Март наступал робко — то присыплет снегом, то одарит ярким солнцем, от которого на крышах начинали звенеть первые капли. Настя, выйдя утром из дома, замерла: вдоль тропинки, будто тонкие жилы, пробивались ручьи. Они несли с собой прошлогодние листья, мелкие щепки, обрывки бумаги — и вместе с ними что‑то новое, неуловимое: запах талой земли, обещание перемен.
В тот день в ФАПе было непривычно шумно. Приехала бригада из районной больницы — проверяли оборудование, сверяли журналы, задавали вопросы. Настя отвечала чётко, показывала записи, демонстрировала аптечные запасы.
— Неплохо, — кивнул старший, седовласый терапевт. — Для сельской местности — очень неплохо. Но вам бы помощника.
— У меня есть добровольные помощники, — улыбнулась Настя. — Марина с детьми лекарства разносит, Иван Петрович дрова колет, тётя Глаша травы собирает.
Врач усмехнулся:
— Это не штатная единица. Но видно — люди вас ценят.
Когда они уехали, Настя села за стол, разглядывая бланк с печатью: «Рекомендовано рассмотреть вопрос о расширении штата ФАПа».
«Расширение… — подумала она. — А я готова?»
Вечером к ней зашла Марина — не одна, а с соседками. Все притихли у порога, переглядывались, пока старшая, Анна Петровна, не решилась заговорить:
— Насть, мы тут посоветовались… Ты одна не справишься. Весна — время тяжёлое: и простуды, и обострения, и роды могут случиться. Надо тебе помощницу.
Настя хотела возразить, но Марина перебила:
— Мы уже нашли. Лизу. Она фельдшер, правда, без опыта, но добрая, старательная. И местная.
— А если она не справится? — осторожно спросила Настя.
— Так ты научишь, — просто сказала Анна Петровна. — Ты же научилась.
Настя молчала. Перед глазами встало её первое дежурство в деревне — перепуганная мать, лихорадящий ребёнок, дрожащие руки над шприцем. Тогда ей никто не помогал. А теперь…
— Хорошо, — кивнула она. — Давайте попробуем.
Лиза пришла на следующий день — худенькая, с большими испуганными глазами.
— Я так боюсь ошибиться, — прошептала она, глядя на медицинский шкаф.
— Бояться — нормально, — сказала Настя, вспоминая свой разговор с Анной Фёдоровной. — Страх — это сигнал: «Будь внимательнее». Главное — не убегать от него.
Она показала Лизе, как заполнять журналы, как измерять давление, как слушать лёгкие. Потом они вместе пошли на обход.
У старушки Марфы Лиза замерла над градусником:
— Тридцать восемь и шесть… Это много?
— Много, — спокойно ответила Настя. — Но не смертельно. Давайте думать, что делать.
И пока Лиза записывала назначения, Марфа тихо сказала Насте:
— Ты смотри, как она старается. Ты правильно сделала, что взяла её.
Через неделю Лиза уже сама принимала первых пациентов. Настя наблюдала со стороны — как та терпеливо выслушивает жалобы, как переспрашивает, как сверяется с учебником.
«Она делает это по‑своему, — поняла Настя. — Не так, как я. Но это не значит — хуже».
Вечером, когда Лиза ушла, Настя села у печи и написала в дневнике:
«Сегодня я поняла: учить — это не передавать знания. Это — давать право на ошибки. И верить, что человек справится. Потому что однажды кто‑то поверил в меня».
Весна набирала силу. Снег таял, обнажая чёрную землю, а вдоль дорог уже пробивалась первая трава — бледная, но упрямая.
Настя шла по деревне, и её догонял смех детей, звон ведер, скрип калиток. Всё это звучало как музыка — та самая, которую она не слышала в городской суете.
У колодца её остановила тётя Глаша:
— Вижу, ты теперь не одна. Хорошо. Одно дерево ветер ломает, а лес — нет.
Настя улыбнулась:
— Вы всегда знаете, что сказать.
— Просто вижу, как ты растёшь. Не вверх, а вглубь. Как корни.
Вечером Анна Фёдоровна поставила на стол пирог с брусникой:
— Ну что, доктор, теперь у тебя есть преемница.
— Она не преемница, — поправила Настя. — Она — партнёр.
Старушка кивнула:
— Вот и хорошо. Значит, ты не просто лечишь. Ты оставляешь след.
Настя посмотрела в окно. За стеклом, в темноте, мерцали огни соседних домов — как звёзды, разбросанные по земле. Каждый светил по‑своему. Каждый был нужен.
Она знала: впереди ещё много трудностей. Но теперь у неё были не только обязанности — у неё были люди. Её люди.
А это значило, что она на своём месте.
Начало истории здесь. Продолжение здесь.
История девушки, которая поехала покорять столицу здесь.