Он достал из кармана сложенный вчетверо листок. Развернул. Разгладил на столе.
– Мама просила уточнить несколько моментов, – сказал он. – Ты не против?
Мне пятьдесят два года. За плечами – двадцать три года брака, развод, взрослая дочь. Я думала, что меня уже ничем не удивить.
Я ошибалась.
***
На сайт знакомств я зарегистрировалась четыре месяца назад. Не от хорошей жизни. Просто в какой-то момент поняла: мне пятьдесят два, я живу одна, и вечера стали слишком длинными.
Развелись мы с Олегом шесть лет назад. Тихо, без скандалов. Просто однажды он сказал: «Вер, я ухожу. К Наташе из бухгалтерии». Я даже не плакала. Наверное, потому что давно чувствовала – мы чужие. Двадцать три года рядом, а в последние пять – как соседи по коммуналке.
Катька, дочь, тогда уже жила отдельно. Ей было двадцать два, съёмная квартира, молодой человек. Она примчалась, обняла, сказала: «Мам, он козёл. Но ты справишься».
Я справилась.
Работа, подруги, сериалы по вечерам. Книжки. Прогулки в парке. Вроде нормальная жизнь.
Но иногда – особенно зимой, когда темнеет рано – накатывало. Сидишь одна в пустой квартире, за окном снег, в телевизоре какая-то ерунда. И думаешь: это что, всё? До конца – вот так?
Светка, подруга с работы, уговорила.
– Вер, хватит киснуть. Щас все так знакомятся. Моя сестра в пятьдесят четыре мужа нашла. Через интернет.
– Я не умею.
– А чего там уметь? Анкету заполнила, фотку поставила, сидишь, ждёшь принца.
Принцев не было.
Первым написал Валерий, пятьдесят восемь лет, «бизнесмен». На фото – загорелый, в белой рубашке, на фоне пальм. Красавец. Переписывались неделю, договорились встретиться. Он пришёл. Тот же человек, только лет на пятнадцать старше и килограммов на двадцать тяжелее. Фото, видимо, из прошлого тысячелетия. Бизнес – ларёк с шаурмой у метро.
Ладно. Бывает.
Вторым был Игорь. Пятьдесят три года, инженер, разведён. Нормальный вроде. Встретились в кафе. Он два часа рассказывал про бывшую жену. Какая она стерва. Как отобрала квартиру. Как настроила детей против него. Два часа. Я кивала, пила остывший чай и думала: зачем я здесь?
Третий – Анатолий. Пятьдесят семь лет. Весёлый, обаятельный, сыпал комплиментами. Мне понравилось. А потом он попросил «одолжить до зарплаты». Тридцать тысяч рублей. На первом свидании.
Я уже почти сдалась. Удалить анкету к чёртовой матери и смириться.
И тут написал Геннадий.
***
Фотография была нормальная. Не модельная, но и не из девяностых. Мужчина в клетчатой рубашке, аккуратно подстриженные усы, добрые глаза. Чуть застенчивая улыбка.
Пятьдесят пять лет. Инженер-технолог. Разведён. Детей нет.
А знаете, как некоторые решают проблему пропажи еды: Коллега приносила мой обед на совещания — "Мне некогда было купить". Я начала добавлять в
В анкете было написано: «Ищу серьёзные отношения. Легкомысленных прошу не беспокоить».
Немного старомодно, но хоть не «бизнесмен на мерседесе».
Он написал первым.
«Вера, здравствуйте. Меня зовут Геннадий. Прочитал вашу анкету, и вы мне показались интересным человеком. Можно с вами пообщаться?»
Вежливо. Без «привет красотка» и фото в плавках.
Я ответила.
Мы переписывались две недели. Каждый вечер – по часу-полтора. Он рассказывал о работе, о книгах (любил исторические романы), о даче (сажал помидоры и огурцы). Я рассказывала о своём – о работе в поликлинике, о Катьке, о сериалах.
Нормальное общение. Спокойное. Никакого давления.
Были, правда, моменты. Маленькие такие звоночки.
Однажды он написал: «Извините, что поздно отвечаю. Мама плохо себя чувствовала, сидел с ней».
