Запись третья.
Меня нашли возле машины. Вернее, той груды металла, которая от нее осталась. Об этом мне сегодня рассказал врач. Когда ребята из МЧС спустились вниз, я лежал на камнях у реки и был без сознания.
Читать сначала https://dzen.ru/a/aWp2ijmZjn58dMmx:
Поначалу они приняли меня за кого-то другого. Решили, что я лежу у реки в этом месте по случайному совпадению. Проверили машину, водителя внутри не оказалось. И они продолжали искать его тело еще пару часов. Меня же подняли наверх и передали бригаде скорой помощи. Те положили меня на носилки, загрузили в машину. И уже там полицейский патруль идентифицировал меня как владельца разбившегося автомобиля. Вот тут у них самих, у бригады скорой помощи, у спасателей из МЧС и всех случайных зевак приключился настоящий шок.
Как я оказался там, откуда меня подняли, каким чудом вылетел из салона, они объяснить не смогли. Машину искорежило настолько, что останься я внутри, меня бы там просто расплющило. Видимо, я выпрыгнул в самом начале падения. Но тогда остается загадкой, как я умудрился пролететь почти двести метров с крутого скального обрыва и упасть на камни, не получив никаких повреждений. Совсем никаких, на мне нет даже ушибов. Тогда меня спешно доставили сюда, и уже в больнице я пришел в себя. И оказалось, что у меня полнейшая амнезия. Да и вообще полная прострация, я не вполне осознавал себя первые сутки.
Родных у меня нет, но такого количества посетителей больница не видела никогда, со времён своего основания, сказал врач. Сюда пришла половина города и все верхнее село, откуда ехал школьный автобус.
На мне нет никаких повреждений, то есть и головой я тоже не ударялся. И поэтому моё странное состояние и потеря памяти для него является совершеннейшей загадкой.
Знал бы он, какие загадки терзают меня самого! Но я пока никому и ничего не говорю. У меня такое странное ощущение, будто всё вокруг не совсем настоящее. И врач этот тоже. Будто я прожил всю жизнь не здесь. Мне сложно это объяснить, но всё вокруг знакомое и незнакомое одновременно. Даже вкус воды я не узнаю, даже запахи цветов, когда гуляю по территории внутреннего двора.
А ещё, сегодня я вспомнил новый эпизод из того дня. Он не открыл мне тайну двух воспоминаний, но теперь, по крайней мере, я знаю, что я делал в горах в тот день.
Воспоминание очень яркое и подробное. Тем удивительнее, ведь ещё вчера я помнил о том времени вообще ничего.
Я проснулся и, открыв глаза, первым делом увидел в тусклом свете знакомый свод палатки. Желтый, с двумя вентиляционными сетками в самом верху. Моя старая палатка.
Меня разбудил будильник, установленный на телефоне и назойливо пиликающий где-то в глубине спальника. Нащупав, я отключил его и выглянул наружу. Над горами начинал подниматься рассвет. За этим я приехал сюда вчера вечером, и потому остался ночевать в горах в палатке. Холодный утренний свет был еще сероватым, как бы скрывая рельефы и делая окружающие горы плоскими и серыми. Я сверился с приложением в телефоне, до восхода солнца оставалось еще шестнадцать с половиной минут. И я подошел к машине и открыл багажник. Там с вечера осталась стоять собранная газовая горелка. Плеснул из бутылки воды в свою походную турку, насыпал кофе из жестяной коробочки и поставил на огонь. Пока она нагревалась, я вытащил с заднего сидения сложенный штатив и рюкзак с фотоаппаратом. Установил на выбранный ракурс и, прикинув про себя, подкрутил настройки на рассветный свет.
Кофе как раз начал шипеть и подниматься в турке, когда я вернулся к машине. Я удобно сел в складное брезентовое кресло, поставив его так, чтобы видеть равнину там, далеко-далеко, где сходят на нет оба боковых хребта, огораживающие это ущелье с Востока и Запада. Стояли уже почти по-летнему длинные дни конца мая, и эклиптика солнца на восходе достигала северо-востока. Туда же выходило и ущелье, я сверился с компасом в часах. Я никогда до этого не видел восхода солнца над горизонтом дальней равнины, окруженной цепями гор, с высоты, хотя и ночевал в горах множество раз. Обычно места ночевок окружены хребтами и восход солнца виден только как окрашивающиеся в рассветные краски снежные горы.
