— Ой, Игорёк, ну зачем так тратиться? — жеманно взмахнула руками Тамара Ивановна, поправляя на шее новый шёлковый шарфик. — Хотя, с другой стороны, матери нужно питаться хорошо. Возраст, сама понимаешь.
Лена смотрела, как кассирша пробивает банку дорогой икры, копчёную колбасу, форель в вакуумной упаковке. Пальцы на ручке старой сумки онемели — она сжимала её так крепко, что кожа побелела. В кармане куртки лежали последние двести рублей. На хлеб и молоко до аванса. Ещё две недели.
Игорь, расплывшись в довольной улыбке, достал из портмоне банковскую карту. Ленину карту. Ту самую, на которую вчера пришла её премия за квартал, заработанная бессонными ночами над отчётами.
— Ничего, мам, для тебя не жалко, — бархатным баритоном произнёс муж, прикладывая пластик к терминалу.
— Как же тебе повезло с мужем-добытчиком, Леночка! — громко, чтобы слышала и кассирша, и очередь, провозгласила свекровь. — Не мужчина, а надёжный! Всё в дом, всё для семьи. А ты стоишь, губы надула. Учись благодарности, милая.
Лена промолчала, лишь крепче сжала ручку сумки. «Добытчик». Это слово эхом отдавалось в голове, пока они шли к парковке. Игорь гордо катил тележку, доверху набитую деликатесами, которые отправятся в холодильник его мамы. В их собственном холодильнике со среды лежали только кефир и три яйца.
Эта схема работала безотказно уже три года. Зарплата Игоря — сто восемьдесят тысяч — это «фонд будущего», неприкосновенный запас на ипотеку, машину, дачу и светлые перспективы. Зарплата Лены — восемьдесят пять тысяч — это «текущие расходы». Еда, коммуналка, бензин, одежда. Вот только «будущее» всё никак не наступало, а «текущие расходы» росли, как снежный ком, особенно с аппетитами Тамары Ивановны.
— Ленка, ты чего кислая такая? — спросил Игорь, когда они высадили свекровь и отнесли пакеты к ней на третий этаж. — Мама права, могла бы и повежливее быть. Она нам, между прочим, трёшку завещать собирается.
— Игорь, это была моя премия. Я хотела купить себе зимние сапоги. У моих подошва отвалилась, я каждое утро картонку подкладываю. К обеду носки мокрые насквозь, — тихо сказала Лена, глядя на дорогу.
— Ну начинается! — муж закатил глаза. — Купим мы тебе сапоги. В следующем месяце. Сейчас у мамы юбилей скоро, надо подготовиться. И вообще, мы же семья, бюджет общий. Твоё — наше, моё — наше. Я же откладываю!
— И сколько мы уже отложили? — вдруг спросила она. — Покажи счёт.
Игорь напрягся, пальцы сжались на руле.
— Ты мне не доверяешь? Я кручусь как белка в колесе, инвестирую, ищу выгодные вклады, а ты с проверками? Низко, Лена.
Вечером он демонстративно собрал вещи и уехал ночевать к матери, «обидевшись» на меркантильность жены. Лена сидела на кухне, глядя на пустую смс-ку от банка. Остаток на карте: триста рублей. До аванса две недели. А в прихожей стояли его ботинки за пятнадцать тысяч, купленные неделю назад, потому что «статус обязывает».
Утром Лена зашла на сайт ГИБДД проверить штрафы — и обомлела. Новая машина, зарегистрированная на Игоря месяц назад. Та самая, о которой он «мечтал в будущем». Он купил её. Молча. На те самые накопления, которые они якобы собирали на квартиру. А ей сказал, что деньги вложены в долгосрочные акции.
Её затошнило по-настоящему. Пришлось остановиться, держась за стену в коридоре. Всё сложилось в одну картину: его зарплата — это его игрушки. Её зарплата — это его комфорт и содержание его мамы. А она — просто удобный банкомат с функцией уборки и готовки.
В тот день Лена впервые за пять лет ушла с работы пораньше. Она зашла в банк и закрыла старый счёт, выпустив новую карту, к которой у Игоря не было доступа. Затем поехала в торговый центр и купила сапоги. Дорогие, кожаные, на натуральном меху.
Дома было тихо. Игорь позвонил ближе к семи:
— Зай, мы тут с мамой в магазине бытовой техники. У неё стиралка барахлит, решили обновить. Тут акция шикарная, я уже на кассе. Скинь пин-код от твоей кредитки, а то я ту карту, зарплатную, дома забыл кажется.
Голос его был уверенным, хозяйским.
— Пин-код? — переспросила Лена, разглядывая свои новые сапоги. — А у меня нет кредитки, Игорь. Я её закрыла.
Повисла пауза. Долгая, тяжёлая.
— В смысле закрыла? — голос мужа дрогнул, срываясь на визг. — Ты в своём уме? Мы уже доставку оформляем! Мама выбрала машинку с сушкой! Чем я платить должен?!
На заднем фоне взвизгнула Тамара Ивановна: «Игорёк, ну что там?! Они уже упаковывают!»
— Ну ты же добытчик, Игорёк, — спокойно, с лёгкой усмешкой ответила Лена. — У тебя же накопления, инвестиции... А, нет, стоп. У тебя же новая машина. Продай её. Или попроси маму — она ведь трёшку завещает.
— Какая машина? Ты откуда... Лен, не дури! Переведи деньги сейчас же, перед людьми стыдно!
— Стыдно — это когда у жены сапоги картонкой заклеены, а муж маме икру покупает. Разбирайся сам. И, кстати, можешь оставаться у мамы насовсем. Квартира-то, напоминаю, моя, добрачная. Завтра приеду, поменяю замок.
Она нажала «отбой» и заблокировала номер. Телефон ещё несколько раз вспыхивал, показывая пропущенные от свекрови, но Лена даже не смотрела. Она заварила себе чай, тот самый, дорогой, который Игорь обычно прятал для «особых гостей», и впервые за долгое время почувствовала не тошноту, а невероятную лёгкость. Будто с плеч свалился тяжёлый мешок с чужими долгами и пустыми обещаниями.
«Добытчик», — усмехнулась она. Теперь ему действительно придётся что-то добывать. Например, совесть. Или хотя бы деньги на стиральную машину для мамы.
Спасибо за прочтение👍