— Тише ты, не топай как слон! Виталик только задремал после смены! — на меня шикнула полная женщина в бигуди, преграждая путь в собственную прихожую. На ней был мой любимый махровый халат, который я привезла из отпуска, а на ногах — мои же мягкие тапочки.
Я застыла с чемоданом в руках, пытаясь сопоставить картинку в голове с реальностью. Это была Жанна, сестра моего мужа. Мы с Сергеем уже полгода жили в так называемом гостевом браке — он у своей мамы, я у себя, присматриваясь друг к другу заново после крупной ссоры. И вот, вернувшись из двухнедельной командировки, я обнаруживаю в своей «двушке» настоящий табор.
В нос ударил тяжелый запах какого-то дешевого мужского дезодоранта. На вешалке, где обычно висело только мое пальто, теперь громоздились чужие куртки, а мой идеально чистый пол был заставлен коробками и пакетами из супермаркета.
— Жанна? — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя руки начали мелко дрожать от закипающей злости. — Что ты делаешь в моей квартире? И откуда у тебя ключи?
Золовка ничуть не смутилась. Она поправила полотенце на голове и, уперев руки в бока, заявила:
— Ой, Марин, ну чего ты начинаешь с порога? Мама дала ключи. Мы с Виталиком решили ипотеку брать, а за съем платить — деньги на ветер. Поживем у тебя полгодика, пока первый взнос накопим. Тебя все равно вечно нет, ты карьеристка, а у нас семья. В тесноте, да не в обиде!
Из моей спальни, почесывая живот, вышел заспанный Виталик в одних семейных трусах.
— О, привет, родственница. А че, у нас хлеб кончился? Я бутер хотел сделать.
Это стало последней каплей. Они не просто вошли без спроса. Они уже обжились, спали на моем белье, ели из моей посуды и считали это абсолютно нормальным. Никакого чувства вины, только наглая уверенность в том, что им «должны».
— У вас есть пятнадцать минут, — произнесла я, глядя на часы. — Собирайте вещи и освобождайте помещение.
Жанна фыркнула и демонстративно развернулась в сторону кухни:
— И не подумаем! Мама сказала, что ты не будешь против. Квартира большая, места всем хватит. И вообще, ты жена моего брата, значит, мы родня. Не будь эгоисткой, Марин, тебе же одной тут скучно. А мы компанию составим.
— Время пошло, — отрезала я и достала телефон.
Никаких долгих уговоров. Никаких звонков мужу или свекрови — я знала, что услышу в ответ: «Потерпи, помоги, не чужие люди». Я набрала «112».
— Полиция? Я хочу заявить о незаконном проникновении в жилище. Адрес: улица Гагарина, дом двенадцать... Да, в квартире находятся посторонние люди, отказываются уходить. Ведут себя агрессивно. Документы на собственность у меня на руках.
Услышав слово «полиция», Жанна изменилась в лице. Ее щеки покрылись красными пятнами.
— Ты что, совсем? Ментов на родню? — закричала она, забыв, что минуту назад требовала тишины. — Виталик, ты слышишь? Она полицию вызвала!
Виталик, который до этого лениво ковырял в зубах, испуганно посмотрел на жену, а потом на меня.
— Марин, да ладно тебе... Мы же свои. Ну куда мы сейчас пойдем, вечер уже...
— Это не мои проблемы. Вы сюда въехали без моего ведома. Это называется самоуправство.
Через десять минут в дверь позвонили. На пороге стояли двое сотрудников — молодые, крепкие ребята.
— Сержант Петров. Кто вызывал?
— Я, — я протянула паспорт с пропиской. — Я собственница. Вернулась из командировки, обнаружила в квартире посторонних граждан. Ключи они похитили у моей свекрови, которая имела запасной комплект на экстренный случай.
— Какие мы посторонние?! — завопила Жанна, пытаясь оттеснить меня плечом. — Я сестра ее мужа! Это семейный конфликт! Вы не имеете права вмешиваться!
Сержант перевел тяжелый взгляд на золовку, которая все еще стояла в моем халате.
— Гражданочка, вы здесь зарегистрированы? Договор найма есть? Собственник подтверждает ваше право на проживание?
— Какой найм? Мы родственники! — Жанна перешла на визг. — Мама разрешила!
— Мама собственником является? — уточнил полицейский, заглядывая в мой паспорт. — Нет. Собственник — вот эта гражданка. Она требует, чтобы вы покинули помещение. У вас есть выбор: собрать вещи добровольно и быстро, или проехать с нами в отделение для установления личности и составления протокола.
Виталик оказался сообразительнее жены. Он понял, что дело пахнет не просто скандалом, а административкой, и молча начал сгребать куртки с вешалки.
— Собирайся, Жанна, — буркнул он. — Поехали к твоей матери.
Следующие двадцать минут прошли под аккомпанемент проклятий. Жанна швыряла вещи в сумки, не стесняясь в выражениях. Она назвала меня врагом народа. Я стояла в проеме двери, скрестив руки на груди, и молча наблюдала. Сержант стоял рядом, скучающе поглядывая на часы, что действовало на непрошеных гостей лучше любых угроз.
Когда за ними наконец закрылась дверь, я сразу же повернула защелку. В квартире стояла тяжелая, неприятная атмосфера, будто здесь неделю не проветривали. На ковре в гостиной виднелось темное пятно — кажется, кто-то пролил кофе.
Я прошла на кухню, открыла окно настежь, впуская холодный вечерний воздух. Телефон, который я все это время держала в руке, ожил. Звонил Сергей, мой муж.
Ну конечно. Жанна уже успела пожаловаться. Я приготовилась к долгой и нудной лекции о том, что я жестокая женщина, которая выгнала родню на улицу.
— Алло, — сухо ответила я.
— Марина! Ты что творишь?! — голос Сергея срывался на крик. — Ты зачем Жанну с Виталиком выгнала? Ты хоть понимаешь, что ты наделала?
— Я наделала? — усмехнулась я. — Сережа, твои родственники вломились в мой дом без спроса. Скажи спасибо, что я заявление о краже не написала.
— Причем тут кража?! — заорал муж, и в его голосе проскользнули истеричные нотки, которых я раньше не замечала. — Они не просто так въехали! Они мне деньги заплатили!
Я замерла, сжимая телефон так, что пластик, казалось, сейчас треснет.
— Что? — тихо переспросила я. — Повтори.
— Деньги! — выдохнул Сергей, понимая, что проговорился, но останавливаться было поздно. — У меня долги, Марин. Крупные. По кредитке просрочка, коллекторы звонят... Жанна предложила: они живут у тебя полгода, пока ты в разъездах, и платят мне сразу за все месяцы вперед. Я взял у них сто тысяч. Куда я их теперь верну? Я их уже банку отдал!
Это была не просто наглость золовки. Это было предательство моего собственного мужа. Он продал проживание в моей квартире за моей спиной, чтобы закрыть свои дыры.
— Ты сдал мою квартиру своей сестре, пока я была в командировке? — медленно произнесла я.
— Ну а что такого? Тебе жалко, что ли? У тебя все равно простой! А мне деньги нужны были срочно! Марин, звони Жанне, верни их назад. Придумай что-нибудь, скажи, что погорячилась...
Я молча нажала на красную кнопку «Завершить вызов». Затем открыла настройки и заблокировала номер. Следом в черный список отправились номера свекрови и золовки.
Я подошла к раковине, налила стакан воды и залпом выпила. Странно, но злости не было. Было чувство брезгливости, словно я наступила в грязь. Главное — вовремя отмылась.