Я ответила: «Ничего страшного. Надеюсь, ей лучше».
«Да, спасибо. Мама у меня строгая, но я её очень люблю».
Я не придала значения. Ну, любит маму. Хорошо. Заботится о пожилом человеке. Плюс, а не минус.
Потом он написал: «Мама спрашивает, кто эта женщина, с которой я переписываюсь».
Я удивилась. Но подумала – может, он просто делится с ней. Открытые отношения с родителями. Ничего криминального.
«Скажите, что коллега по работе», – пошутила я.
А вот какие требования выдвигают мужчины, ища спутницу жизни: «Я ищу женщину без багажа — детей, долгов, бывших»: написал мужчина в анкете.
«Нет, маму обманывать нельзя. Я сказал, что знакомлюсь с женщиной».
Ладно. Честность – это хорошо.
На десятый день он предложил встретиться.
«Вера, мне очень нравится наше общение. Может, увидимся? В кафе, например. Днём, в выходной».
Я согласилась.
Договорились на субботу. Три часа дня. Кафе «Ромашка» на Ленинском проспекте.
***
Я готовилась.
Это глупо, наверное. Мне пятьдесят два года, а я стояла перед зеркалом, как девчонка. Примеряла платья. Синее? Нет, строго. Зелёное? Полнит. Бежевое? Скучно.
Выбрала бордовое. Не слишком нарядно, но и не буднично.
Серьги бирюзовые – подарок Катьки на пятидесятилетие. «Мам, тебе идёт этот цвет. Носи почаще».
Макияж лёгкий. Духи – чуть-чуть.
Катька позвонила утром.
– Ну чё, на свиданку?
– Откуда знаешь?
– Светка сказала. Мам, ты чего скрываешь? Я ж за тебя!
– Не хотела сглазить.
– Тебе пятьдесят два, а не семнадцать. Какой сглаз?
– Дочь, отстань.
– Ладно-ладно. Только если он окажется нормальным – познакомь. А если козёл – звони, приеду, заберу.
Я рассмеялась.
– Справлюсь.
– Ага. Удачи, мам.
Я надела бирюзовые серьги, посмотрела в зеркало. Нормально. Не красавица, но и не старуха. Обычная женщина. Пятьдесят два года. Серебристые пряди в каштановых волосах. Морщинки у глаз. Но глаза – живые.
«Справишься», – сказала я себе.
И поехала.
***
Он ждал у входа.
Рубашка в клетку – та самая, с фотографии. Брюки тёмные, отглаженные. Туфли начищены. В руках – одна роза. Красная.
Старомодно. Но мило.
– Вера?
– Да. Здравствуйте, Геннадий.
– Можно на «ты»?
– Можно.
Он улыбнулся. Та же застенчивая улыбка, что на фото. Усы аккуратные, седоватые. Глаза – действительно добрые. Карие, немного усталые.
– Это тебе, – он протянул розу.
– Спасибо.
Мы вошли в кафе. Сели у окна. Официантка принесла меню.
– Чай? Кофе? – спросил Геннадий.
– Чай, пожалуйста. С лимоном.
– Мне тоже. И пирожное можно?
– Конечно.
Он сделал заказ. Сложил руки на столе. Пальцы чуть подрагивали.
Волнуется, подумала я. Это хорошо. Значит, не бабник.
– Как доехала?
– Нормально. Пробки небольшие.
– Да, по субботам полегче. Я на метро. Живу недалеко, три остановки.
– С мамой?
Он кивнул.
– Да. Маме семьдесят восемь, ей тяжело одной. Я за ней присматриваю.
– Понятно.
В голове мелькнуло: семьдесят восемь. Сколько ей ещё? Десять лет? Пятнадцать? А потом? Он останется один?
Прогнала мысль. Рано делать выводы.
– У тебя дочь, да? – спросил он. – Ты писала.
– Да. Катя. Двадцать восемь лет. Живёт отдельно, работает в айти.
– Молодец. А у меня детей нет. Как-то не сложилось. Был женат десять лет, но жена не хотела. А потом развелись.
– Давно?
– Пятнадцать лет назад.
Пятнадцать лет. Он живёт с мамой пятнадцать лет. После развода вернулся к родителям и остался.
