Глава 4 Звонок от незнакомца
Воскресный вечер Карина провела не за графиками, а за текстовым редактором. Встреча в торговом центре висела в сознании навязчивым, неразрешимым вопросом. Но Карина не была бы собой, если бы не попыталась найти алгоритм решения. Эмоции — данные с ошибкой. Их нужно очистить, структурировать, обработать.
Она открыла новый файл. Заголовок: «Протокол управления активом А.С. (Соколова Анна)».
Подзаголовок первый: «Текущее состояние: высокая эмоциональная неустойчивость, финансовый коллапс, наличие иждивенца (ребенок), давление со стороны агрессивных коллекторов.»
Подзаголовок второй: «Цель: стабилизировать ситуацию для минимизации рисков (суицид, обращение в правоохранительные органы, публичный скандал) и получения долгосрочного контролируемого влияния.»
Она писала сухим, техническим языком, и это помогало. Слова «боль», «обида», «жалость» растворились в терминах «факторы риска», «управляемые переменные» и «оптимизация процесса». Анна стала «Активом А.С.». Ее слезы — «эмоциональной нагрузкой». Ее долг — «инструментом воздействия».
К утру понедельника план был готов. Он не предполагал мести. Он предполагал… перезагрузку. Актив находился в аварийном состоянии. Его нужно было вывести в стабильный, управляемый режим. А для этого требовался посредник. Голос.
У Карины был один человек, которого она в каком-то смысле считала «своим». Дмитрий, однокурсник по университету, гениальный и абсолютно аполитичный программист. Они иногда пересекались в сети: он делал для нее сложные скрипты для анализа данных, она платила ему криптовалютой. Их отношения были идеальны: никаких личных вопросов, только четкое техническое задание и результат.
Она написала ему в зашифрованный мессенджер.
Ice-9: Дима. Срочный небольшой заказ. Не технический.
Dmitry_E: Говори.
Ice-9: Нужен голос. Чистый, спокойный, деловой. Мужской. На час работы сегодня-завтра. Скрипт и все инструкции пришлю. Оплата 0.5 BTC.
Пауза длилась минуту.
Dmitry_E: Голос на что? Надеюсь, не в политику.
Ice-9: Нет. Частный финансовый вопрос. Все легально с точки зрения формальных процедур. Нужна только убедительность.
Dmitry_E: Ок. Жду скрипт.
Карина выдохнула. Первый шаг сделан. Теперь самое сложное — написать пьесу, в которой Дима будет играть главную роль, а она — невидимый режиссер.
Она принялась за скрипт. Это была не просто последовательность фраз. Это была партитура, где важно было каждое слово, каждая интонация, каждая пауза.
Скрипт «Второй шанс». Версия 1.0.
Цель звонка: проинформировать должника о переходе прав требования к компании «Второй шанс», предложить льготные условия реструктуризации, снять острый стресс, создать позитивный образ нового кредитора.
Тон: спокойный, деловой, с легкими, почти незаметными нотами сочувствия. Никакого давления. Никаких угроз.
Текст:
— Здравствуйте, Анна Валерьевна? (Пауза, дать ответить).
— Вам звонит Алексей, финансовый консультант компании «Второй шанс». (Пауза). Мы специализируемся на реструктуризации проблемных долгов. Недавно наша компания приобрела ваш долг перед МКК «Быстроденьги». (Длинная пауза, дать осознать).
— Я понимаю, что это, наверное, неожиданно. Цель нашего звонка — не напугать вас. Мы хотим предложить вам новый, льготный график платежей. (Говорить медленно, четко).
— Мы не коллекторское агентство. Наша задача — помочь вам выйти из сложной ситуации, а не усугубить ее. (Ключевая фраза, произнести максимально искренне).
— Можем ли мы обсудить это сейчас? Или предложить вам время для спокойного разговора?
Она перечитывала текст, вычеркивала, вставляла слова. «Не напугать» — лучше, чем «успокоить». «Предложить» — лучше, чем «обсудить». Каждая мелочь работала на одну цель: снизить защитную реакцию, посеять зерна доверия.
