— Ты вообще понимаешь, что это значит? Это квитанция за капремонт, налоги и общедомовые нужды. Восемнадцать тысяч, Марина! — Виталий швырнул пачку помятых листков на лакированный обеденный стол, едва не задев антикварную вазу.
Марина, только что вошедшая в квартиру с дорожной сумкой, застыла в прихожей.
— Понимаю. И именно поэтому я здесь. Чтобы во всём разобраться и...
— Разобраться? — Виталий издевательски хохотнул, поудобнее устраиваясь на диване в своих заношенных трениках. — Разбираться будешь в банке. Ты же у нас теперь «хозяйка медной горы», владелица московских метров. А я человек скромный, мне много не надо — только чтобы свет не отключали и интернет летал. Оплатишь завтра до обеда, а то у меня сделка сорвётся.
— Виталий, ты здесь на птичьих правах, — голос Марины дрожал, но она старалась держать спину ровно. — Дедушка разрешил тебе пожить временно. Теперь дедушки нет. Квартира моя. Тебе пора съезжать.
Мужчина медленно поднялся. Он был на две головы выше Марины, и от него пахло кислым пивом и безнадёгой.
— «Временно» — это понятие растяжимое, деточка. Я тут прописан. Пожизненно. Дед знал, что делает, когда подписывал бумаги. Так что вешай пальто и марш на кухню, там кран течёт. Сделай что-нибудь, ты же теперь за всё в ответе.
Марина зашла в спальню и бессильно опустилась на кровать. Пыль стояла столбом. В углу сиротливо жались дедушкины книги, а всё остальное пространство было завалено хламом Виталия: деталями от старых компьютеров, грязной одеждой и какими-то коробками.
Это было классическое жилье с сюрпризом. Нотариус вскользь упомянул о «зарегистрированном родственнике», но Марина в своей эйфории не разглядела в этом юридическую ловушку. Оказалось, Виталий отказался от приватизации в пользу дедушки много лет назад, получив взамен право пожизненного проживания. Выкурить его отсюда законным путём было почти невозможно — он не был собственником, но имел право «греть диван» до самой старости.
Прошла неделя. Жизнь превратилась в кошмар. Виталий оказался профессиональным манипулятором. Он демонстративно не мыл за собой посуду, оставляя горы тарелок с присохшей гречкой, и включал телевизор на полную громкость в три часа ночи, когда у него наступал «пик активности».
— Марин, там туалетная бумага кончилась, — кричал он из коридора. — Купи нормальную, а то эта твоя дешёвая мне не нравится. И закажи доставку еды, я сегодня не в духе готовить.
— Виталий, у тебя есть своя пенсия по инвалидности или что там у тебя... Почему я должна тебя содержать?
— Потому что у тебя — капитал, — он обвёл рукой высокие потолки сталинки. — А у меня — право тут быть. Хочешь жить в мире — плати дань. Не хочешь — ну, посмотрим, на сколько тебя хватит.
Это была настоящая битва за метры, где главным оружием Виталия была его тотальная беспринципность.
Марина поняла, что суды затянутся на годы. Адвокаты разводили руками: «Человек прописан, право имеет, условий договора не нарушает, маргинальный образ жизни ведет в рамках допустимого». Нужно было действовать тоньше.
Марина позвонила своей подруге, которая работала в агентстве по подбору персонала для суровых объектов.
— Катя, мне нужны самые шумные, самые невыносимые и при этом абсолютно легальные жильцы.
На следующий день Марина торжественно открыла дверь двоим парням с огромными чехлами для инструментов.
— Виталий, знакомься. Это Костя и Артем. Они студенты консерватории, отделение ударных инструментов. Я сдала им две комнаты за бесценок в обмен на... круглосуточные репетиции.
Виталий приоткрыл рот, глядя на то, как в гостиную заносят барабанную установку.
— Ты не имеешь права! Это коммуналка получится!
— Имею, Виталий. Я собственник. А ребята — мои гости и арендаторы. Кстати, завтра приедут рабочие — я решила снести все межкомнатные перегородки для «дизайнерского опен-спейса». Две недели будем жить без стен, в строительной пыли. Ты же не против?
Виталий выдержал ровно четыре дня. Когда первый же «бум» барабана в семь утра отозвался в его голове набатом, а рабочие начали снимать дверь в его комнату, «криптоаналитик» сломался. Стены без дверей лишили его главного — возможности спрятаться и игнорировать реальность.
— Психопатка! — орал он, запихивая свои треники в старый чемодан под грохот тарелок и ритмичное «туду-дум». — Я на тебя в суд подам! Это издевательство над личностью!
— Подавай, Виталий, — улыбнулась Марина, протягивая ему бумагу. — А пока подпиши вот здесь: добровольный отказ от права проживания в обмен на сумму, которой тебе хватит на первый взнос за комнату в Подмосковье. Это моё последнее предложение.
Через час за Виталием закрылась дверь. Марина стояла посреди пустой, пыльной квартиры. Барабанщики, оказавшиеся вполне милыми ребятами, паковали палочки.
Наследство наконец-то принадлежало ей. И теперь она точно знала: в этом городе выживает не тот, у кого больше прав, а тот, кто готов за эти права сражаться до победного конца.
Присоединяйтесь к нам!
С этим читают: