. - М.: ИМЛИ РАН, 2015. - 651 с.
- Цыбикова Б-Х. Б. Образ Чингисхана в фольклоре бурят // Томский журнал лингвистических и антропологических исследований. - 2022. - № 3 (37). - С. 149-159.
- Шерстова Л. И. Вхождение Горного Алтая в состав России: событие, отраженное в легендах // Развитие территорий. - 2016. - № 1 (4). - С. 14-22.
Телеграм-канал "Бурятская литература с Александром Исаковым"