Вечером они созвонились по защищенному голосовому каналу. Дима был профессионалом. Он прочитал скрипт один раз ровным, безличным голосом.
«Нет, — сказала Карина, сама удивившись резкости своего тона. — Не так».
«Как надо?» — спокойно спросил Дима.
«Ты говоришь как автоответчик. Нужно… тепло. Деловое, но теплое. Представь, что ты говоришь с… с сестрой, которая влипла в историю. Ты не осуждаешь. Ты предлагаешь руку помощи. Но ты при этом — специалист. Уверенный».
Она слышала, как Дима на той стороне вздыхает. Потом он прочитал еще раз. И еще. Они репетировали два часа. Карина играла на своей стороне роль Ани — то паникующей, то агрессивной, то плачущей. Дима учился парировать, возвращать разговор в русло спокойного диалога.
«После слова «реструктуризация» сделай паузу, — инструктировала она. — Дай ей переварить. Если она начинает кричать — замолчи. Выслушай. Потом скажи: «Я вас понимаю. Давайте решим этот вопрос». Никаких «успокойтесь». Только «я понимаю».
К концу репетиции у нее болела голова, но скрипт и голос Димы стали единым целым. Механизм был отлажен.
Звонок был назначен на вторник, на одиннадцать утра. Карина знала из данных, что в это время Аня обычно возвращается с прогулки с ребенком и может говорить относительно спокойно.
В десять пятьдесят она уже сидела перед компьютером. На столе — наушники и стакан воды. Она подключилась к каналу, где Дима будет звонить. Видела на экране статус: «Ожидание вызова...»
Сердце стучало где-то в горле, сухо и громко. Руки были ледяными. Это был не страх провала. Это было что-то иное. Страх перед тем, что ее замысел сработает. Страх перед тем, что она действительно возьмет в руки нити этой чужой жизни.
Ровно в одиннадцать на экране появился статус: «Вызов...». Послышались гудки. Один. Два. Три.
Возьми трубку, возьми трубку, — мысленно повторяла Карина, сжимая кулаки.
Четвертый гудок обрезался. Тишина на линии, потом — сдержанное, настороженное:
«Алло?»
Голос Ани. Усталый, точно такой же, как в торговом центре.
И тут же — ровный, спокойный, почти бархатный баритон Димы, идеально следующий скрипту:
«Здравствуйте, Анна Валерьевна?»
«Да, я… слушаю». Голос Ани стал еще тише, в нем послышался страх.
«Вам звонит Алексей, финансовый консультант компании «Второй шанс».
Пауза. Карина замерла, прислушиваясь к тишине в трубке. В ней не было крика. Было тяжелое, испуганное молчание.
Дима, выдержав паузу, продолжил, чуть замедляя темп, как они и репетировали:
«Мы специализируемся на реструктуризации проблемных долгов. Недавно наша компания приобрела ваш долг перед МКК «Быстроденьги». Я понимаю, что это, наверное, неожиданно».
Тишина. Потом сдавленный, почти шепот:
«Приобрели… Вы… коллекторы?»
«Нет, Анна Валерьевна, — голос Димы прозвучал мягче, убедительнее. — Мы не коллекторское агентство. Наша задача — помочь вам выйти из сложной ситуации, а не усугубить ее. Мы хотим предложить вам новый, льготный график платежей».
Карина закрыла глаза. Она слышала не только слова, но и то, что было между ними. Дыхание Ани в трубке — частое, прерывистое. Фоном — тихое бормотание телевизора. Она представила ее: стоит в коридоре тесной квартиры, прижимая телефон к уху, другой рукой бессознательно теребя мочку уха.
«Какой… график? — голос Ани дрогнул. — У меня нет денег. Я вам уже говорила тем… другим…»
«Мы не «те другие», — мягко, но твердо парировал Дима. — Мы готовы рассмотреть ваш случай индивидуально. Уменьшить ежемесячный платеж. Заморозить накопленные пени. Наша цель — не банкротство, а возврат долга в комфортном для вас режиме».
