Запись четвертая.
Наконец-то я вспомнил всё. И это меня пугает теперь еще больше, чем та странная неизвестность, в которой я прожил все это время. Лучше бы я ничего не вспоминал! Наверное, со временем, раны затянулись бы сами собой. И я мог бы вернуться к обычной жизни, и просто забыть обо всем этом.
Читать сначала: https://dzen.ru/a/aWp2ijmZjn58dMmx
Теперь мне понятно странное состояние и ощущение, будто я не на своем месте.
Я опишу все по порядку и пусть эта запись останется здесь.
Возможно, ее однажды найдут и прочтут. Сам же я никому и никогда не расскажу о том, что случилось тем майским утром. Такое не может помнить психически здоровый человек и меня, несомненно, запишут в сумасшедшие.
Помню, как автобус обогнал меня и, едва не зацепив кормой, помчался дальше. Его стоп-сигналы ярко горели. Встречная старенькая «Волга» появилась из-за виража и шарахнулась от него, выехав на обочину и с юзом затормозив, уткнулась железным бампером в куст облепихи. Я проехал мимо неё и видел как водитель, старик в старомодной широкополой шляпе, проводил нас ошарашенным взглядом. Я понял, что у автобуса отказали тормоза, и водителю ни за что его не удержать. Ближайшие километра три дорога идет под уклон. За этим виражом будет прямая, а за ней снова плавный вираж, который закончится крутым поворотом, и вот там… Доскональное знание дороги, опыт вождения разной техники моментально подсказали мне единственный способ его остановить. Или, вернее, попытаться остановить. Нога сама выжала сцепление, а рука включила вторую передачу.
А потом я помню, как она задрожала на рычаге. Ужас сжал сердце, будто ледяной ладонью, и даже стало трудно дышать. Левая нога снова выжала сцепление, и я перевел рычаг на четвертую передачу, ненавидя самого себя. Автобус снова стал отрываться от меня и уезжать вперед. Вот он вышел на прямую, где его можно было обогнать. Вот проехал ее половину. Точка не возврата пройдена, теперь, как бы я ни хотел, я уже не смог бы ему ничем помочь. Скоро он скрылся из поля зрения, уехав за плавный вираж. Через полминуты я проехал это место и увидел впереди то, что знал заранее. Там, где дорога резко уходила влево, не хватало двух бетонных блоков. Молодая березка, с тонким стволом, росшая на самом краю, была переломлена у самого основания и лежала на земле. Черные следы, оставленные большими колесами, вырвавшими чахлую травку с коротенькой обочин, вели за край и обрывались.
Я затормозил. Как оглушенный вылез из за руля и подошел к краю. Я хотел посмотреть вниз, но не мог. Ведь это же я их убил. Я же знал, что случится, я же заранее знал, что будет, если не попытаться им помочь. Я струсил, и они… Что же пережили эти дети?
Слезы душили меня, я не мог вдохнуть. Хотел закричать, но из горла вырывалось только негромкое, низкое мычание. Неподъемной тяжестью грудь сдавило бессилие. Сквозь пелену слез я увидел, как рядом остановилась машина, та самая старенькая «Волга». Значит, придя в себя, он развернулся и помчался на помощь. Из-за руля вылез старик в широкополой шляпе и молча подошел к краю. Он простоял так несколько секунд, а потом порывисто развернулся и взмахнул руками.
Яркий белый свет, едва не ослепивший меня, и грохот, от которого, казалось, я просто оглохну. Молния ударила прямо рядом со мной. Я снова включил «дворники» и, тронувшись с места, поехал дальше. Стоять тут, по-моему еще опаснее.
Я спускаюсь в село, снова вижу белый знак с названием населенного пункта, перечеркнутым наискосок красной чертой. Позже я снова вижу автобус. Он обгоняет меня, едва не зацепив высокой кормой. Вот только старика на «Волге» в этот раз там нет.