Звоночек?
Принесли чай. Пирожные. Наполеон и эклер.
– Угощайся, – он пододвинул ко мне тарелку с эклером.
Мы ели, болтали. О погоде. О ценах на продукты. О работе. Он рассказывал про завод, где работает технологом. Про новое оборудование. Про коллег.
Нормальный разговор. Спокойный. Без напряжения.
Я начала расслабляться.
И тут он полез в карман.
– Вера, я хотел бы кое-что уточнить, – сказал он. – Если ты не против.
– Конечно.
Он достал листок бумаги. Сложенный вчетверо. Развернул. Разгладил на столе.
Я увидела аккуратный почерк. Крупные буквы. Синяя ручка. Нумерованный список.
– Мама просила уточнить несколько моментов, – сказал он. – Чтобы потом не было недоразумений.
Я не поняла.
– В каком смысле – мама?
– Ну, – он слегка покраснел, – мама всегда помогает мне в важных делах. Она мудрая женщина. Много повидала. И она составила список вопросов. Чтобы я ничего не забыл.
Я посмотрела на листок. Посчитала пункты. Двенадцать. Двенадцать вопросов от семидесятивосьмилетней мамы для первого свидания её пятидесятипятилетнего сына.
– Это шутка? – спросила я.
– Нет, почему? Мама серьёзно относится к моей личной жизни. Она хочет, чтобы я был счастлив.
Он произнёс это спокойно. Как что-то само собой разумеющееся.
– Геннадий, тебе пятьдесят пять лет.
– И что?
– И ты на первое свидание пришёл с вопросами от мамы?
– А что такого? – он искренне удивился. – Мама плохого не посоветует. Она меня знает лучше всех.
У меня пересохло во рту. Я отпила чай. Поставила чашку.
– Ладно. Что за вопросы?
Может, подумала я, это ерунда. Какие-нибудь невинные вещи. Про хобби, про характер.
Он взял листок. Откашлялся.
– Вопрос первый. Какой у вас ежемесячный доход и стабилен ли он?
Я моргнула.
– Что?
– Зарплата, – пояснил он. – Мама хочет знать, сколько ты зарабатываешь. И есть ли у тебя подработки.
Он сказал это таким тоном, будто спрашивал про погоду.
– Геннадий, мы знакомы двадцать минут.
– Семнадцать, – он посмотрел на часы. – Но это неважно. Мама считает, что финансовые вопросы нужно выяснять сразу. Чтобы потом не было разочарований.
– Разочарований в чём?
– Ну, – он пожал плечами, – вдруг у тебя долги. Или кредиты. Или ты рассчитываешь, что мужчина будет содержать.
Я открыла рот. Закрыла.
– Так сколько? – он держал ручку наготове, чтобы записать ответ.
– Это не твоё дело.
– Почему?
– Потому что это первое свидание. Мы пьём чай. Мы не в загсе и не у нотариуса.
Он нахмурился.
– Мама сказала, что так может ответить женщина, которой есть что скрывать.
У меня зазвенело в ушах.
– Геннадий, твоя мама – семидесятивосьмилетняя женщина, которая сидит дома. Она не знает, как проходят современные знакомства.
– Мама знает всё, – сказал он твёрдо. – Она вырастила меня одна. Отец ушёл, когда мне было три. Мама работала на двух работах. Она заслужила моё уважение.
Я глубоко вздохнула.
– Хорошо. Давай так. Я работаю в поликлинике, регистратором. Зарплата – сорок две тысячи рублей. Стабильная. Долгов нет. Кредитов нет. Квартира своя. Устраивает?
Он записал. Аккуратно, как школьник на диктанте.
– Вопрос второй. Есть ли у вас в собственности недвижимость и какова её площадь?
Я почувствовала, как горят щёки.
– Зачем тебе площадь моей квартиры?
– Мама хочет понять жилищные условия. Вдруг у тебя однушка. Или комната в коммуналке.
– А если комната?
– Тогда, – он замялся, – это не очень хорошо. Мама привыкла к пространству. Она не любит тесноту.
Я не сразу поняла.
– Подожди. Ты говоришь – мама привыкла к пространству. Ты что, планируешь жить с мамой? Вместе со мной?
Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.
– Конечно. Я же не брошу маму. Она старенькая. Ей нужен уход.
– То есть ты ищешь женщину, которая будет жить с тобой и твоей мамой?
– А как иначе? – он искренне удивился. – Мама – часть моей жизни. Любая женщина должна это понимать.
Я взяла сумку. Положила на колени.
– Вопрос третий, – он не заметил моего движения. – Планируете ли вы рожать детей, и если да, то сколько?
Я встала.
– Мне пятьдесят два года, Геннадий. Какие дети?
– Мама считает, что женщина должна хотеть детей. Это показывает её ценности.
– Ты серьёзно?
Он поднял глаза от листка. Впервые за последние минуты посмотрел на меня. Увидел, что я стою. Увидел сумку.
– Ты уходишь?
– Да.
– Но мы же не закончили! Осталось ещё девять вопросов!
Я наклонилась к нему. Близко. Так, чтобы он услышал каждое слово.
– Геннадий. Тебе пятьдесят пять лет. Твоей маме семьдесят восемь. Ты взрослый мужчина. У тебя образование, работа, седина в усах. И ты пришёл на свидание с анкетой от мамочки. С вопросами про мою зарплату, мою квартиру и мои планы на детей.
Он молчал.
– Ты понимаешь, как это выглядит?
– Как забота, – тихо сказал он. – Мама заботится обо мне.
– Нет. Это не забота. Это контроль. Ты не маленький. Ты должен сам решать, с кем встречаться и какие вопросы задавать. А не читать по бумажке то, что написала мама.
– Ты не понимаешь...
– Я всё понимаю. Спасибо за чай.
Я положила сто рублей на стол – за свой эклер. Развернулась и пошла к выходу.
– Вера! – он окликнул меня. – Подожди!
Я не обернулась.
Дверь кафе закрылась за мной. Холодный воздух ударил в лицо. Апрель, но ветрено.
Я дошла до угла. Прислонилась к стене. Закрыла глаза.
Восемнадцать минут. Это свидание длилось восемнадцать минут.
И три вопроса от мамы.
***
Катька перезвонила через час.
– Ну чё? Как прошло?
– Нормально.
– Чё-то голос не нормальный. Козёл?
Я рассказала.
Всё. С начала до конца. Про листок. Про вопросы. Про маму, которая привыкла к пространству и хочет знать площадь моей квартиры.
Катька молчала. Потом начала смеяться.
– Мам... Ты это серьёзно? Он реально пришёл с бумажкой?
– Реально.
– И зачитывал вопросы?
– Зачитывал. Номер один, номер два, номер три.
– О Господи...
Она хохотала минут пять. Я сидела на кухне, пила чай и слушала.
– Мам, это надо записывать. Это шедевр. Пятьдесят пять лет мужику!
– Пятьдесят пять.
– И мама ему анкету написала!
– Двенадцать пунктов. Я на третьем ушла.
– Правильно сделала! – она отдышалась. – Хотя... девять пунктов мы теперь никогда не узнаем. Интересно, что там было.
– Не хочу знать.
– Ладно-ладно. Мам, не расстраивайся. Бывает.
– Я не расстраиваюсь.
И это правда.
Я не расстроилась. Не разозлилась. Не обиделась.
Я устала.
Четыре месяца на этом сайте. Четыре свидания. Один врал про внешность. Второй два часа жаловался на бывшую. Третий просил деньги. Четвёртый – пришёл с вопросами от мамы.
Что дальше? Кто следующий?
***
Светка позвонила вечером.
– Ну? Рассказывай!
Я рассказала.
– Господи, Вера... Это какой-то анекдот.
– Это моя жизнь.
– Ладно тебе. Просто не повезло. Следующий будет лучше.
– Свет, мне пятьдесят два года. Я не хочу тратить время на клоунов.
– Ты хотела нормального мужика. Ищешь — значит, найдёшь.
– А если нет?
– А если нет — будешь жить одна. Что такого? Ты и так живёшь одна шесть лет. Справляешься.
– Справляюсь.
– Вот. Но мужик — это приятный бонус. Если нормальный. А ненормальных — в топку.
Я усмехнулась.