Пауза стала еще длиннее. Карина почти физически чувствовала, как в голове у Ани борются недоверие и отчаянная, крошечная надежда.
«Вы… вы правда мне поможете? — выдохнула Аня. Голос ее сорвался на высокой, детской ноте. — А не как эти… которые угрожают?»
«Я даю вам слово, Анна Валерьевна, угроз не будет. Только деловой диалог. Можем ли мы обсудить детали сейчас? Или предложить вам время, чтобы ознакомиться с нашим официальным предложением на электронную почту?»
«На почту… — механически повторила Аня. — Да, на почту. Я… я посмотрю».
«Отлично. Я вышлю вам все в течение часа. Там будут наши контакты. Если появятся вопросы — звоните в любое время этому номеру. Меня зовут Алексей».
«Спасибо… Алексей, — прошептала Аня. — Честно, я… я даже не знаю, что сказать».
«Не стоит благодарности. Мы просто делаем свою работу. Хорошего вам дня, Анна Валерьевна. До связи».
«До… связи».
Щелчок. Линия оборвалась.
В наушниках воцарилась полная тишина. Карина сидела неподвижно, не открывая глаз. Все ее тело было напряжено, как струна. В голове проигрывался весь разговор, каждый нюанс, каждая интонация.
Через несколько секунд в чате от Димы пришло сообщение:
Dmitry_E: Всё. Отправил письмо с вложением, как ты просила. Всё нормально?
Карина медленно открыла глаза. Вынула наушники. Ее руки дрожали. Она набрала ответ:
Ice-9: Нормально. Идеально. Перевод в течение часа.
Она откинулась в кресле. Ожидаемое чувство — триумф, торжество, сладкая месть — не пришло. Вместо него накатила волна глухого, опустошающего утомления. Как после сложнейшей многочасовой операции, которая прошла безупречно, но выпила из хирурга все силы.
Она сделала все, что планировала. Взяла контроль. Посадила в голову Ани семя надежды. Создала себе образ «доброго кредитора». Механизм был запущен.
Но, глядя на экран, где теперь висело окно с отправленным письмом от имени «Алексея», она не чувствовала себя победительницей. Она чувствовала себя… ответственной.
Она не кричала, не угрожала. Она предложила руку. Но эта рука была в невидимой, железной перчатке. Она могла помочь. Но могла и раздавить. И Аня даже не подозревала, чья это рука.
Карина потянулась и взяла стеклянный амулет. Он был холодным. Она сжала его, чувствуя, как трещины впиваются в ладонь. Боль была острой, ясной, своей.
«Я не мщу, — проговорила она в тишину комнаты. Голос звучал устало, но без колебаний. — Я… переписываю. Им даже не нужно знать, чья это рука. Им нужно только… идти по нарисованному мной пути».
Она положила амулет обратно и взглянула на список других долгов в портфеле «Silent River». Марина Кольцова. Ольга Зайцева. Просто имена. Просто активы.
Но теперь она знала, что за каждым именем стоит не просто строка в базе. Стоит человек. Со своей сломанной жизнью, своими страхами, своей усталостью.
Она не стала тем, кого боялась всю жизнь — жестоким и злым агрессором. Она стала чем-то иным. Тихим, невидимым кукловодом. Той, от кого теперь зависели судьбы. Это осознание было страшнее любой мести. Но в этой тяжести была и новая, тихая, леденящая уверенность.
Она была не на их уровне. Она была выше. На той высоте, где не бьют, а приказывают. Где не унижают, а контролируют.
И это было сильнее. Несоизмеримо сильнее.
Она выпрямилась в кресле, провела руками по лицу. Усталость никуда не делась, но ее теперь вытесняла собранность. Первый эксперимент прошел успешно. Протокол работал.
Теперь нужно было думать о следующем шаге. И о следующем «активе».
Но сначала — выпить кофе. Холодный, как и все в ее новой, тихой реальности.
Подписывайтесь, комментируйте, продолжение следует...
История Людмилы, которую двадцать лет не замечали