Елена Сергеевна остановилась у подъезда и посмотрела на свои руки. Странно: пальцы не дрожали, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. Она всегда знала о приближении беды по рукам — они начинали холодеть, будто кровь уходила куда-то вглубь, прячась. Сегодня утром, едва открыв глаза, она почувствовала этот холод. Весь день он не отпускал.
Теперь, стоя перед дверью подъезда сына, Елена поймала себя на мысли, что боится войти. Не от осеннего ветра зябко, не от сырости — от чего-то невидимого, что уже поджидало её там, на седьмом этаже.
В сумке лежали документы на оформление сделки. Завтра она должна была подписать бумаги на маленький домик в пригороде — мечту всей жизни. Оставалась последняя формальность: перевести деньги продавцу.
Три миллиона рублей.
Итог пятнадцати лет работы бухгалтером на заводе плюс продажа родительской квартиры. Хранить такую сумму наличными дома она боялась до дрожи в коленях. Банкам доверяла, но с оговоркой. Поэтому, когда сын Андрей предложил положить средства на его накопительный счёт под приличный процент, она согласилась. Андрей был надёжным. Воспитанным в строгости и честности. К тому же счёт был открыт специально под эту сделку, а доступ к приложению — только у него.
Поднимаясь в лифте, Елена Сергеевна репетировала в уме список покупок для будущего ремонта. Новые обои, обязательно светлые, чтобы расширить пространство. Плетёные кресла на веранду. Вчера она даже нарисовала на листке схему расстановки мебели — промеряла всё до сантиметра.
Лифт дёрнулся, останавливаясь на седьмом этаже.
Дверь открыла Марина.
Невестка выглядела так, будто её застали врасплох. Растрёпанные волосы, халат запахнут небрежно, а в глазах — странная искра. То ли страх, то ли лихорадочное возбуждение.
— Ой, Елена Сергеевна, — выдохнула она, отступая в глубь коридора. — Мы вас не ждали так рано. Андрюша ещё в душе.
— Здравствуй, Марина. — Елена сняла сапоги, аккуратно поставила их на полку. — А чего меня ждать? Я же звонила. Сказала, что после работы заскочу. Завтра сделка, надо всё перепроверить, подготовить выписку со счёта.
В квартире пахло чем-то подгоревшим. На кухне, обычно сияющей чистотой (надо отдать должное, хозяйкой Марина была неплохой), сегодня царил лёгкий хаос. Недопитая кружка на столе. Бумаги, разбросанные веером. Сахарница не на своём месте.
— Чаю налить? — Марина суетилась, переставляя предметы с места на место. — Или поужинаете? Я котлеты пожарила, правда, чуть передержала...
Руки её заметно дрожали.
Елена Сергеевна внимательно посмотрела на невестку. Она никогда не питала к Марине горячей любви, но и вражды между ними не было. Обычные, ровные отношения. Марина была девушкой из простой семьи, звёзд с неба не хватала, работала администратором в салоне красоты и любила красивые вещи чуть больше, чем позволял бюджет их молодой семьи.
Но Андрей её любил. И это было главным.
— Нет, спасибо, я сыта, — ровно ответила Елена Сергеевна. — Мне бы только с Андреем поговорить и в приложение зайти. Глянуть, что там с процентами накапало. Всё-таки месяц пролежали — хоть какая-то копейка на шторы будет.
При упоминании приложения лицо Марины стало восковым.
Она открыла рот, но из ванной вышел Андрей, вытирая голову полотенцем.
— О, мам! Привет! — Улыбка у него была широкая, искренняя. — Ты уже здесь? Я думал, ты к восьми.
— Привет, сынок. Решила не тянуть. Завтра день тяжёлый, надо всё решить сегодня. — Елена сняла очки, протерла их краем кофты. — Телефон принеси, пожалуйста.
Андрей кивнул и скрылся в комнате.
Марина застыла у мойки. Пальцы вцепились в край столешницы. Елена Сергеевна почувствовала, как то самое утреннее беспокойство превращается в ледяной ком в желудке.
— Марина, — негромко спросила она, — у тебя всё в порядке?
— Да... — голос сорвался на писк. — Просто голова болит. На погоду, наверное.
Андрей вернулся, разблокировал экран смартфона и, напевая какой-то мотивчик, протянул телефон матери.
— Вот, держи. Там всё как в аптеке. Я туда даже не заглядывал, чтобы не соблазняться. — Он хохотнул.
Елена Сергеевна надела очки. Привычным движением нажала на иконку банка. Приложение грузилось мучительно долго. Секунда. Две. Три.
Наконец на экране высветилось приветствие и баланс основного счёта.
Она моргнула.
Протёрла очки краем кофты.
Снова посмотрела на экран.
Цифры не изменились.
— Андрей, — тихо позвала она. Голос предательски дрогнул. — Это что? Ошибка системы?
Сын подошёл, заглянул через плечо. Нахмурился.
— В смысле? Что там?
— Здесь ноль. — Слова давались с трудом. — Ноль рублей, ноль копеек.
В кухне воцарилась тишина. Только гудение холодильника да тяжёлое, с хрипом, дыхание Марины у мойки.
Андрей выхватил телефон из рук матери. Лихорадочно заработал пальцами по экрану, открывая историю операций. Лицо его менялось на глазах. От недоумения — к ужасу. От ужаса — к ярости.
— Это что такое? — прошептал он, поднимая глаза на жену. — Перевод на карту... Тинькофф... Получатель: Волков Сергей Петрович. — Пауза. — Марина? Кто такой Волков?
Марина молчала. Она словно уменьшилась в размерах, прижалась спиной к холодильнику.
— Марина! — Андрей крикнул так, что звякнула посуда в шкафу. — Я тебя спрашиваю! Три миллиона! Куда они делись?!
Девушка всхлипнула. Закрыла лицо руками. Медленно опустилась на табурет, обхватив себя руками.
— Прости... Простите меня... — сквозь слёзы. — Я хотела как лучше... Я думала, я успею...
Елена Сергеевна медленно опустилась на стул. Ноги перестали держать. Мир вокруг начал терять краски, становясь серым и плоским.
— Что значит "успею"? — Её голос звучал чужим, металлическим. — Успеешь что? Вернуть три миллиона за сутки? Ты их украла?
— Нет! Не украла! Я одолжила! — Марина убрала руки от лица. По щекам текли чёрные ручьи туши. — Брату... Серёже... У него были такие проблемы, вы не представляете! Ему грозили... реально грозили! Он клялся, что отдаст через неделю! У него проект был, инвестиции в криптовалюту, там стопроцентная прибыль...
— Какая криптовалюта? — Андрей схватился за голову. — Твой брат — игроман и бездельник! Он два года нигде не работает! Ты отдала мои... мамины деньги этому...
— Он мой брат! — Голос Марины сорвался на крик. — Я не могла позволить! Он сказал, что вложится и сразу всё вернёт, ещё и с процентами! Я хотела вам сюрприз сделать, чтобы вы ещё и на мебель хватило!
Елена Сергеевна слушала.
И чувствовала, как внутри неё умирает что-то важное. Не жалость, нет. Умирала вера. Она смотрела на эту молодую женщину, которая ещё вчера улыбалась ей за столом, и видела перед собой чудовищную, инфантильную глупость, граничащую с преступлением.
— Ты знала пароль? — спросил Андрей глухо. — Как ты вообще перевела деньги? Там же подтверждение по СМС нужно!
— Ты сам мне его показывал, — прошептала Марина. — Когда просил коммуналку оплатить в прошлом месяце. Я запомнила. А потом... потом ночью, когда ты уснул... я взяла твой телефон. Приложила твой палец к сканеру. СМС пришло на твой же телефон, я подтвердила... А потом удалила уведомления. Думала, ты не заметишь до завтра, а к завтра Серёжа уже вернёт...
— Господи. — Андрей выдохнул. — Ты... Ты украла. Пока я спал. Ты реально...
Он отвернулся к окну. Плечи затряслись.
Елена Сергеевна вспомнила, как полгода назад Марина сидела с ней в больнице. Привезла лекарства, поддерживала под руку. Тогда она подумала: "Хорошая девочка попалась сыну".
Она достала из сумки сложенный листок с планом расстановки мебели. Посмотрела на свои карандашные пометки: "диван у окна", "комод справа", "торшер винтажный". Медленно, методично начала рвать бумагу на мелкие кусочки.
Марина следила за её движениями с ужасом.
— Звони брату, — приказала Елена Сергеевна.
— Зачем?
— Звони. Ставь на громкую связь. Я хочу слышать, где мои деньги.
Марина дрожащими пальцами набрала номер. Гудки шли долго. Наконец трубку сняли. На фоне играла громкая музыка, слышался пьяный смех.
— Алло? Маруся? Чего тебе? — развязный мужской голос резанул слух.
— Серёжа... — Марина давилась слезами. — Ты где? Ты деньги вложил? Когда вернёшь? Тут... тут Андрей и его мать, спрашивают...
Пауза.
Затем — громкий, издевательский хохот.
— Какая мать? Марусь, ты чё, прикалываешься? Какие деньги? Я долги раздал, пацанов угостил, на тачку скину. Расслабься, сеструха! Скажи им, что инвестиции — дело долгое!
— Серёжа, ты обещал! — Крик. — Ты же сказал, что вернёшь завтра!
— Ой, да ладно тебе. Ну не получилось, не фартануло. Крипта обвалилась, прикинь? Бывает. Пусть подождут годик-другой. Всё, давай, не грузи.
Гудки.
В кухне снова стало тихо. Андрей смотрел на жену так, словно впервые её видел. В его взгляде было столько боли и разочарования, что Марине захотелось исчезнуть.
— Собирай вещи, — сказал он тихо, но твёрдо. — И уходи.
— Что?
— Собирай вещи. И уходи. К брату. Или к маме. Мне всё равно.
— Андрюша, ты меня выгоняешь? Из-за денег? — Попытка изобразить оскорблённую добродетель. Получилось жалко. — Мы же семья! В горе и в радости!
— О воровстве мы не договаривались.
Елена Сергеевна встала. Подошла к окну. Она знала, что сейчас произойдёт. Марина начнёт давить на жалость, потом на совесть. Но это уже не имело значения.
— Андрей, — властно произнесла она, не оборачиваясь. — Выгонять её сейчас рано. Она прописана здесь?
— Нет. Только временная регистрация.
— Отлично. — Пауза. — Развод неминуем, но сначала — заявление в полицию и суд. Возмещение ущерба.
Марина вскочила.
— Какой суд? Вы что, меня посадите? Я же... я хотела помочь!
Елена Сергеевна медленно повернулась. В её глазах не было ни капли сочувствия.
— Марина, — проговорила она ровно, — ты совершила кражу в особо крупном размере. Статья 158, часть 4 Уголовного кодекса. До десяти лет лишения свободы. Неважно, что ты хотела — закон одинаков для всех.
— Вы чудовище! — Марина задохнулась от возмущения. — Вы родного человека в тюрьму отправите?
— Родной человек? — Горькая усмешка. — Родной человек не обворовывает стариков. Родной человек не спонсирует пьянки уголовников за счёт будущего своей семьи. Ты сделала свой выбор. Ты выбрала брата, а не мужа.
Елена достала телефон.
— Что вы делаете? — Марина резко поднялась с табурета.
— Собираюсь позвонить в полицию. Зафиксировать факт кражи. — Размеренно, спокойно. — Перевод был сделан с телефона Андрея, но он подтвердит, что не совершал его. Мы запросим данные: с какого устройства был вход в приложение, в какое время, где находился телефон. Твой брат, я думаю, с удовольствием сдаст тебя, как только ему пригрозят реальным сроком за соучастие. А он сдаст, поверь моему опыту. Такие "герои" ломаются первыми.
Андрей молчал. Сидел, опустив голову на руки. Плечи подрагивали. Ему было больно — невыносимо больно терять иллюзию счастливой жизни. Но он не вмешивался.
Он понимал: мать права.
— Андрюша, скажи ей! — Марина упала перед ним на колени. — Не дай ей разрушить нашу жизнь! Я всё отработаю! Я верну! Частями!
— Частями? — Елена уже набирала номер. — Три миллиона? С твоей зарплатой в тридцать тысяч? Тебе понадобится сто месяцев, если ты не будешь ни есть, ни пить. Это больше восьми лет. А мне жить где эти восемь лет? На улице?
— Я возьму кредит!
— Тебе не дадут кредит. У тебя уже есть два просроченных займа в микрофинансовых организациях. — Пауза. — Я видела СМС-уведомления на твоём телефоне, когда ты просила меня найти в нём рецепт весной. Я тогда промолчала, дура старая. Думала, дело молодое, сами разберётесь.
Марина застыла с открытым ртом.
— Алло, дежурная часть? — Чёткий, сухой голос. — Я хочу заявить о краже денежных средств в особо крупном размере. Да, я знаю, кто это сделал. Адрес: улица Гагарина, дом 12, квартира 87...
Марина вскочила. Бросилась в комнату. Через минуту выбежала с сумкой, запихивая на ходу какие-то вещи.
— Будьте вы прокляты со своими деньгами! — Крик у самой двери. — Подавитесь ими! Не нужна мне ваша семья!
Хлопок двери. С полки в коридоре упала ложка для обуви.
Тишина.
Елена Сергеевна завершила вызов. На самом деле она не нажала кнопку отправки — только имитировала разговор. Ей нужно было выяснить, как далеко готова зайти Марина.
Теперь она это знала.
— Мам? — Андрей поднял голову. Лицо серое, постаревшее на десять лет. — Ты правда вызвала полицию?
— Пока нет. — Тяжёлый вздох. Она села напротив сына. — Но завтра утром мы пойдём в прокуратуру и напишем заявление. А потом — в суд.
— А смысл? — Взгляд в одну точку. — У брата денег уже нет, он их прогулял или проиграл. У Марины ничего нет за душой. Что мы с них возьмём?
Елена погладила сына по руке. Ладонь её была тёплой и сухой.
— Сынок, деньги — это энергия. Они не исчезают бесследно. Волков купил машину? Значит, наложим арест. Есть имущество у родителей? Будем судиться. — Пауза. — Это будет долгий путь. Грязный, неприятный. Но я не позволю вытирать об нас ноги.
— Я подам на развод завтра же.
— Подашь. Обязательно подашь. Но сначала мы должны вернуть то, что принадлежит нам по праву. Или хотя бы наказать тех, кто решил, что может жить за наш счёт.
Она встала. Подошла к плите. Выключила чайник, который Марина забыла выключить, и он уже почти выкипел.
— Знаешь, Андрюша, — сказала она, глядя на пустую кухню, — я сегодня потеряла дом своей мечты. Но, кажется, я спасла тебя от чего-то гораздо более страшного. От жизни с человеком, который способен предать тебя за деньги. — Короткая пауза. — Три миллиона — высокая цена за урок, но ты его усвоил вовремя.
— Спасибо, мам.
Елена достала из сумки валидол. Положила под язык. Горечь таблетки немного привела её в чувство. Впереди были суды, допросы, встречи с адвокатами. Её мечта о тихой старости в домике с садом отодвигалась на неопределённый срок.
Возможно, навсегда.
Но, глядя на ссутулившуюся спину сына, она понимала: главную битву она ещё не проиграла. У них осталась совесть. И они остались друг у друга.
А деньги... Деньги дело наживное. Даже в шестьдесят лет.
— Вставай, — скомандовала она. — Хватит нюни распускать. Поехали ко мне. Нечего тебе сегодня одному в этих стенах оставаться. — Она взяла сумку с документами. — И, Андрей...
— Да, мам?
— Смени пароль на телефоне. Прямо сейчас. И поставь двухфакторную аутентификацию на все приложения.
Они вышли из квартиры, оставив позади запах подгоревших котлет и разбитой семейной жизни. Лифт гудел, спуская их вниз. В зеркале на стене Елена увидела своё отражение и на мгновение не узнала себя.
Она постарела на десять лет за один вечер.
Но глаза — горели. Ярко, жёстко, непримиримо. И это пугало даже её саму.
Она не чувствовала холода. Внутри неё горел огонь решимости. Справедливость — это блюдо, которое подают холодным, и она собиралась проследить, чтобы порция для Марины и её брата была полной.
До последней крошки.