– В топку.
– Этот — точно в топку. Маменькин сынок в пятьдесят пять — это приговор. Представляешь, если бы ты осталась?
– Представляю.
– Жила бы с ним и с его мамашей. Готовила бы ей манную кашу. Слушала бы, как ты неправильно гладишь рубашки.
– Хватит.
– И каждый вечер — отчёт. Что ты делала, с кем говорила, почему задержалась.
– Свет, хватит, я поняла.
– Вот и хорошо. Ты правильно сделала, что ушла. Некоторые бы остались — из вежливости. Досидели бы до конца. А потом мучились бы.
– Ты думаешь, я правильно?
– Конечно!
Но в её голосе была какая-то нотка. Неуверенность?
– Что?
– Ничего.
– Свет.
– Ладно... Просто Наташка из кадров сказала — можно было мягче. Дать человеку шанс. Может, он просто нервничал. Растерялся.
– Он зачитывал вопросы по списку.
– Ну... может, хотел произвести впечатление. Показать, что серьёзно настроен.
– Впечатление он произвёл.
Светка вздохнула.
– Я на твоей стороне, Вер. Просто... некоторые скажут, что ты поторопилась.
– Пусть говорят.
Мы попрощались. Я положила телефон.
Может, и поторопилась?
Он ведь не плохой. Вежливый, аккуратный, роза, «можно на ты». Не врал, не хамил, не просил денег.
Просто... мама.
Мама, которая в семьдесят восемь лет пишет сыну список вопросов для свидания. Мама, которая хочет знать площадь квартиры потенциальной невестки. Мама, которая привыкла к пространству.
Нет.
Я встала, подошла к окну. За стеклом темнело.
Мне пятьдесят два. Я вырастила дочь, пережила развод, научилась жить одна. Я не хочу становиться няней для чужой старушки. Не хочу отвечать на вопросы, почему задержалась на работе. Не хочу каждый день слышать: «А мама считает...»
Нет.
Я права.
***
Он написал вечером.
«Вера, прости, если я тебя обидел. Я не хотел. Мама просто хотела помочь. Она переживает за меня».
Я не ответила.
Через день — ещё сообщение.
«Вера, давай встретимся ещё раз? Без списка. Просто поговорим. Ты мне правда понравилась».
Не ответила.
Ещё через два дня.
«Мама сказала, что зря она написала эти вопросы. Она просто старенькая и боится за меня. Прости её. И меня тоже».
Я сидела с телефоном в руках. Перечитывала.
Он извинялся. Признавал ошибку. Хотел исправить.
Может, дать шанс?
Потом вспомнила: «Мама сказала, что зря она написала».
Не он понял. Мама сказала.
Пятьдесят пять лет. И до сих пор — «мама сказала».
Я удалила переписку.
***
Прошла неделя.
Катька приехала в субботу. Привезла торт.
– Мам, хватит киснуть.
– Я не кисну.
– Ты кофе пьёшь третью чашку, а торт не трогаешь. Это кисляк.
Я улыбнулась.
– Просто думаю.
– О чём?
– О том, правильно ли я поступила.
Катька села рядом. Взяла мою руку.
– Мам. Ты ушла от мужика, который в пятьдесят пять лет на первом свидании читает вопросы от мамочки. Это не ошибка. Это инстинкт самосохранения.
– А вдруг он хороший? Просто воспитали так?
– Мам. Ему пятьдесят пять. Не пятнадцать. Если к пятидесяти пяти человек не научился думать своей головой — он уже не научится.
– Жёстко.
– Правда жёстко. Я тебя люблю. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Но счастлива — не значит замужем. Счастлива — это когда рядом человек, который тебя уважает. А не тот, кто звонит мамочке после каждого разговора.
Я обняла её.
– Когда ты стала такой умной?
– Гены. Твои.
Мы рассмеялись.
Потом пили чай с тортом. Болтали о работе, о её парне, о летнем отпуске. Нормальный субботний вечер.
Катька уехала в девять. Я осталась одна.
Посмотрела на телефон. Открыла сайт знакомств.
Новых сообщений не было.
Закрыла.
***
Светка на работе сказала, что знакомые обсуждают.
