— А где деньги, Олег? — Лена смотрела в экран телефона, не веря своим глазам. Приложение банка равнодушно показывало остаток на счете: триста двенадцать рублей. — Мы же вчера только зарплату мою перевели. Там было сорок тысяч на ипотеку. Завтра день списания.
Олег, сидевший за кухонным столом и с аппетитом доедавший вторую котлету, поперхнулся. Он отложил вилку и виновато, как нашкодивший школьник, отвел взгляд в окно, где сумеречное небо уже начинало темнеть.
— Лен, ну не начинай, а? — голос мужа стал заискивающим. — Мама позвонила. У нее там с трубами беда на даче, прорвало всё, затопило подвал. Мастера срочно нужны, материалы... Ну не мог я отказать, она же плакала в трубку.
Лена медленно опустилась на табурет. Что-то сжалось внутри и разжалось, оставив странную пустоту. Три года она тянула эту бесконечную гонку.
— Трубы? — тихо переспросила она. — В прошлом месяце был забор. До этого — санаторий, потому что у нее «сердце прихватило». А еще раньше — зубы, новый холодильник и долг за квартиру, который она «случайно» накопила. Олег, это были ипотечные деньги. Чем мы будем платить? Твоей зарплаты в двадцать пять тысяч хватает только на продукты и твои обеды на работе.
— Я займу у Витьки! Или перехватим где-нибудь, — Олег раздраженно дернул плечом. — Что ты из меня монстра делаешь? Это же мать! Она одна, ей помочь некому. Ты просто эгоистка, Лена. Тебе жалко для пожилого человека.
В этот момент зазвонил телефон Олега. На столе завибрировало, высвечивая надпись «Мамуля». Он, покосившись на жену, включил громкую связь, видимо, надеясь, что жалобный голос матери смягчит сердце невестки.
— Олежек! — бодрый, командный голос Тамары Петровны заполнил маленькую кухню. Никаких слез там и в помине не было. — Деньги пришли, спасибо. Только ты мало кинул, там бригада говорит, надо еще десятку накинуть за срочность. И, слышь, я тут подумала, раз уж ремонт затеяли, может, и веранду перестеклить сразу? Чтобы два раза грязь не разводить. Переведи еще тысяч тридцать, а? У Ленки же вроде премия была.
Лена смотрела на мужа. Видела, как краснеют его уши, как он судорожно пытается убавить громкость, но пальцы не слушаются. Она посмотрела на свои сапоги, стоящие в коридоре — их нужно было менять еще в прошлом сезоне, подошва отходила, но она всё экономила. Вспомнила, как отказывала себе в походе к врачу, потому что «маме нужнее». Как тянула две работы, приходя домой затемно, чтобы приготовить этому мужчине свежий ужин, пока он лежал на диване и «искал себя».
Внутри стало спокойно и ясно, как будто она наконец решила задачу, над которой билась годами.
— Мам, я сейчас не могу говорить... — забормотал Олег.
Лена молча встала и вышла из кухни.
— Лен, ты куда? Лен, ну подожди! Она не так выразилась! — кричал ей вслед муж, но трубку не вешал, боясь обидеть маму.
Она достала с антресоли старую дорожную сумку. Вещи летели внутрь беспорядочным комом: джинсы, свитера, белье. С полки в ванной смахнула косметичку. Руки не дрожали. Наоборот, с каждой уложенной вещью дышать становилось легче, будто кто-то снимал с груди бетонную плиту.
Олег стоял в дверном проеме, растерянный, всё еще с телефоном в руке, из которого доносилось: «...и скажи ей, пусть не жмется, деньги — дело наживное, а здоровье матери — святое!».
— Ты чего устроила? — испуганно спросил он, видя, как жена застегивает молнию на сумке. — На ночь глядя? Из-за денег? Лен, ну я заработаю, я отдам... Ну хочешь, я подработку найду?