Расчет оказался верен, и я вскоре увидел, как из-за края земли показался краешек красного диска. Это было невероятное зрелище. Я не надеялся на это, и место ночевки выбирал исходя из других соображений, а именно ракурса на гору ДумалаТау. Но, глядя на это невероятное рождение нового дня там, далеко-далеко, настолько далеко, что был виден изгиб земного шара. В дрожащем мареве медленно, но в тоже время очень быстро, поднималось красное солнце. Я так залюбовался этим, что забыл, зачем я здесь и, вдруг вспомнив, порывисто вскочил на ноги. Фотоаппарат смотрел на нужный ракурс, я щелкнул по кнопке включения и посмотрел на гистограмму. Все было верно, навыки, приобретенные за долгие годы, не подвели. Настройки были выставлены идеально на текущий свет. Я же фотограф, и это мое единственное занятие. Сюда меня привело желание поучаствовать в фотоконкурсе, объявленном Русским географическим обществом с более чем заманчивым призовым фондом. Выиграв даже нижнее призовое место, можно было бы прожить полгода, не работая. А кроме конкурса, мой маленький фотосалон в Нальчике пополнится новыми фотокартинами, которые неплохо покупают туристы в последнее время.
Я сделал те самые кадры, которые и представлял. Это была, наверное, самая интересная серия, из всех моих горных пейзажей. Идеи прилетали из ниоткуда и тут же воплощались в жизнь. Восход солнца длится всего несколько минут, окрашивая горные вершины в розовые тона. И этого времени мне хватило, чтобы сделать в три раза больше, чем я рассчитывал. Как жаль, что мне никогда не придется увидеть эти фотографии. Аппарат погиб в машине, как и все остальное мое снаряжение, мои объективы, моя любимая палатка и кресло…
Вспоминая то утро, я как будто снова живу в нем. Живу в своем привычном мире. А, возвращаясь от воспоминаний к настоящему, снова чувствую себя будто в чужом теле и чужой жизни.
Отсняв все кадры, я собрал свои вещи, сложил палатку, упаковал все в машину и поехал вниз, мечтая о хорошем завтраке дома. Было начало седьмого утра. Правда в пути меня задержал внезапно начавшийся ливень. Такая уж у нас погода в горах, особенно в конце мая. Ясное утро вдруг на глазах превращается в серый, мрачный день. Поднимаешь голову, а вместо голубого неба, без единого облачка, видишь плотную пелену грозовых туч. Перемена всегда происходит настолько быстро, что не успеваешь ее заметить. Вдруг небо пронзают яркие вспышки молнии и уши, на такой высоте, разрывает оглушающим громом. С неба, кажется, льются сплошные потоки воды, окружающий горный пейзаж растворяется в этих потоках. Мне даже пришлось остановиться и некоторое время переждать, и без того опасная дорога стала просто не проезжаемой. Наверное, минут десять я простоял на месте, слушая эти страшные раскаты и выключив ставшие бесполезными «дворники», а потом молния ударила где то прямо рядом со мной. Я чуть не ослеп от яркости той вспышки и некоторое время просидел зажмурившись. Очухавшись от шока, я включил «дворники» и снова поехал вниз, решив, что на месте оставаться еще опаснее, но тут дождь как раз стал прекращаться. Эти штормовые весенние ливни всегда заканчиваются также стремительно, как и начинаются. Одновременно посветлело. Я посмотрел в небо и увидел, как остатки темных грозовых облаков уходят на восток за водораздельный хребет. Спустившись в селение, я с удивлением отметил, что прошел час с того момента, как я выехал, хотя спускаться там не дольше пятнадцати минут. Но, наконец, горные грейдерные и гравийные дороги остались позади, дальше из селения уже ведет асфальтированная дорога регионального значения, и по ней до Нальчика оставалось ехать тоже примерно час. Предвкушая, как залезу в горячий душ, а потом пожарю на завтрак яичницу, я вывернул на главную улицу, в конце которой уже был виден белый дорожный знак, с названием села, перечеркнутый красной линией. Было начало восьмого, и если больше не задерживаться, то я еще и успею сегодня открыть свой салон в девять. И вот, через несколько минут, я увидел в зеркале желтый автобус…
Я силюсь вспомнить, что же было дальше, но результат все тот же. Я хорошо помню старика в старомодной шляпе за рулем старенькой «Волги». И одновременно помню, что ни одной встречной машины за всю дорогу не было, и главное - не было во время обгона. Я отлично помню два снесенных бетонных блока и сломанную березу, и одновременно, как мой собственный капот мнется об эти же самые блоки и как меня сносит вниз весом автобуса. Я не схожу с ума, я уверен в этом. И я надеюсь, очень надеюсь, что смогу вспомнить больше. Я буду стараться изо всех сил.
Часть третья, заключительная: