Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4
Глава 5 Тихая гроза
Прошло две недели. Карина отслеживала Аню Соколову теперь не только через базы данных, но и через редкие, осторожные всплески активности в соцсетях. Новый профиль, без фотографий мужа. Одно, снятое наспех селфи в светлой блузке на фоне офисного растения. Подпись: «Новый старт. Всё наладится!». И хештеги: #работамечты #всёбудетхорошо #сыночекмотиватор.
Карина смотрела на этот пост, попивая утренний кофе. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. Не радости. Скорее, удовлетворения инженера, чей механизм заработал без сбоев. «Объект А.С.» стабилизировался. По данным, Аня устроилась оператором в кол-центр крупного банка. Зарплата небольшая, но стабильная. Первый платеж по новому графику от «Второго шанса» она внесла вовремя.
Эксперимент был успешен. Протокол работал.
В офисе «Меридиана» ничего не изменилось. Людмила Петровна по-прежнему раздавала указания сквозь зубы, коллеги по-прежнему жили в своём мирке сплетен и показной дружбы. Но что-то изменилось в Карине. Она ловила себя на том, что слушает их не с прежней, сжимающей внутренность униженностью, а с лёгким, почти антропологическим интересом. Как будто она смотрела документальный фильм о странном племени, чьи ритуалы больше не имели над ней власти.
— Карин, — голос начальницы прозвучал над самым ухом, сладкий и ядовитый. — Ты этот договор с «Северными озёрами» до сих пор не отправила? Опять копаешься, как черепаха?
Раньше эти слова заставили бы её сгорбиться, пробормотать извинения. Сейчас Карина медленно подняла голову от монитора. Не опустила, а именно подняла. И посмотрела на Людмилу Петровну. Не в пол, а прямо в глаза. Взгляд был ровным, спокойным, без тени страха или подобострастия. Просто взгляд.
— Я проверяю условия страхования, Людмила Петровна, — сказала она чётко, без заискивающих интонаций. — Клиент спрашивал именно об этом. Отправлю, когда буду уверена, что всё корректно.
Людмила Петровна замерла на секунду. Её уверенность, привыкшая упираться в покорную спину Карины, вдруг споткнулась о эту тихую, каменную стену. В её глазах мелькнуло недоумение, почти испуг.
— Ну… смотри там, — буркнула она, не найдя, что сказать, и отступила к своему кабинету, громко хлопнув дверью.
Карина вернулась к работе. Внутри не было ни злорадства, ни торжества. Была лишь тихая констатация факта: щит, который она годами носила внутри, наконец стал непробиваемым. Их слова отскакивали от него, не оставляя вмятин.
Позднее, на кухне, она наливала себе воду. Людмила Петровна стояла у окна, болтая по телефону и жестикулируя своей любимой фарфоровой чашкой с лебедями. Проходя мимо, Карина сделала неловкое, нарочито небрежное движение плечом. Она не толкнула. Она просто прошла слишком близко.
Чашка выскользнула из рук начальницы и разбилась о кафельный пол с сухим, звонким треском. Осколки фарфора разлетелись по всей кухне.
Наступила мёртвая тишина. Людмила Петровна застыла с телефоном у уха, её лицо сначала побледнело, потом побагровело.
— Ты что, слепая?! — зашипела она, уже отбросив слащавость. — Это была подарочная! Дорогая!
Карина медленно обернулась. Она посмотрела на осколки, потом на разгневанное лицо начальницы. Не стала суетиться, не бросилась извиняться и собирать. Она просто наклонилась, подняла два крупных куска, аккуратно взяла их так, чтобы не порезаться, и выбросила в мусорное ведро. Потом выпрямилась и посмотрела на Людмилу Петровну с тем же ровным, безразличным взглядом.
— Неловко получилось, — сказала она голосом, в котором не было ни капли раскаяния. — Уборщица подметёт.
И, не дожидаясь ответа, вышла из кухни. За спиной она чувствовала не только взгляд начальницы, полный ярости и изумления, но и взгляды двух коллег, замерших с кружками в руках. Их молчание было красноречивее любых слов. В нём читалось: «Кто это был? Это же Карина. Тихая Карина. Что с ней?»
Ничего. У неё просто кончился страх.
Вечером домой она шла под нависшими, свинцовыми тучами. Первые тяжёлые капли упали, когда она подходила к подъезду. К моменту, как она оказалась в своей квартире, за окном вовсю бушевала гроза. Не летняя, весёлая, а осенняя, злая и основательная. Молнии рвали небо белыми швами, гром перекатывался долгими, гулкими раскатами, будто переставляли в небесах гигантскую мебель.
Карина не включила свет. Она подошла к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу. Дождь хлестал в него с такой силой, что казалось, вот-вот проломит. Отражение в тёмном стекле было призрачным: бледное лицо, расплывчатые черты. Но в глазах, поймавших отсвет далёкой молнии, горел твёрдый, холодный огонь.
Она взяла со стола стеклянный амулет. Теперь он лежал там постоянно, как талисман, как напоминание. Он был тёплым от её ладони. Она смотрела на внутренние трещины, которые в свете очередной вспышки загорались изнутри, как крошечная, замкнутая молния.
«Я — тихая гроза, — подумала она, и мысль эта была не пафосной, а простой и ясной, как математическая формула. — Меня не видно за стенами, за экранами, за маской. Но после меня ландшафт меняется. Тихие, неотвратимые изменения. Как этот дождь, что смывает пыль с города».
Она больше не была той сломленной девочкой. Не была и мстительницей, жаждущей крови. Она стала чем-то другим. Силой. Не шумной и разрушительной, а тихой и перестраивающей. Она купила не просто долги. Она купила рычаги. И теперь тихонько, по миллиметру, начала их поворачивать.
Она подошла к компьютеру. Монитор, выходя из спящего режима, осветил комнату синим светом. Среди открытых вкладок мигало уведомление почтового клиента. Автоматическое письмо от сервиса брокера.
Она открыла его. Короткий, сухой текст:
«Уведомление о лоте. Лот №451. Долговое обязательство. Клиент: Л. Маргарита Сергеевна. Сумма к продаже: 289 500 рублей. Просрочка: 120 дней. Продавец: КБ „Восточный“. Статус: доступен для немедленного приобретения.»
Маргарита Сергеевна Л. Марго. Та самая Марго, которая в школе распускала слухи, что Карина ворует деньги из сумок одноклассниц. Из-за этого слуха с Кариной две недели не разговаривала даже классная руководительница.
Карина прочла уведомление. Никакой вспышки гнева. Никакого злорадства. Только лёгкое, деловое оживление. Как у хирурга, увидевшего следующую запись в графике операций.
Она откинулась в кресле, переведя взгляд с монитора на амулет в своей руке, потом на бушующую за окном грозу. Молния осветила комнату на миг ярким, слепящим светом, грянул оглушительный раскат грома, от которого задребезжали стекла.
Карина не вздрогнула. Она даже улыбнулась. Тонко, едва заметно.
Она смотрела на имя Маргариты на экране. Потом на амулет. Потом снова в окно.
— Следующий, — тихо сказала она в такт удару грома. Работа не ждёт.
Но она не стала совершать сделку сейчас. Не из-за сомнений. Просто потому, что торопиться было некуда. Время теперь работало на неё. Она отложила это на завтра. Или на послезавтра. Когда сочтёт нужным.
Она встала, подошла к окну, положила ладонь на холодное стекло, как будто могла ощутить ярость стихии с другой стороны. Гроза бушевала, но здесь, внутри, была идеальная, ледяная тишина. Тишина центра урагана. Тишина власти.
Она больше не боялась грома. Она чувствовала его родственность. Он был голосом той силы, что копилась в ней годами и наконец вырвалась наружу. Не взрывом, а тихим, непрекращающимся давлением, способным менять русла рек и очертания берегов.
Внизу, на мокрых улицах, метались огоньки фар, люди бежали, спасаясь от ливня. А она стояла у своего окна в тёплой, сухой, тихой крепости. С амулетом-слезой в одной руке и с безраздельной властью над несколькими человеческими судьбами — в другой.
Это был не конец. Это было начало. Начало новой, тихой войны, которую видела и вела только она одна. И первый, самый важный рубеж в этой войне был взят. Не с боем, а одним тихим щелчком мыши.
Карина сильнее прижалась лбом к стеклу, закрыла глаза. Слушала гул грома, становящийся всё дальше и глуше.
Всё только начиналось. И на этот раз — по её правилам.
Комментируйте и подпписывайтесь и читайте другие статьи