— Подпиши, или я за себя не отвечаю! — муж с размаху швырнул на кухонный стол увесистую папку с документами. — Ты меня знаешь, Оля. Я слов на ветер не бросаю. Не подпишешь согласие на продажу — завтра же подаю на развод. И поверь, я сделаю так, что ты останешься с голым задом.
Я смотрела на человека, с которым прожила двадцать два года, и не видела мужа. Передо мной стоял чужой, одержимый деньгами мужчина с бешеным взглядом. Сергей уже месяц бредил какой-то «уникальной бизнес-схемой». Друг посоветовал ему вложиться в поставки оборудования из Азии. Прибыль обещали космическую, но нужен был стартовый капитал. И этим капиталом должна была стать наша «трешка» — единственное, что у нас было ценного. Квартира досталась мне от бабушки еще до брака, но Сергей почему-то считал её своим активом.
— Сережа, ты понимаешь, что мы идем на риск? — я старалась говорить ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — А если прогоришь? Мы с Артемом окажемся на улице. Сыну учиться надо, ему восемнадцать только стукнуло.
— Типун тебе на язык! — взревел супруг, нервно расстегивая воротник рубашки. — Вечно ты каркаешь! Какой риск? Там все схвачено. Через полгода купим коттедж, машину тебе новую возьмем. А ты вцепилась в эти старые стены! В общем так. У тебя время до утра. Риелтор придет к десяти с покупателями. Если сорвешь сделку — пеняй на себя. Развод, раздел имущества, суды. Я у тебя кровушки попью, ты меня знаешь.
Он резко развернулся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Я осталась на кухне одна. Мерно гудел холодильник, за окном шумели машины. Страха больше не было. Была холодная, злая решимость. Он угрожает мне разводом? Шантажирует? Что ж, в эту игру можно играть вдвоем.
Я знала, что просто так он не отступит. Сергей всегда был азартным, а сейчас, видимо, уже мысленно потратил будущие миллионы. Спорить бесполезно. Нужно действовать.
Я на цыпочках прошла в комнату сына. Артем сидел в наушниках за компьютером и писал курсовую. Увидев меня, он снял «уши» и вопросительно поднял брови.
— Папа опять буянит?
— Хуже, Тёма. Он поставил ультиматум. Либо продаем квартиру, либо развод.
Сын нахмурился. Он давно повзрослел, гораздо раньше, чем его отец.
— И что делать будем? Мам, продавать нельзя. Это же бред.
— Не будем. Помнишь, мы с тобой полгода назад делали мне усиленную электронную подпись для налоговой? Она у тебя на флешке сохранилась?
— Конечно. В ящике лежит. А зачем тебе?
Я присела на край его дивана и быстро, шепотом объяснила план. Артем слушал внимательно, ни разу не перебив. В его глазах не было испуга, только сосредоточенность.
— Давай сюда ноутбук, — скомандовал он. — Сейчас всё оформим.
Мы действовали быстро и слаженно, как заправские хакеры. Зашли на портал Росреестра. Квартира была моей личной собственностью, полученной по наследству, поэтому согласие супруга на дарение не требовалось. Это был мой козырь, о котором Сергей в своем алчном угаре совершенно забыл.
Я выбрала форму договора дарения. Даритель — я, одаряемый — Артем Сергеевич. Загрузили сканы паспортов. Вставили флешку с цифровой подписью.
— Мам, точно отправляем? — палец сына замер над клавишей ввода. — Назад дороги не будет.
— Жми, — твердо сказала я. — Это единственный способ сохранить крышу над головой.
На экране появилось уведомление: «Заявление принято в обработку. Регистрация права собственности будет произведена в ускоренном порядке». Конечно, официально документы пройдут через пару дней, но сам факт подачи заявления уже фиксируется в базе. Сделка запущена. Любые другие действия с квартирой теперь невозможны без приостановки этого процесса.
— Всё, спать, — выдохнула я, закрывая ноутбук. — Завтра будет тяжелый день.
Утром Сергей был на удивление весел. Он насвистывал какую-то мелодию, заваривая себе крепкий кофе. Видимо, был уверен, что я сломалась.
— Ну что, Оля? — он подмигнул мне. — Одумалась? Вот и умница. Сейчас кофейку попьем, и готовь паспорт. Риелтор звонил, они уже выезжают.
Я спокойно намазала масло на бутерброд.
— Я не могу ничего подписать, Сережа.
Муж замер с чашкой в руке. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись маской раздражения.
— В каком смысле «не можешь»? Ты опять за старое? Я же предупреждал...
— Нет, ты не понял, — перебила я его, глядя прямо в глаза. — Я физически не могу продать эту квартиру. Потому что она мне больше не принадлежит.
В кухне повисла тяжелая пауза. Сергей поставил чашку на стол, расплескав кофе.
— Ты бредишь? Чья она тогда?
— Артема. Сегодня ночью я оформила дарственную на сына и отправила документы на регистрацию. Теперь хозяин он.
Лицо мужа сначала посерело, а потом налилось пунцовой краской.
— Ты... ты что натворила?! — взвизгнул он фальцетом. — Какая дарственная?! Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Я же уже...
Он осекся.
— Что «ты уже»? — насторожилась я.
В этот момент в прихожей хлопнула дверь — Артем вернулся с утренней пробежки. Он вошел на кухню, высокий, спокойный, вытирая лицо полотенцем.
— Доброе утро. Что за шум?
Сергей метнулся к сыну, схватил его за грудки.
— Ты! Щенок! Отказывайся! Слышишь? Сейчас же пиши отказ от дарения! Мать с ума сошла, но ты-то должен понимать!
Артем аккуратно, но жестко убрал руки отца.
— Руки убери, пап. Ничего я писать не буду. Квартира моя. И продавать я её не собираюсь.
— Вы не понимаете! — Сергей вдруг обмяк и осел на табуретку, закрыв лицо руками. Вся его агрессия испарилась, остался только животный ужас. — Я уже взял деньги. Под расписку. В счет будущей продажи. Три миллиона. Мне их нужно отдать в «бизнес» сегодня к обеду. Или вернуть с процентами.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— У кого взял? — тихо спросила я.
— У серьезных людей... Они не будут ждать. Если сделки не будет... они меня зароют.
Вот оно что. Не было никакого «стартапа». Или был, но совсем не такой радужный. Он загнал себя в ловушку и хотел выкупить свою жизнь нашей квартирой.
— Это твои проблемы, пап, — ледяным тоном произнес Артем. — Ты хотел рискнуть? Рискуй. Но не нашей крышей над головой.
Внезапно зазвонил телефон Сергея, лежащий на столе. На экране высветилось имя: «Кабан». Муж вздрогнул, как от удара током, и с ужасом посмотрел на гаджет.
— Не отвечай, — скомандовал Артем. — Собирай вещи. Быстро.
— Что? Куда?
— Куда хочешь. Здесь тебе оставаться опасно. И нам с мамой — тоже, пока ты здесь. Если эти «серьезные люди» придут сюда и найдут тебя — у нас будут проблемы. А если тебя здесь нет, и квартира официально на мне — с нас взятки гладки.
Сергей растерянно переводил взгляд с меня на сына. Он искал сочувствия, поддержки, но видел только стену отчуждения. Мы стали для него чужими в ту самую секунду, когда он решил нас продать.
Телефон зазвонил снова. Настойчиво, требовательно.
Муж вскочил, схватил сумку с документами и, не сказав ни слова, выбежал в коридор. Через минуту хлопнула входная дверь. Я подошла к окну и увидела, как он, сгорбившись, почти бежит к своей машине, постоянно оглядываясь по сторонам. Он сел за руль и резко рванул с места, едва не задев мусорные баки.
— Мам, чайник еще горячий? — спокойный голос сына вернул меня в реальность.
Я обернулась. Артем невозмутимо доставал кружку.
— Тёма, а если они придут сюда? — спросила я, чувствуя, как дрожат колени.
— Не придут, — усмехнулся сын. — Я вчера пробил номер этого «друга», который ему бизнес предлагал. Это обычные мошенники на доверии, мам. Никакого «Кабана» нет, это просто коллекторы из микрозаймов, они только пугать умеют по телефону. Папа набрал кредитов, проиграл их, скорее всего, на ставках, а теперь придумал сказку про бизнес, чтобы закрыть долги твоей квартирой.
— Ты знал?
— Подозревал. Поэтому и согласился на дарственную так быстро. Теперь пусть сам разбирается. Квартиру они у нас не отнимут, закон на нашей стороне. А отца жизнь, может, хоть чему-то научит.
Я смотрела на сына и понимала: мой мальчик вырос. И слава богу, что он вырос не похожим на отца. Я налила себе чаю, сделала глоток и впервые за месяц почувствовала вкус жизни. Квартира была нашей. А телефон мужа я, пожалуй, занесу в черный список. На всякий случай.