— Вон отсюда! Чтобы духу твоего здесь не было! — кричала Тамара Львовна, хватаясь за сердце левой рукой, а правой указывая мне на дверь. — Я сразу знала, что ты нам не ровня! Приживалка!
Моя дорожная сумка с глухим стуком приземлилась на паркет. Я молча продолжила складывать вещи, стараясь, чтобы руки не дрожали. Внутри все кипело, но дарить свекрови удовольствие от моей истерики я не собиралась. В углу просторной комнаты, уставившись в окно, стоял мой муж Олег. Или уже почти бывший муж. Он делал вид, что невероятно увлечен созерцанием мокрого осеннего двора, лишь бы не встречаться со мной взглядом.
— Что ты стоишь, Олег? — не унималась свекровь, надвигаясь на меня. — Скажи ей! Мы тебя, голодранку, в приличную семью приняли, в трешке в центре прописали, кормили, одевали! А ты? Благодарности — ноль! Плов вечно пересолен, рубашки не так поглажены, а теперь еще и смеешь рот свой открывать, указывать, как нам жить!
Я аккуратно положила сверху стопки свитеров шкатулку с документами. Смешно. «Кормили, одевали».
Олег всегда умел пустить пыль в глаза. Красивый костюм, дорогие часы, старенький, но представительский автомобиль. Тамара Львовна гордилась сыном-бизнесменом. Только вот бизнес этот был похож на дырявое ведро, в которое я последние три года вливала всю свою зарплату ведущего аудитора. Два миллиона восемьсот тысяч рублей. Я считала.
— Мама права, Лен, — не оборачиваясь, буркнул Олег. Голос у него был глухой, виноватый, но страх перед матерью пересиливал совесть. — Нам лучше пожить отдельно. Ты стала слишком... нервной. Давишь на меня, требуешь отчетов. Это убивает любовь.
— Любовь убивает не требование отчетов, Олег, а вранье, — тихо ответила я, застегивая молнию на сумке. — И твоя трусость.
— Не смей оскорблять моего сына! — выкрикнула Тамара Львовна, подбегая к Олегу и обнимая его, словно защищая от невидимой угрозы. — Он работает на износ, чтобы ты ни в чем не нуждалась! А ты? Знай свое место, девочка! Ты здесь никто, и звать тебя никак. Квартира на меня записана, машина Олега. Соберешь свои тряпки и пойдешь туда, откуда пришла!
Я выпрямилась, поправила прическу и посмотрела на них. На эту величественную женщину в бархатном халате, которая ни дня в жизни не работала, живя сначала за счет мужа, а потом за счет иллюзии богатства сына. И на Олега, который сейчас сжался, напоминая нашкодившего школьника.
Мне вдруг стало легко. Будто кто-то разжал тиски на груди, и я впервые за три года вдохнула полной грудью. Больше не надо прятать уведомления из банка, чтобы не расстраивать «мальчика». Не надо брать подработки на выходные, чтобы оплатить коммуналку за эту квартиру, делая вид, что это Олег дал денег.
— Хорошо, Тамара Львовна, — я взялась за ручку сумки. — Я уйду. Только напоследок один совет.
Свекровь презрительно фыркнула:
— Советы она мне давать будет! Иди уже!
Я подошла к дверям, обулась, накинула плащ и, уже взявшись за ручку двери, обернулась.
— Приживалка, говорите? Я уйду, а вы спросите сына, кто на самом деле банкрот. И на чьи деньги вы последние полгода покупали продукты и оплачивали электричество.
— Что за бред? — Тамара Львовна замерла. — Олег, что она несет?
Олег втянул голову в плечи. Я не стала ждать развязки. Щелкнул замок, и я вышла в прохладный подъезд.
Первое время я жила у подруги. Было тесно, но спокойно. Я сменила номер телефона, подала на развод через юриста и полностью погрузилась в работу. Карьера пошла в гору — освободившаяся энергия требовала выхода.
О прошлом напоминала только легкая горечь, но и она таяла с каждым днем. Пока однажды вечером, когда я возвращалась с работы с пакетами продуктов, у подъезда меня не окликнула знакомая сутулая фигура в старом пальто.
Это была Тамара Львовна. Без привычной укладки, с запавшими щеками, она выглядела лет на десять старше.
— Лена... — голос её дрожал.
Я остановилась, не зная, чего ожидать. Очередных проклятий?
— Здравствуй, Леночка, — она попыталась улыбнуться, но вышло жалко. — А я вот... узнать пришла, как ты. Номер сменила, не дозвониться.
— У меня все хорошо, — сухо ответила я. — Что вам нужно?
Свекровь замялась, теребя пуговицу.
— Олег... Он совсем плох. Машину забрали за долги еще месяц назад. Квартиру... Квартиру, Лена, банк грозится отобрать, она же в залоге была под его бизнес, я и не знала! Он от меня прятал все бумаги! А теперь коллекторы звонят, света нет, отключили за неуплату...
Она вдруг заплакала, закрыв лицо руками.
— Леночка, ты же умная, ты же аудитор. Помоги разобраться с документами! Может, можно как-то... Ну и денег, если есть, хоть немного. На еду.
Пауза.
Я вспомнила тот день, когда купила Олегу запонки с сапфирами — отдала всю квартальную премию. Он надел их на встречу с партнерами и соврал матери, что это подарок от важного клиента. Тамара Львовна тогда сияла от гордости. А я стояла рядом и улыбалась.
— Мы ведь семья были, — продолжала свекровь сквозь слезы. — Я же не знала, что это ты... что это все на тебе держалось. Олег говорил, что это временные трудности, но я вижу — мы тонем. Он сказал... сказал, что ты была права. Во всем.
Я смотрела на неё и не чувствовала ни злорадства, ни жалости. Только усталость. И странное облегчение — что я больше не часть этой истории.
— Тамара Львовна, — я перехватила пакет поудобнее. — Когда вы меня выгоняли, вы очень четко обозначили, кто я и где мое место. Я приживалка, помните? А у приживалок денег не бывает.
— Ну прости ты меня, старую дуру! — она схватила меня за рукав. — Возвращайся! Олег изменится, он все понял!
Секунду я колебалась.
Не из жалости к ним. А потому что привычка спасать оказалась живучей, как сорняк. Три года — это долго. Три года ты учишься глотать обиды, прятать чеки, врать самой себе, что все наладится. И вот она, возможность вернуться. К знакомому. К понятному.
— Нет, — сказала я, и голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — Это взрослый мужчина. Пусть сам решает свои проблемы.
Я полезла в сумку, достала визитку и протянула ей.
— Это юрист по банкротству. Хороший специалист. Вот чем я могу помочь.
Тамара Львовна смотрела на визитку, как на насмешку.
— Лена! — крикнула она мне в спину. — Мы же на улице останемся!
Дверь подъезда закрылась, отрезая меня от чужих проблем. Я вызвала лифт и зашла в кабину. Из пакета пахло свежим хлебом и клубникой — я купила себе то, что люблю, не думая об экономии.
Кабина поползла вверх со скрипом.
Впереди был тихий вечер, вкусный ужин и, самое главное, жизнь, за которую я никому ничего не была должна.