Турка сбежала в тот самый момент, когда Валентина Ильинична произнесла слово «ультиматум». Кофейная пена шипела на раскалённой конфорке, наполняя кухню горьким запахом, но никто не обратил на это внимания. Напротив свекрови, демонстративно уткнувшись в экран смартфона, сидел Антон. Он листал новостную ленту с таким видом, будто проблемы мировой экономики волновали его куда больше, чем происходящее в собственной квартире.
— Леночка, ты же понимаешь, я не о себе думаю, — голос Валентины Ильиничны тёк, как патока, но в этой сладости чувствовалась стальная стружка. — Возраст не прощает. Вчера давление скакало до небес, завтра сердце прихватит — и всё. А «скорая» к нам в район едет часа полтора, если повезёт. У вас здесь центр, медицина совсем другая, статус...
Елена молча вытерла плиту. Этот разговор не начался полчаса назад. И даже не месяц. Это была методичная осада, растянувшаяся на полгода, и сегодня должен был состояться решающий штурм.
— Валентина Ильинична, — ровным голосом произнесла она, ставя перед свекровью чистую чашку, — вы знаете мою позицию. Регистрация фиксирует место жительства. Но прикрепиться к поликлинике можно по заявлению, прописка для этого не обязательна.
— Заявление, заявление... — Свекровь поморщилась и поправила массивную брошь на лацкане жакета. — Ты меня, как чужую, гоняешь по кабинетам. А я, между прочим, мать твоего мужа. Антон, ну хоть ты скажи что-нибудь!
Антон отложил телефон. Взгляд его метался между женщинами — неуверенный, бегающий.
— Лен, ну правда же. Чего ты упираешься? Это простая формальность. Мама не собирается здесь жить постоянно, ей нужен только штамп. Для спокойствия. И льготы там получше. Тебе что, жалко?
Пять лет брака. Елена смотрела на мужа и думала, как изменился этот человек. Квартира, доставшаяся ей от отца задолго до свадьбы, всегда была её личной территорией, её крепостью. Антон переступил её порог аспирантом с потёртым рюкзаком, набитым книгами по экономике. А превратился в уверенного мужчину на дорогой иномарке — правда, кредит за неё погашался из общего бюджета.
— Постоянная регистрация даёт право бессрочного пользования жильём, Антон, — тихо сказала Елена, озвучивая то, что любой юрист объяснит на первой же консультации. — Выписать человека «в никуда» без его согласия можно только через суд. И это займёт не меньше полугода.
— Ты только послушай её! — Валентина Ильинична театральным жестом прижала ладонь к груди. — Она думает, я её выселить собираюсь! Да у меня своя двушка имеется, слава богу! Я к тебе с душой иду, а ты... Эгоистка обыкновенная.
— Мам, не кипятись, пожалуйста. — Антон повернулся к жене. — Лен, сделай это. Прошу. Для меня. Чтобы нервы не тратить понапрасну.
Елена собиралась возразить, но тут экран телефона мужа вспыхнул от входящего уведомления. Имя отправителя высветилось всего на мгновение: «Зайчонок (работа)». Под ним — несколько слов, от которых мир вокруг замер: «Ты обещал сегодня быть пораньше, я скучаю».
Что-то внутри оборвалось. Не было ни истерики, ни слёз — только ледяная, хрустальная ясность. Задержки по вечерам. Внезапные командировки по выходным. Исчезающие суммы с карты, о которых он отшучивался. Всё сложилось в единую картину. Они хотели не просто прописку. Они готовили плацдарм. После развода выселить зарегистрированную пенсионерку станет ещё сложнее, а то и вовсе невозможно.
— Хорошо, — произнесла Елена.
Тишина на кухне стала почти осязаемой. Валентина Ильинична замерла с чашкой у самых губ.
— Что? — не понял Антон.
— Я сказала: хорошо. Я пропишу вашу маму. Если это цена мира в нашей семье — пусть будет так.
Свекровь расплылась в улыбке, мгновенно забыв про скачущее давление и больное сердце.
— Вот и умница, вот и славная девочка! Завтра же пойдём оформлять?
— Завтра у меня сдача квартального отчёта. Давайте в среду. Я отпрошусь с работы.
Остаток вечера прошёл в приторно-благостной атмосфере. Елена улыбалась, кивала, разливала чай по чашкам и подкладывала печенье. А когда все легли спать, она открыла ноутбук и начала поиск. Ей был нужен не обычный риелтор, а агентство по срочному выкупу недвижимости — те, кто работает со «сложными» объектами.
Самым важным было юридически чисто оформить квартиру на дочь. Полине через месяц исполнялось восемнадцать. Последние два года она жила с бабушкой — маминой мамой — ради удобства: лицей находился в том районе.
Они встретились в небольшом кафе у станции метро.
— Поль, слушай меня внимательно, — Елена наклонилась через столик. — Мы покупаем тебе квартиру. Оформляем на твоё имя прямо сейчас. Ты идёшь со мной на сделку и подписываешь договор сама, как покупатель. А я даю письменное согласие как твоя мать.
— А папа... — Девушка запнулась. — То есть, дядя Антон? Ему нужно давать согласие?
— Нет. Деньги на покупку — это средства от продажи моего личного, добрачного имущества. По закону я имею право подарить их тебе. А ты имеешь право купить на них жильё. Всё будет абсолютно чисто.
Полина долго смотрела на мать, потом медленно кивнула.
Сделка по продаже старой квартиры прошла стремительно. Агентство, специализирующееся на «проблемных» объектах, использовало электронную регистрацию права собственности.
— Дисконт за зарегистрированного жильца — тридцать процентов от рыночной цены, — деловито сообщил менеджер, просматривая свежую выписку из ЕГРН. — Согласно пункту второму статьи 292 Гражданского кодекса, переход права собственности является основанием для прекращения права пользования жильём членами семьи прежнего собственника. Возможные судебные споры мы берём на себя. Деньги получите через два рабочих дня на аккредитив. Вас это устраивает?
— Вполне, — твёрдо ответила Елена. — Главное — скорость.
Вырученные средства тут же ушли на покупку евродвушки в новостройке — с ремонтом, мебелью и ключами. Собственник — Полина Сергеевна Крылова. Никакого совместно нажитого имущества.
В субботу Антон уехал на корпоративный тимбилдинг. Елена знала, что мероприятие проходит в загородной сауне, но это уже не имело никакого значения. К полудню квартира опустела. Она забрала только личные вещи, документы и ноутбук. Мебель и технику оставила новым владельцам — таковы были условия договора.
Ключи легли на тумбочку в прихожей с глухим стуком.
Дверь захлопнулась.
Такси уже ждало у подъезда.
Развязка наступила вечером воскресенья.
Елена разбирала коробки на новой кухне, когда телефон начал вибрировать. Звонил Антон. Раз, другой, третий. Потом посыпались сообщения — сначала вопросительные, затем требовательные, потом откровенно гневные.
Наконец позвонила Валентина Ильинична. Елена приняла вызов и включила громкую связь.
— Ты что устроила?! — голос свекрови срывался на истеричный визг. — Мы приехали домой, а ключ не подходит! В квартире чужие люди! Какой-то хам сует мне какие-то бумаги и говорит, что он теперь хозяин! Они уже полицию вызвали!
— Не кричите, Валентина Ильинична. Всё строго по закону. Квартира продана. Собственник сменился.
— Как это — продана?! А я?! Я же там прописана!
— Именно. — В голосе Елены не дрогнула ни одна нотка. — Согласно пункту второму статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации, переход права собственности на жилое помещение прекращает право пользования этим помещением для членов семьи бывшего собственника. Вы так хотели центральную прописку? Вы её получили. Наслаждайтесь статусом. Правда, новые собственники уже готовят исковое заявление о вашем принудительном снятии с регистрационного учёта, но пару месяцев штамп в паспорте у вас точно побудет.
Трубку вырвал Антон.
— Ты... у тебя не было права! Где я буду жить?! Это мошенничество, я в суд подам!
— Никакого мошенничества, Антон. — Елена говорила спокойно, почти монотонно. — Квартира была приобретена мной до заключения брака. Это моя личная собственность, которой я распорядилась по своему законному усмотрению. Полученные деньги я потратила.
— Куда потратила?! Мы ещё посмотрим! Я докажу, что мы там делали ремонт за общие деньги, что это совместно нажитое имущество!
— Попытайся. Но квартиры у меня больше нет. И денег на счетах тоже нет. Имущества, зарегистрированного на моё имя, — ноль. Судебные тяжбы обойдутся тебе дорого и растянутся надолго. А жить тебе негде уже сегодня. Кстати, твои вещи на складе индивидуального хранения, бокс номер пять. Оплачено на три дня вперёд.
— Лен, ну зачем же так? — Голос мужа предательски дрогнул. — Может, мы ещё поговорим нормально?
— Поговори со своим «Зайчонком», Антон. Думаю, она по достоинству оценит перспективу строить отношения с мужчиной без квартиры, зато с кредитной машиной и мамой, которую выселяют через суд.
Елена нажала отбой и занесла оба номера в чёрный список.
За окном нового дома загорались вечерние фонари. Было тихо и спокойно. Схема сработала безупречно: добрачное имущество превратилось в собственность совершеннолетней дочери, до которой не дотянется ни один бракоразводный процесс, ни одно судебное решение о разделе.
Полина вошла в комнату с коробкой пиццы и двумя стаканами сока.
— Мам, у тебя всё в порядке?
— Всё просто отлично, солнышко. — Елена улыбнулась впервые за весь день — искренне, свободно. — Урок усвоен раз и навсегда: юридическая грамотность — это лучшая защита от семейных драм.
Она открыла коробку, и запах свежей пиццы наполнил новую квартиру — их квартиру, где не будет лжи, манипуляций и чужих штампов в паспортах.
За окном город зажигал огни. Начиналась новая жизнь.