Лена выпрямилась, накинула пальто и посмотрела ему прямо в глаза. Впервые за долгое время она видела перед собой не партнера, не опору, а взрослого, капризного ребенка, который привык, что проблемы решает кто-то другой.
— Финансирование окончено, Олег. Я ухожу, а ты разбирайся со своей мамой сам. Я устала тянуть семью одна, пока муж спонсировал наглую свекровь. Банк не будет ждать, пока ты что-то найдешь. Ключи на тумбочке.
Она подхватила сумку и вышла в подъезд, не оглядываясь. Дверь захлопнулась, отрезав запах котлет и бубнящий голос свекрови.
На улице было свежо и ветрено, но Лена этого почти не чувствовала. Она набрала номер подруги: «Тань, можно я у тебя пару дней перекантуюсь? Я от Олега ушла... Да, совсем».
Первые недели дались тяжело. Пришлось снимать крохотную студию на окраине, денег в обрез, ипотечный банк звонил, требуя платеж. Лена объяснила ситуацию, подала на развод и раздел имущества. Оказалось, что если не кормить взрослого мужчину и не оплачивать бесконечные ремонты его мамы, то одной зарплаты вполне хватает и на съем жилья, и на жизнь, и даже на новые сапоги.
Тишина в новой квартире сначала пугала, а потом стала лечебной. Никто не требовал ужина, никто не включал телевизор на полную громкость, никто не упрекал ее в черствости.
Зима сменилась весной. Снег сошел, обнажая черный асфальт, солнце стало заглядывать в окна чаще. Лена шла с работы, неся в руках пакет с апельсинами и тюльпанами, которые купила просто так, для себя.
Возле подъезда стоял знакомый силуэт. Олег выглядел помятым, похудевшим, в куртке, которую давно пора было постирать. Увидев бывшую жену — спокойную, с рыжими волосами вместо привычного русого, который он всегда называл «приличным цветом», — он даже рот приоткрыл.
— Ленка... Привет.
— Привет, Олег. Зачем пришел?
— Да я так... Поговорить. Может, пустишь? Холодно.
— Говори здесь.
Он шмыгнул носом, пряча руки в карманы.
— Плохо мне, Лен. Мать совсем с катушек слетела. Как узнала, что денег больше нет, такой скандал закатила! Говорит, я никчемный, раз жену удержать не смог. Требует, чтобы я дачу продал, ей на операцию надо, теперь что-то с коленом. А я на работу устроился, грузчиком пока, но там платят мало, устаю как собака... Дома жрать нечего, прихожу, а она сидит, ждет, когда я приготовлю. Лен, вернись, а? Я всё понял. Мы с тобой... мы же команда были. Я зарплату тебе отдавать буду, честно!
Лена смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме легкой брезгливости и огромного облегчения, что это больше не её проблемы.
— Команда, Олег, это когда двое тянут лямку вместе. А я была тягловой лошадью. Знаешь, я недавно в отпуск путевку купила. Впервые за три года. На море полечу. А ты... ты разбирайся. Мама же святое.
— Лен, ну нельзя же так! Мы же в церкви венчались! — крикнул он, когда она уже поднесла карту к считывателю домофона. — Пропаду я без тебя!
Лена обернулась. Вспомнила то венчание — как мать Олега опоздала на сорок минут, потому что решила переделать прическу. Как батюшка устало ждал, а Лена стояла в неудобных туфлях, которые натирали ноги, и думала, что это просто нервы перед важным днем.
— Не пропадешь, — сказала она, и в её улыбке не было злорадства, только спокойствие. — Ты же у мамы самый лучший. Вот пусть она тебя и кормит.
Дверь подъезда закрылась. Лена вызвала лифт, вошла в кабину и посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на нее смотрела женщина, которая наконец-то научилась любить себя больше, чем чужие прихоти. Финансирование проекта «Хорошая жена для инфантила» было закрыто навсегда, и это было лучшее бизнес-решение в её жизни.