Это все было со мной, я не мог бы придумать такие подробные воспоминания. И старик на «Волге» что-то знает об этом. Должен знать, ведь он был там, он взмахнул руками, и…
Я должен найти его. Думаю, это не трудно, он, скорее всего, живет в том селе. И откуда-то возвращался домой.
Итак, я продолжаю свою запись. Прошло всего два дня с тех пор, как я поставил прошлую точку, но, кажется, это было в прошлой жизни.
Позавчера я сразу же выехал из дома и отправился на поиски. Новая машина мне совсем не нравится, хотя она точно такая же, как старая. Просто она не моя, я чувствую себя в ней так, будто одолжил ее у малознакомого человека. Мое портмоне с паспортом, правами и теми деньгами, что лежали внутри мне передали еще в больнице. Спасатели вытащили из машины. А на регистрацию я так и не поехал, хотя прошло уже шестнадцать дней с ее покупки. Просто вожу с собой ПТС.
С первого раза деда я не нашел. Я искал его машину на улицах и во дворах, благо заборы там по большей части из сетки, через которую отлично видно. Но ее не было. Тогда я поехал на центральную площадку, в центре села, где стоит памятник красноармейцам. Там стоит единственный магазин, и продавщица наверняка знает каждого жителя.
Так и оказалось. Бойкая, полноватая женщина лет сорока пяти знала всех. И того, кто ездит на старой, светло-серой «Волге» и носит широкополую шляпу, опознала как Алима, живущего совсем рядом.
- Но, если машины возле двора нет, то значит, спустился в город. Он торгует на козьем рынке, продает туристам мед со своей пасеки. Мед у него очень хороший.
Я сразу же отправился обратно в город, но на козьем рынке уже почти никого не было, наступил вечер.
Вчера с утра я отправился прямо туда и, простояв у въездного шлагбаума, увидел, как заезжает знакомая «Волга»
- Реальность нельзя изменить, – рассказывал мне старый Алим.
Мы сидели в его «Волге», припаркованной на стоянке. Когда он увидел, что я подхожу к его машине, он пристально посмотрел на меня. А потом открыл окошко и помахал рукой, приглашая сесть к нему внутрь.
- Реальность нельзя изменить, но можно изменить ход событий в одном месте.
- Кто ты?
- Один из тех, кто присматривает за нашим миром и оберегает его покой.
- Я ничего не понял.
- Не спрашивай больше об этом. Я сказал и так больше, чем можно. Но ты и так невольно знаешь куда больше, чем можно. Скажу только, что я не один, у каждого есть свой участок, где наш мир тесно пересекается с другим. Я так долго живу в Безенги, что сельчане и не помнят, что когда-то меня там не было.
- Что ты сделал со мной?
- Я изменил ход событий. Это не проходит бесследно, ткань времени вибрирует, когда в нее вмешиваются. Как круги от брошенного камня расходятся по спокойной воде. И я не знаю, чем может закончиться такое вмешательство. Я слышу, как все вокруг до сих пор звенит. Этот тревожный звон не стихает ни на минуту. Я чувствовал это, чувствовал, что это опасно, и тогда, когда решился вернуть автобус и тебя назад, как чувствуешь тепло, когда подносишь руки к огню. Но все равно не смог не вмешаться. Нельзя трогать течение времени и череду событий, и больше я никогда этого не сделаю. Теперь остается надеяться, что все выровняется само собой, и снова наступит баланс.
- Они все должны были погибнуть, но теперь продолжают жить, - проговорил я задумчиво.
- Да. Живут, совершают поступки, оставляют следы. Те следы, которых нет, не должно быть на этой спокойной воде. - Он обвел глазами видимую через лобовое стекло землю и небо.
- А как же я? Почему меня ты оставил в живых, я ведь должен был разбиться в машине.
- Ты ничего не понимаешь. Ты думаешь, я изменил, переписал время так, как мне хотелось? Заставив тебя не струсить? Нет, я не мог бы этого сделать, как бы ни хотел. Я всего лишь вернул назад автобус и тебя. Время от этого не остановилось, оно неподвластно ничему. Мы все живем в одном великом времени. Просто и ты и автобус исчезли из того отрезка, исчезло и падение. И вы проехали по этой дороге из села на двадцать минут позже.
- Вот почему прошел час, там, над селом… - Меня ошарашила догадка. И друг еще одна догадка пронзила мозг. – А как же они? Что они помнят?
- Им сняться кошмары, ты правильно понял. Потому что они тоже помнят собственную гибель. Но и их родители и они сами думают, что это от пережитого страха. У них это пройдет и они никогда не смогут вспомнить по-настоящему.
- Если ты вернул автобус и меня назад и дал еще раз проехать эту дорогу, то почему все повторилось не в точности, как и в первый раз?
- Пройти этот путь. Не только проехать этот отрезок дороги. Время не предопределено, мы сами совершаем наши поступки. То, что именно ты оказался там, один из немногих людей кто был способен вмешаться и переломить ход события, не моя заслуга. Именно ты мог бы их спасти. Но струсил. А потом искренне раскаялся в собственной трусости. Я вмешался и вернул все обратно. И ты, во второй раз, спас их сам. Ты сам решил сделать то, что сделал. Наверное, потому что ты уже пережил этот момент ранее и какая-то частица сознания помнила ужас горького раскаяния. Он попал на чашу весов, в тот самый момент, когда ты принимал решение. А почему ты не погиб, для меня такая же загадка, как и для тебя. Время не предопределено, но саму ткань нельзя перепрясть. Я думаю, ты слишком важная часть ткани великого времени и просто не можешь погибнуть сейчас.
Ты сам решаешь и сам совершаешь поступки, ты мог бы выпрыгнуть из машины в последний момент, но ты этого не сделал.
- Я даже не вспомнил об этом. А если бы и вспомнил, то все равно бы не смог. Меня сковало параличом, я не мог даже крикнуть.
- Поэтому ты оказался лежащим на камнях внизу, рядом с разбитой машиной, совершенно невредимый. Это вмешательство более могущественных сил. Тебя забрали из падающей машины и положили невредимым внизу.
- А память я потерял потому же?
- Уверен, да.
- А..
- Хватит вопросов. Я рассказал тебе все, что мог. А о том, что ты хочешь спросить я ничего не знаю. Но, думаю, ответы на свои вопросы ты еще узнаешь.
Я ушел от Алима совсем другим человеком, чем был еще час назад. Мой маленький, уютный и понятный мир рухнул до основания. Мой салон, мои фотографии, вся моя жизнь. И я оказался в каком то новом, громадном настолько, что я не смогу этого даже вообразить, мире. Холодном и чужом. В котором, видимо, у меня есть некое предназначение.
Опубликованы записи из дневника, найденного в квартире пропавшего полгода назад фотографа из города Нальчик. Он прославился на всю страну после того, как рискуя собственной жизнью, остановил перед обрывом школьный автобус, у которого отказали тормоза. Вел уединенный образ жизни, близких родственников не имел. Всего через семнадцать дней после своего чудесного спасения, он вышел из дома и больше его никто не видел. Квартира осталась закрытой, вентили газа и воды перекрыты, будто он знал, что уходит надолго. Дневник найден в ящике письменного стола, вскрытого в рамках уголовного дела о пропаже.
Все имущество осталось не тронутым, фотосалон был заперт, нигде не было следов взлома, признаков пропажи вещей также не обнаружено. Новый внедорожник, подаренный фотографу родителями спасенных детей, остался стоять во дворе. Он его так и не оформил на себя.
Еще известен один странный факт. После выписки с ним связывались из администрации президента, по вопросу готовящегося награждения, но он наотрез отказался.
Канал автора в МАКС: https://max.ru/zapiski_gg