— Собирай манатки, Лена. Нечего тут глаза мозолить, — голос Тамары звучал не просто холодно, а с каким-то визгливым торжеством.
Свекровь швырнула на пол в прихожей мою старую спортивную сумку, которую достала с антресолей. Пыль взметнулась маленьким облачком, осев на начищенных ботинках моего мужа.
Олег стоял рядом с матерью, прислонившись плечом к дверному косяку, и старательно разглядывал рисунок на обоях, будто видел его впервые. Его молчание ранило сильнее, чем крики свекрови.
— Чего застыла? — Тамара уперла руки в боки, её необъятная грудь колыхалась от возбуждения. — Мы всё решили. Олежке жизнь устраивать надо. У него, слава богу, женщина появилась нормальная, перспективная, из хорошей семьи. А ты кто? Пять лет живёте, ни ребенка, ни котенка, только место занимаешь. Съезжай, ты нам мешаешь.
Я медленно перевела взгляд с багрового лица свекрови на мужа. Внутри всё сжалось в тугой комок, мешая дышать. В висках застучало, во рту пересохло.
— Олег? — тихо спросила я. — Ты тоже так считаешь? Ты выгоняешь меня на улицу? Зимой?
Муж наконец оторвал взгляд от стены, но в глаза мне так и не посмотрел.
— Лен, ну ты же понимаешь... Мама права. У нас с Ирой всё серьезно, она ребенка ждет. Ей покой нужен, простор. А ты... ну, ты к своей матери в деревню поезжай. Там воздух свежий, полезно.
— Полезно?! — я почувствовала, как к горлу подступает истерический смешок. — То есть, пока я тебя кормила, обстирывала, пока кредит твой за машину платила со своей зарплаты — я была нужна. А теперь, когда «Ира из хорошей семьи» на горизонте замаячила, меня можно как старую ветошь выбросить?
— Ты деньги-то не считай! — голос свекрови сорвался на верхней ноте, она сделала шаг ко мне. — Ты в квартире моего сына жила, на всем готовом! За аренду не платила, считай, это твоя плата была! Скажи спасибо, что сейчас полицию не вызываем, чтобы тебя вышвырнули за незаконное проживание! Даю тебе час. Чтоб духу твоего здесь не было! А ключи на тумбочку положи.
Они стояли передо мной — два родных человека, ставшие в одно мгновение чужими и отвратительными. Тамара уже мысленно переставляла мебель для новой невестки, а Олег просто хотел, чтобы неприятная сцена быстрее закончилась.
Я смотрела на них и чувствовала, как слёзы высыхают, так и не успев пролиться. Вместо обиды поднималась холодная, расчетливая ярость. Они настолько привыкли считать меня бессловесной тенью, что совсем забыли реальность. Или предпочли её не помнить в угоду своим фантазиям.
— Значит, квартира твоего сына? — переспросила я, голос мой стал неожиданно твердым и звонким.
— Конечно! — фыркнула свекровь. — Мой муж, царствие ему небесное, на неё деньги копил, сыну помогал!
— Помогал, — кивнула я, проходя в комнату. Не обращая внимания на их возмущенные возгласы, я открыла верхний ящик секретера. Руки не дрожали. Я достала плотную папку с документами. — Только вот память у вас, Тамара, избирательная. Помогал он ремонтом. Обои клеил. А покупала квартиру я.
Я вернулась в коридор и развернула перед их носами свидетельство о собственности.
— Читайте. Вслух.
Лицо Олега стало серым. Он-то знал правду, просто за пять лет так удобно устроился под крылом моей заботы, что сам поверил в свою значимость. А вот у Тамары глаза округлились, став похожими на две пуговичные дырки.
— Дарственная... — просипела она, хватая ртом воздух. — От отца... Дочери... Дата... За месяц до свадьбы...
— Именно, — я выхватила бумагу из её дрожащих рук. — Квартира подарена мне моим отцом. Это не совместно нажитое имущество. Олег здесь даже не прописан, у него прописка в вашем, Тамара, бараке на окраине.
Тишина в коридоре стала звенящей. Было слышно, как на кухне капает вода из крана, который Олег обещал починить полгода назад.
— Леночка, — начал муж, и голос его предательски дрогнул, в нём появились заискивающие нотки. — Ну зачем ты так официально? Мама просто погорячилась, она же пожилой человек, давление, нервы... Мы же семья. Ну какая Ира? Это так, мимолетное...
— Молчать! — рявкнула я так, что Олег вжал голову в плечи. — Спектакль окончен. Иллюзии ваши я только что разбила вдребезги. Квартира моя. Вон отсюда!
— Ты не имеешь права! — закричала свекровь, но уже без прежнего запала, пятясь к двери. — Я на тебя в суд подам! Мы столько денег вложили! Шторы! Люстра в зале!
— Люстру можете забрать, — я шагнула к двери и распахнула её настежь. С лестничной площадки тянуло холодом и запахом жареной картошки от соседей. — Прямо сейчас отвинчивайте и уходите. Вместе со шторами и с вашим драгоценным сыном. Даю вам полчаса.
Олег попытался схватить меня за руку:
— Лен, ну куда я пойду? Ночь на дворе... Давай поговорим спокойно, обсудим...
Я брезгливо стряхнула его руку.
— К Ире иди. Или к маме. Мне всё равно. Ты только что выгонял меня в деревню, забыл? Бумеранг, Олег, штука быстрая.
Свекровь, поняв, что бой проигран, с неожиданной прытью кинулась в комнату — спасать «свое имущество». Я стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и наблюдала, как они суетливо набивают пакеты вещами Олега, как Тамара, кряхтя, пытается снять гардины, проклиная меня на чем свет стоит.
Через сорок минут дверь за ними захлопнулась. Они опоздали на десять минут, но мне уже было всё равно. Я дважды повернула замок, накинула цепочку и прислонилась спиной к двери. В квартире было тихо и пусто, у порога валялась забытая ими спортивная сумка — та самая, что Тамара швырнула в самом начале.
Я подняла сумку, отнесла на балкон к остальному хламу. Потом вернулась на кухню и наконец починила тот проклятый кран. Вода перестала капать. В тишине я открыла окно настежь — пусть морозный воздух выдует их запах из моего дома.
Мне никогда ещё не было так легко дышать.
Спасибо за прочтение👍