— Глотай, гаденыш! — крикнула пожилая женщина и тряхнула трёхлетнего мальчика за плечи. Марина смотрела на экран телефона и не могла поверить в то, что видит.
Они поженились, когда Марине исполнилось двадцать семь. Вячеслав — внимательный, надёжный, из тех мужчин, рядом с которыми чувствуешь себя в безопасности — казался подарком судьбы. Его мать, Галина Степановна, с первого дня держала дистанцию. Не навязывалась, улыбалась ровно и приветливо, и Марина решила: вот она, идеальная свекровь. Такие встречают не каждый день.
Маленький Егор появился на второй год брака. Светлый, смешливый ребёнок — и любовь к нему была такой огромной, что казалось, мир разом стал шире. Галина Степановна приходила нечасто, но когда Марина стала иногда оставлять сына у неё — свекровь соглашалась без единых вопросов. Марина даже чувствовала себя в долгу. Думала: какая всё-таки тактичная женщина.
Однажды вечером она зацепилась взглядом за телефон Вячеслава. Он лежал на столе открытым — в семейном чате висело новое видео. Марина нажала на него, даже не подумав, почему именно.
Видео длилось с минуту. Галина Степановна кормила Егора кашей. Тот морщил нос, отворачивался — обычное дело для малыша этого возраста. А потом.
— Глотай, гаденыш! — крикнула Галина Степановна. Тряхнула мальчика за плечи резче, чем нужно. Егор испуганно заплакал — тем крохотным, тонким плачем, от которого сжимается сердце. Бабушка не остановилась. — Хватит слёзы распускать! Жуй давай!
Марина прижала ладонь ко рту. Пальцы не слушались. Та самая женщина, которая целовала внука в макушку при каждой встрече, которая улыбалась ей за семейным столом — и вот она, на экране маленького телефона.
Она развернулась. Вячеслав стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди. Лицо спокойное — слишком спокойное для этой минуты.
— Ты видел это? — спросила она.
— Видел.
— Она орёт на нашего ребёнка, трясёт его! Как ты можешь стоять и…
— Марин, мама иногда горячится. Она не со зла. Не нужно катастрофу делать, — сказал он тем самым тоном, каким всегда просил её не заводиться.
Вместо того чтобы разделить её ужас, он просил успокоиться. Как будто ничего не произошло.
Ночью она не спала. Прокручивала видео снова и снова: голос Галины Степановны, испуганные глаза сына, тот резкий рывок. И всё сильнее росло ощущение, что она упустила что-то важное. Что-то, что должна была увидеть раньше.
Через несколько дней — увидела.
Телефон Вячеслава снова лежал на столе открытым. Марина увидела переписку с его матерью — не искала специально, просто экран был открыт.
«Всё отработано?» — написала Галина Степановна.
«Да. Видео просмотрело. Реакция — именно та, что нужна» — ответил он.
«Тогда действуем по плану» — написала мать.
«Молодец, мам, — писал Вячеслав. — Мы выведем её на чистую воду и без ДНК-теста. Когда она сорвётся на тебя или на меня из-за Егора, покажем суду, какая она неадекватная мать. Запишем всё на диктофон, соберём свидетелей. А видео с твоим криком на ребёнка — идеальная наживка. Она уже клюнула».
«Ты уверен, что сработает?» — спросила Галина Степановна.
«Уверен. Она слишком нервная, слишком эмоциональная. Сама себя подставит. А я получу Егора. Ты же знаешь, я всегда хотел воспитывать сына сам, без её вмешательства».
Вячеслав специально провоцировал её, записывал ссоры, собирал материал. А мать его помогала, играла роль жертвы. Видео с Егором было не ошибкой, не случайностью.
Марина позвонила подруге Наталье — той, которая работала адвокатом и которой она не звонила уже несколько лет.
— Наталь, мне нужна твоя помощь. Серьёзно.
Наталья выслушала молча, не перебивая. Когда разговор закончился, повисла пауза.
— Марин, ты понимаешь, к чему они готовятся? Развод. Возможно они хотят забрать Егора.
Марина повесила трубку и долго сидела неподвижно. Внутри медленно поднимался холодный, тихий гнев — тот, который не кричит вслух, а действует.
Она не стала устраивать сцены. Не стала ничего говорить Вячеславу. Просто начала тихо собирать доказательства — каждый день, по крупицам. Все переписки, все видео, все сообщения. Наталья помогла оформить всё юридически и объяснила, как действовать дальше. И впервые за долгое время Марина почувствовала себя по-настоящему сильной.
Когда всё было готово, она положила папку с документами перед Вячеславом.
— Прочти, — сказала она.
Он посмотрел в папку. Потом на неё. И впервые за всё время их знакомства лицо его стало по-настоящему растерянным.
Марина забрала Егора и ушла.
Галина Степановна не подозревала, что та самая видеозапись, которую она же помогла организовать, станет главным доказательством на суде. Только не против Марины. Против неё самой. Суд постановил ограничить родительские права Вячеслава. А Галина Степановна стала той самой женщиной из видео — той, которую теперь узнают все.