– Вер, ты теперь легенда. Наташка рассказала подругам. Те — своим. Уже пол-Москвы знает про мужика со списком.
– Здорово.
– Не кисни. Смешно же.
– Мне — нет.
– Ладно, не буду. Но там мнения разделились.
– В смысле?
– Ну... некоторые говорят — правильно сделала. Другие — что жёстко. Что можно было дать ему договорить. Выслушать. А потом уже решать.
– Я выслушала три вопроса.
– Девять осталось. Может, там нормальные были?
– Свет. Ты серьёзно?
Она пожала плечами.
– Я на твоей стороне. Просто говорю, что люди разные.
– Знаю.
– И мамы разные. Может, его мама просто переживает. Сын один, ей страшно.
– Ей семьдесят восемь. Она не маленькая. И он — не маленький.
– Но она его любит.
– Любить — не значит контролировать.
Светка кивнула.
– Согласна. Просто... ты уверена, что права?
Я задумалась.
Уверена?
Нет. Не на сто процентов.
Может, он правда хороший. Добрый, заботливый, честный. Просто привык слушать маму. С детства. Привычка.
Но мне пятьдесят два. У меня нет времени перевоспитывать пятидесятипятилетнего мужчину. Учить его принимать решения самостоятельно. Ждать, пока он оторвётся от маминой юбки.
Нет.
Это не моя задача.
– Я уверена, Свет. Не на сто процентов. Но достаточно.
Она улыбнулась.
– Тогда забей. И ищи дальше.
***
Прошёл месяц.
Сайт знакомств я не удалила. Но заходить перестала.
Живу как раньше. Работа, дом, Катька по выходным, Светка на обеде. Сериалы вечером. Книжки перед сном.
Нормальная жизнь.
Одинокая — но нормальная.
Иногда думаю о Геннадии. О его аккуратных усах. О его добрых глазах. О розе, которую я забыла на столе в кафе.
И о списке.
Двенадцать пунктов. Аккуратный почерк. Синяя ручка.
Что было в остальных девяти вопросах?
Сколько я зарабатываю — спросил.
Есть ли квартира — спросил.
Планирую ли детей — начал спрашивать.
А дальше? Про здоровье? Про религию? Про политические взгляды?
Или что-то личное: «Почему развелась?», «Сколько было мужчин до меня?», «Умеете ли вы готовить?»
Не узнаю.
И не хочу знать.
Потому что проблема не в вопросах. Проблема в том, что он их зачитывал. По бумажке. Написанной мамой.
В пятьдесят пять лет.
***
Вчера в метро видела мужчину похожего на него. Та же рубашка в клетку. Те же усы.
Сердце ёкнуло.
Но это был не он. Просто похожий.
Я отвернулась к окну и подумала: странно. Не злюсь на него. Не обижаюсь. Даже немного жалко.
Он ведь тоже одинок. И, наверное, хочет того же — найти кого-то. Быть счастливым. Не быть один.
Но мама...
Мама не отпустит.
И он не уйдёт.
Потому что пятьдесят пять лет — это слишком поздно, чтобы меняться. Слишком поздно, чтобы сказать: «Мам, я сам разберусь».
Или не слишком?
Не знаю.
Знаю только, что это — не моя проблема.
***
Светка говорит, что я правильно сделала.
Катька говорит, что я молодец.
Наташка из кадров говорит, что я поторопилась.
А вы как думаете?
Я ушла на третьем вопросе. Не выслушала до конца. Не дала ему шанс объясниться. Не попыталась поговорить с ним как со взрослым человеком.
Может, он изменился бы. Понял. Осознал.
А может — нет.
Может, я сейчас жила бы с ним и с его мамой в одной квартире. Готовила бы манную кашу и выслушивала советы, как правильно гладить рубашки.
Не знаю.
Я знаю только одно: мне пятьдесят два года. Я заслужила право решать, с кем жить и как жить. И мне не нужен мужчина, который в пятьдесят пять лет спрашивает у мамы разрешения на всё.
Но часть меня сомневается.
Поэтому спрашиваю вас.
Переборщила я тогда в кафе? Или правильно сделала, что ушла, не дослушав?
Топ историй для вашего вечера: