Когда-то имя его гремело и было известным ничуть не менее, чем имена величайших из великих художников Северного Возрождения - Дюрера, Ван Эйка. Оно отнюдь не нуждалось в специальном представлении, как и имя его блистательного учителя, Ханса Мемлинга (об этом художнике, слава Истории, лучше знают и помнят, и я планирую ему посвятить небольшой цикл).
Но бедного Зиттова словно бы и не существует, даже на обочине памяти обычных любителей искусства, а ведь он достоин того, чтобы о нем снова говорили, помнили, восхищались его прекрасными работами.
Дамы и господа, позвольте мне представить вам почти забытого, но необыкновенно талантливого мастера родом из мест, не чужих нам - из очаровательного Таллина. Я знаю, что у этого канала есть читатели в Эстонии -друзья, привет вам и самые добрые пожелания!
Ревель - вот так назывался Таллин в старые времена (и довольно долго еще), и именно в Ревеле, в семье художника и резчика по дереву Клауса ван дер Зиттова, прибывшего из Мекленбурга и ставшего гражданином Ревеля, родился в 1469 году старший сын, Михель. Мать, Маргарита Мольнер, происходила из шведско-финской семьи, члены которой были золотых дел мастерами в Ревеле. Кроме Михеля в семье было еще двое младших сыновей, жили Зиттовы вполне состоятельно. Когда Михелю исполнилось 10 лет, отец приобрёл жильё рядом с церковью Нигулисте (или Святого Николая; помните тамошнюю «Пляску Смерти»?) и был выбран одним из почётных членов городской гильдии ремесленников – гильдии Святого Канута.
Изначально Михель обучался живописи и скульптурной резьбе в мастерской своего отца, одновременно посещая городскую школу, чтобы изучать латынь, арифметику и пение. Спустя несколько лет он переехал в великолепный Брюгге, где учился уже у одного из самых известных мастеров той эпохи и признанного портретиста, Ханса Мемлинга. Разумеется, стиль и манера письма учителя сыграла большую роль в становлении Зиттова как художника, не случайно позже, когда Зиттов попал в забвение, его работы приписывали, чаще всего, Мемлингу (хотя и упомянутым мной Дюреру и ван Эйку-тоже). В любом случае , думаю, вы согласитесь, что если живописные работы кого бы то ни было ошибочно приписывают величайшим художникам Северного Возрождения, то перед нами - большой талант.
В Брюгге наш герой провел четыре плодотворных года, с 1484 по 1488. Мастерская Мемлинга была ведущей художественной мастерской города (одного из самых богатых и значимых в культурном отношении, на тот момент, западноевропейских городов), и Михель вышел оттуда в ранге независимого мастера. Он решил не оставаться в Брюгге и не подавать заявку на членство в местной гильдии, а предпочел стать странствующим мастером, чтобы одновременно в путешествиях познакомиться и с французским и итальянским искусством. Такой выбор совершенно неудивителен для той эпохи, точно так же работали весьма успешные (и уже знакомые нам) Пинтуриккьо или Джентиле да Фабриано, например. Считалось, что подобный стиль работы в дороге обогащает художника профессионально и дает возможность широко прорекламировать себя в других странах.
Вот одна из работ этого периода странствий.
Именно такой тип красоты - нежное округлое лицо, мягкие черты, -мастер предпочитал, и именно такие женские лица можно чаще всего увидеть на его работах.
В марте 1492 года Зиттов становится придворным художником в Толедо, при дворе Изабеллы Кастильской. Он работает в этом качестве 12 долгих лет, «Мельхиора Аллемана» (Немца) или «Микаэля Фламенко» (Фламандца) - под такими именами Зиттов фигурирует в документах кастильского двора - высоко ценят и невероятно высоко оплачивают: он самый дорогой художник на службе королевы, его плата составляет 50 000 мараведи в год (для сравнения, следующий по величине придворный мастер, Хуан де Фландес, получал 20 000 мараведи). В этот период были созданы, к сожалению, в массе своей, утраченные миниатюрные панели для королевского алтаря и портреты.
Среди прочего, например, вот этот портрет короля Фердинанда Арагонского, супруга Изабеллы (на всякий случай, напоминаю: Фердинанд и Изабелла -те самые легендарные «католические короли»).
Формально Михель числился придворным живописцем королевы Изабеллы до самой её смерти, но реально покинул двор Толедо в свите королевского зятя, Филиппа Красивого из династии Габсбургов, и отправился с ним во Фландрию. В этот же период художник посетил и Лондон, где написал один из самых известных своих портретов, который очень долго атрибутировали как изображение Екатерины Арагонской (еще не английской королевы тогда, а инфанты и вдовствующей супруги принца Уэльского, наследника престола), но теперь все чаще считают портретом Марии Тюдор (не дочери, то есть, не будущей Марии Кровавой, а сестры Генриха VII). Друзья, если интересно, спрашивайте, в комментариях могу несколько подробнее остановиться на этой дискуссии по поводу того, кто на этом портрете, скажу только, что однозначного ответа нет до сих пор.
Я могу вам показать еще один портрет, который атрибутируется с уверенностью как изображение инфанты Каталины, причем, в образе Марии Магдалины как «жены-мироносицы», с небольшой вазочкой для миро в руках. Посмотрите, какая нежная внешность, трудно предположить в этой миловидной тихой девочке такой стальной характер, выдержку и достоинство - все то, что судьба заставила её продемонстрировать, когда она боролась за свой статус королевы в тот момент, когда Генрих пожелал отменить, по сути, их многолетний брак (и их живую общую дочь ) и сочетаться с Анной Болейн, сумевшей свести короля с ума.
Вот, посмотрите, пожалуйста, и обратите внимание на трогательную деталь - инфанта опустила палец в баночку, дотронулась до благовония. Такие моменты делают во все времена изображение живым, приближают его к зрителю.
В 1506 году, когда Изабеллы Кастильской уже не было в живых, внезапно не стало и ее зятя, Филиппа Красивого, к чьей свите был приписан Зиттов. Оставшись без покровителя, художник предпочел вернуться домой, в Ревель (в то время как его мертвый патрон, парадоксальным образом, продолжал путешествие: его вдова, Хуана Кастильская, прозванная Безумной, не сумев смириться с кончиной супруга, довольно долго еще возила тело по стране, не желая разлучаться).
В Ревеле Зиттова ждало неприятное разбирательство. Отец художника к тому времени уже умер; мать вступила в новый брак и через некоторое время тоже скончалась. Зиттову предстояла долгая судебная тяжба за семейную недвижимость с отчимом-стеклодувом. Заседания переносились то в Любек, то в Ревель, Михель то побеждал, то проигрывал в судах, наконец, он выиграл дело, но реально оформить на себя дома, купленные еще его отцом, удалось только после смерти отчима в 1518 году.
На родине Зиттов вступил в гильдию художников (ту самую, святого Канута, членом которой был его отец), и несмотря на то, что был хорошо известен европейским аристократам, по тогдашним правилам, начинал все равно со статуса подмастерья, лишь после создания непременного «шедевра» поднявшись до уровня мастера. Художник продолжал выполнять заказы на портреты, писал картины для внутреннего убранства северных церквей.
Также в этот период в Ревеле был создан один из самых известных мужских портретов кисти Зиттова. Сегодня он принадлежит Голландии. К сожалению, мы не знаем, кто послужил моделью для этой великолепной работы, по крайней мере, пока не знаем.
В 1514 году по приглашению датского короля Кристиана II Зиттов вновь пустился в путь, на этот раз, в Копенгаген. Он написал портрет монарха, который сохранился до нашего времени только во втором экземпляре кисти художника. Эту работу для сохранности позже переносили на холст.
В 1515 году мастер снова оказался в Испании – по всей видимости, улаживая финансовые дела со времен работы на королеву Изабеллу. Зиттов задержался в путешествии, выполняя еще несколько заказов разных монархов, в том числе императора Карла V Габсбурга. Известно, что последний, после того как отрекся от власти, отправился в монастырь Юсте, взяв с собой деревянную скульптуру Мадонны работы Зиттова и три его картины.
Я покажу вам работу, которую он выполнил в это период для испанского дворянина, Диего де Гевары, это каноничный диптих стиля «Мадонна с младенцем и донатором», но волей судеб, он разделен, и теперь створки встречаются только изредка, на выставках.
И вторая часть, портрет самого де Гевары,испанского вельможи, посла при многих европейских дворах. Как видите, несмотря на религиозное содержание и задумчивое выражение лица, портрет вполне парадный, в мехах.
С конца 1517 г. или начала 1518 г. и до конца жизни мастер жил в Ревеле, наконец, сумев вернуть себе свои дома после смерти отчима.
Михеля Зиттова не стало во время разразившейся в Ревеле эпидемии чумы, между 20 декабря 1525 и 20 января 1526 года. Он похоронен на кладбище при церкви святого Духа в Таллине.
И мне очень хочется , чтобы вы запомнили и узнавали отныне этого незаслуженно потерянного историей изумительного художника, одного из тех, кто всю жизнь провел в дороге и в искусстве. У нас в России его работа есть в ГМИИ им. Пушкина, при возможности, загляните посмотреть на него!
А у меня на сегодня все, друзья, благодарю за подаренные время и внимание!