Молния на сумке заела, будто вещь сопротивлялась переезду. Ксения дёрнула замок, рискуя вырвать «собачку», но пальцы не слушались. Из кухни доносился голос Валентины Игоревны — громкий, резкий, перекрывающий даже шум с улицы.
— Ты посмотри на неё, Витя! Чемоданы она собирает! — свекровь стояла в коридоре, уперев руки в бока. — Думала, пропишешь ребёнка в мою квартиру, и жизнь удалась? Не выйдет! Я эту «двушку» двадцать лет зарабатывала не для того, чтобы делить её с приезжими!
Ксения выпрямилась. В кроватке, не подозревая о буре, спал трёхмесячный Тёма. Слово «нагулянный», брошенное утром, всё ещё стояло в ушах. Хотя Тёма был копией отца, Валентина Игоревна предпочитала этого не замечать, когда речь заходила о деньгах.
Виктор сидел на кухне, уткнувшись в телефон. Он делал вид, что происходящее — просто шум соседей за стеной, а не развал его семьи.
Ксения нащупала в кармане джинсов старый, тяжелый ключ на шнурке. Это всё, что осталось от деда, кроме папки с документами, которую она забрала у нотариуса, но ещё не открывала. Холодный металл немного отрезвил.
— Чего застыла? — Валентина Игоревна шагнула в комнату. Халат на её груди натянулся. — Чтобы через час духу твоего здесь не было. И ребёнка забирай. Вите я уже нашла нормальную пару, дочь коллеги. А ты поезжай к матери, воздух там свежий, полезный.
— Я уйду, — Ксения говорила тихо, но твёрдо. — Только Витю позовите. Мне нужно, чтобы он помог спустить коляску. Лифт сломан.
— Ещё чего! — фыркнула свекровь. — Надорвётся ещё. Сама справляйся, раз такая гордая. Или грузчиков найми.
Виктор так и не вышел. Ксения спускала вещи в три захода. Коляску тащила по ступенькам, чувствуя, как ноют плечи. Соседка с первого этажа приоткрыла дверь, с любопытством наблюдая за процессом, но помощи не предложила.
Такси приехало быстро. Пока водитель укладывал сумки, Ксения бросила последний взгляд на окна третьего этажа. Шторы были задёрнуты. Там, наверное, уже праздновали победу над «захватчицей».
Она назвала адрес. Старый район, «сталинки» с высокими потолками, тихие дворы. Дед говорил: «Ксюша, если станет совсем тяжело, поезжай туда. Стены помогут».
Неделя пролетела незаметно. Квартира деда оказалась просторной, с четырьмя комнатами и дубовым паркетом, который лишь слегка скрипел под ногами. Здесь пахло старым деревом и спокойствием.
В один из дней Ксения наконец разобрала папку с документами. Вчитываясь в строки завещания и банковские выписки, она долго не могла поверить глазам. Дед, скромный инженер, оказался владельцем патентов, которые приносили солидные отчисления. Цифры на счету напоминали номер телефона.
Но для Валентины Игоревны и Виктора Ксения исчезла. Телефон молчал. Отец не интересовался, есть ли у сына смесь и подгузники.
Пока однажды утром в дверь не позвонили.
Ксения посмотрела в глазок. На просторной лестничной площадке переминался Виктор. Он оглядывал высокие двери соседей с явным уважением.
Ксения открыла.
— Привет, — Виктор попытался изобразить улыбку. — А я тебя обыскался. Мать вспомнила, что ты адрес на тумбочке оставила.
— Зачем пришёл? — спросила Ксения, не убирая руку с дверной ручки.
— Ну как… Навестить. Сына увидеть. Мы же не чужие люди.
Из-за спины мужа появилась Валентина Игоревна. Она держала в руках магазинный торт и смотрела на лепнину на потолке подъезда так, будто приценивалась к музею.
— Ой, Ксюша! — голос свекрови сочился мёдом. — А мы тут мимо проезжали, дай, думаю, заглянем. Какой подъезд шикарный! Это что, всё твоего деда было? Нам консьержка сказала, тут квартиры целое состояние стоят!
Она попыталась пройти внутрь, привычно оттесняя Ксению плечом.
— А ну, пусти бабушку! Мы с Витей подумали — зря погорячились. Дело молодое, бывает. Жить надо дружно. Тем более, — её взгляд жадно скользнул вглубь коридора, где висела бронзовая люстра, — место позволяет. Мы свою сдадим и к вам переедем, с Тёмочкой помогать.
Ксения смотрела на них и удивлялась: куда делась та боль, что душила её неделю назад? Перед ней стояли просто незнакомцы. Жадные, суетливые и абсолютно чужие.
— Вы ошиблись, — спокойно произнесла Ксения.
— В смысле? — свекровь замерла с занесённой над порогом ногой.
— В смысле, здесь нет вашей семьи. Моя семья — это я и мой сын. А вы — люди, которые выставили мать с младенцем на улицу ради квадратных метров.
— Ксюша, ну хватит дуться, — затянул Виктор. — Ну вспылила мама, с кем не бывает. У тебя же теперь хоромы, зачем мелочиться?
— Вот именно, — подхватила Валентина Игоревна, теряя сладкие интонации. — Не будь эгоисткой! Ребёнку отец нужен! И вообще, это совместно нажитое, если разобраться! Ты наследство в браке получала!
Ксения усмехнулась.
— Наследство, Валентина Игоревна, разделу не подлежит. А насчёт отца… Витя, ты даже коляску помочь спустить не вышел. Ты свой выбор сделал.
Она шагнула вперёд, вынуждая гостей попятиться на лестницу.
— Уходите.
— Да ты… Да я...! — задохнулась от возмущения Валентина Игоревна, осознавая, что обеспеченная старость ускользает. — Я всем расскажу, какая ты неблагодарная!
— Рассказывайте, — кивнула Ксения. — Только делайте это там, за дверью.
Она закрыла тяжелую дубовую створку. Щелчок замка прозвучал весомо и окончательно, отрезая поток ругани с лестницы.
Ксения прислонилась лбом к дереву. Сердце билось ровно. Впервые за долгие месяцы она ощущала полную безопасность.
Вечером она устроилась в глубоком кресле. Тёма спал в новой кроватке. Ксения держала в руках чашку свежего кофе. Она смотрела, как за окном загораются фонари, и думала о том, что иногда жизнь забирает у нас что-то привычное, чтобы дать взамен настоящее. И речь шла не о квартире или деньгах. Речь шла о свободе, которая, как оказалось, стоит дороже любого наследства.
Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь на канал. Это очень помогает в развитии!