— Ну чего застыла в дверях? Дай пройти! — Валентина Петровна бесцеремонно оттеснила невестку плечом и вкатила в прихожую огромный, пухлый чемодан.
Алина едва удержала равновесие, прижавшись спиной к вешалке. В нос ударил резкий запах поезда и несвежей еды. Была суббота, восемь утра — время, когда хочется тишины, а не вторжения. Но настоящий шок накрыл её секундой позже, когда следом за свекровью появилась фигура, которую она ожидала увидеть меньше всего.
Это была Зоя, золовка. На руках она держала капризного ребенка, а у ног крутился грязный спаниель. Пес тут же радостно встряхнулся, разбрызгивая слякоть по светлым стенам.
— Зоя, проходи, — скомандовала свекровь, стягивая сапоги. — Алина, что ты стоишь? Возьми у сестры сумки, ей тяжело. И собаке лапы вымой, пока она тут всё не уделала.
Алина посмотрела на грязные капли на обоях. На лужу, расплывающуюся под колесами чемодана. Внутри поднялась горячая волна — но не истерики, а ледяного, четкого понимания: это край. Терпение, которое она копила три года, лопнуло.
— Сумки я брать не буду, — тихо сказала Алина. — И собаку мыть не стану. Валентина Петровна, вы не предупреждали о визите.
Свекровь выпрямилась, уперев руки в бока.
— Предупреждали? Ты как со старшими разговариваешь? У Зои беда — муж выгнал! Куда ей идти? К нам в деревню? Нет уж. У вас трехкомнатная, места хватит. Паша мой на работе? Отлично, сюрприз будет. Мы займем маленькую комнату.
Зоя, не дожидаясь приглашения, уже прошла в кухню. Собака, цокая когтями, побежала следом.
— В маленькой комнате мой кабинет, — Алина преградила путь свекрови. — И жить здесь никто не будет. У Паши есть телефон, могли бы позвонить.
— Спросить? — усмехнулась Валентина Петровна. — В доме моего сына я спрашивать должна? Ты, милочка, не забывайся. Паша мне сто раз говорил: «Мама, мой дом — твой дом». Так что отойди.
Алина посмотрела на полку, где лежала связка запасных ключей. Она молча сгребла их и сунула в карман.
— Хорошо, — спокойно сказала она. — Чай пейте. А я пока позвоню хозяину дома.
Она ушла в спальню и набрала номер мужа.
— Паша, твоя мама и сестра приехали. С вещами и собакой. Заявляют, что будут тут жить.
— Ой, Алин, — голос мужа дрогнул. — Ну потерпи, а? Зоя с мужем поругалась. Не выгонять же их. Пусть поживут месяц-другой. Я вечером приеду, все решим. Ты только не ссорься с мамой, ладно?
— Месяц-другой? — переспросила Алина. — Ты знал и молчал?
— Я боялся, что ты будешь против... Алин, мы же семья.
Алина нажала отбой. Она посмотрела на свое отражение. Уставшая женщина, которую просто поставили перед фактом.
Она вышла из спальни. На кухне Зоя уже доставала продукты из холодильника. Свекровь сидела во главе стола и крошила печенье на пол для собаки.
— Поговорила с мужем? — ехидно спросила Валентина Петровна. — Объяснил он тебе, кто тут главный?
— Объяснил, — кивнула Алина.
Она подошла к окну, где лежала папка с документами. Достала плотный лист.
— Только он забыл вам кое-что рассказать. Или соврал.
В этот момент щелкнул замок входной двери. Паша, видимо, почувствовал неладное и сорвался с работы. Он влетел в кухню, запыхавшийся.
— Мама! Зоя! — начал он фальшиво-бодрым голосом. — Алина, ты чего гостей не угощаешь?
— Паша, скажи жене, чтобы она тон сбавила! — тут же пошла в атаку свекровь. — Заявила мне, что я тут никто! В квартире, которую ты купил!
В кухне стало тихо. Паша втянул голову в плечи и отвел взгляд.
Алина положила документ на стол перед свекровью.
— Читайте, Валентина Петровна. Вслух.
Свекровь прищурилась.
— Выписка... Собственник... Ветрова Алина Сергеевна. Основание: договор дарения...
Она подняла глаза на сына.
— Паша? Это что? Ты же сказал, ипотека? Сказал, сам заработал?
Паша молчал, теребя пуговицу на рубашке.
— Он соврал, — жестко сказала Алина. — Эту квартиру мне подарил дед за два года до свадьбы. Паша здесь только прописан. Временно. И теперь слушайте внимательно.
Алина подошла к столу и забрала у Зои бутерброд, который та уже поднесла ко рту.
— Это не дом вашего сына. Это мой дом. И я не нанималась обслуживать родственников, которые меня ни во что не ставят.
— Да как ты... Паша, скажи ей! — сорвалась на крик Зоя.
— А что он скажет? — Алина усмехнулась. — Он здесь прав не имеет. Как и вы.
Она похлопала по карману, где лежали запасные ключи.
— У вас десять минут. Собирайте вещи.
— Мы не уйдем! — стукнула по столу свекровь. — У нас денег нет на гостиницу! Ты мать на улицу не выгонишь!
— Выгоню, — спокойно ответила Алина. — Такси до вокзала я вам оплачу. Это мой прощальный подарок. Если через десять минут вы будете здесь — я вызываю полицию. Посторонние в квартире, угроза собственнику.
Паша наконец подал голос:
— Алин, ну нельзя же так... Перед мамой стыдно.
— А врать матери, что ты успешный хозяин жизни, живя у жены, тебе стыдно не было? — отрезала она. — Ты, Паша, кстати, тоже собирайся. Мне надоело быть удобной.
Валентина Петровна переводила взгляд с документов на сникшего сына. Весь её гонор исчез. Она поняла: власти у неё здесь нет.
— Собирайся, Зоя, — глухо сказала она. — Нам здесь не рады.
— Мама! — захныкала дочь.
— Собирайся! Не будем унижаться.
Через пятнадцать минут квартира опустела. Паша ушел провожать родню и, видимо, оправдываться. Алина закрыла за ними дверь и решительно повернула задвижку «ночной сторож». Теперь снаружи не открыть никаким ключом.
Она пошла на кухню. Тряпкой стерла грязную лужу за чемоданом. Пол снова стал чистым.
Алина налила себе кофе. Села в кресло. В квартире стояла долгожданная, абсолютная тишина.
Вечером экран телефона загорелся — звонил Паша. Алина посмотрела на имя и нажала «заблокировать». В её доме больше не было места чужим людям и чужому вранью.