Звук ключа в замке отозвался у Веры холодком в груди. Последние полгода она жила так, словно находилась в тылу врага, хотя внешне старалась держать лицо. Просторная сталинская трёшка с высокими потолками, где прошло её детство, перестала быть уютным гнездом. Теперь это была территория холодной войны.
— Вера, ты? — голос Олега донёсся из кухни.
В нём слышалась та самая смесь требовательности и фальшивого участия, от которой у неё теперь сводило скулы.
— Зайди, разговор есть.
Вера медленно сняла пальто, аккуратно поставила ботинки. В зеркале отразилась женщина с уставшим взглядом, но жёсткой линией рта. Эта жёсткость появилась ровно в тот момент, когда муж впервые произнёс: «Мы же семья, почему я здесь на птичьих правах?»
На кухне стоял тяжёлый, душный запах разогретого масла и чего-то подгоревшего. Олег сидел за столом, отодвинув тарелку. Напротив, выпрямив спину, словно на официальном приёме, расположилась Валентина Петровна. Свекровь в последнее время появлялась без звонка, проверяя содержимое холодильника и качество уборки.
— Добрый вечер, — ровно произнесла Вера, не глядя им в глаза.
— Добрый, — Валентина Петровна поджала губы, всем видом показывая, что вечер далёк от доброго. — Мы вот с сыном обсуждаем перспективы. Долго ты ещё будешь над ним издеваться, Верочка?
— В каком смысле?
Вера набрала воды в стакан, чтобы занять руки.
— Не делай вид, что не понимаешь, — Олег нервно постучал пальцами по клеёнке. — Я в этой квартире живу пятнадцать лет. Я тут плинтуса прибивал. Смеситель менял. А по документам я здесь — пустое место. Случись что с тобой — и меня выставят вон?
— Олег, квартира — наследство родителей. По закону она не делится, и переоформлять её я не буду. Это мой единственный актив.
Вера говорила спокойно, хотя внутри всё дрожало.
— Актив! Слышишь, мама? — Олег повернулся к свекрови. — Она уже как бизнесмен рассуждает. А как же любовь? Доверие? Получается, ты готовишь плацдарм для отступления? Разводиться надумала?
— Вера, опомнись, — вступила Валентина Петровна мягко, почти ласково. — Мой сын тебе молодость отдал. Двойная бухгалтерия в браке до добра не доводит. Половина квартиры должна быть на муже. Это залог крепкой семьи. Подпишешь — и будете жить душа в душу.
Вера посмотрела на мужа. В его взгляде не было любви, только холодный расчёт и страх упустить выгоду. Он не работал третий месяц, находясь в «творческом поиске», но на поиск способов отъёма жилья энергию находил исправно.
— Залог крепкой семьи — это уважение, а не квадратные метры, — ответила она. — Я иду к себе.
— Мы не договорили! — крикнул Олег ей вслед.
В своей комнате Вера плотно закрыла дверь и прижалась к ней лбом. Сердце колотилось где-то в горле. Ей было страшно не за себя — за дочь. Кате вчера исполнилось восемнадцать. И Олег, поглощённый битвой за недвижимость, об этом даже не вспомнил.
Ситуация накалялась давно. Сначала были намёки, потом просьбы, теперь — откровенный шантаж. Свекровь регулярно рассказывала истории о мудрых женщинах, которые переписывали на мужей всё имущество ради сохранения мира в семье.
Вера терпела ради Кати, чтобы та спокойно закончила школу и сдала экзамены. Но иллюзии рухнули полгода назад.
В тот день Вера встретила на лестничной площадке соседку, Ларису Сергеевну. Лариса, юрист с тридцатилетним стажем, всегда была проницательна.
— Вера, задержись на минуту, — соседка понизила голос. — Не моё дело, но... У вас с Олегом всё нормально?
— Вроде да, а что?
— Приходил он ко мне на консультацию. С мамой. Узнавали, как можно признать супругу недееспособной или оспорить завещание. Ты бы документы проверила и спрятала подальше. Не понравился мне их настрой.
В тот момент мир Веры перевернулся. Она поняла: рядом с ней спит не муж, а враг.
Тогда она и придумала свой план. Нужно было ждать совершеннолетия дочери. Любые действия с недвижимостью при несовершеннолетнем ребёнке могли привлечь внимание органов опеки, где отец имел бы право голоса и мог заблокировать сделку. Нужно было ждать восемнадцатилетия.
Катя всё знала. Она видела скандалы, слышала претензии бабушки.
— Мам, давай я вмешаюсь, — сказала дочь однажды, когда Олег устроил сцену из-за пересоленного супа.
— Нет. Потерпи. Ещё немного, — просила Вера. — У меня есть стратегия. Просто подыграй мне.
Наступило утро субботы. Олег проснулся к обеду, хмурый и недовольный.
— Вер, дай денег. На сигареты и так, по мелочи.
— У меня только на карте, и там мало, — ответила Вера.
— Вечно у тебя нет денег! Ладно. Вечером приедет мама. И с ней специалист. Мы решили закрыть этот вопрос сегодня. Хватит тянуть.
— Хорошо. Пусть приезжают.
Весь день прошёл в липком ожидании. Вера готовила ужин, машинально нарезая овощи, и чувствовала, как внутри натягивается пружина.
Около семи вечера раздался звонок. Олег впустил мать и незнакомого мужчину с потёртым портфелем.
— Знакомься, это Игорь Анатольевич, — представил гостя Олег. — Семейный юрист. Он поможет нам всё оформить грамотно, без лишней бюрократии.
«Юрист» выглядел суетливо, его взгляд бегал по комнате, оценивая обстановку.
Все прошли в большую комнату. Катя сидела у себя, дверь была приоткрыта.
— Итак, Вера Ивановна, — начал Игорь Анатольевич, раскладывая бумаги на журнальном столике. — Чтобы избежать судебных тяжб, которые будут стоить вам нервов и денег, мы подготовили договор дарения доли в простой письменной форме. Вы передаёте половину квартиры Олегу Петровичу. Добровольно. Это убережёт вас от иска о разделе имущества, где мы непременно докажем вклад мужа в капитальный ремонт.
— А если я не подпишу?
Вера села в кресло, положив руки на колени.
— Тогда мы пойдём в суд, — жёстко сказала Валентина Петровна. — Мы докажем, что ты вела себя неподобающе, что транжирила семейный бюджет. Мы тебя опозорим на весь город.
— Не упрямься, Вер, — Олег пододвинул к ней ручку. — Подпиши, завтра сдадим в МФЦ на регистрацию, и всё будет как раньше. Я же люблю тебя, глупая. Просто мне нужны гарантии.
Вера смотрела на дешёвую пластиковую ручку. Вся её жизнь с этим человеком пронеслась перед глазами: упрёки, безразличие, его «поиски себя» за её счёт.
— Вы правда думаете, что я соглашусь? — тихо спросила она.
— А куда ты денешься? — усмехнулся Олег. — Иначе жизни тебе не дадим. Сама сбежишь.
Вера встала, подошла к комоду и достала папку.
— Вы опоздали, — сказала она отчётливо.
— В смысле? — не понял юрист.
— Сегодня утром я была у нотариуса. Мы оформили сделку и подали документы на электронную регистрацию. Квартира подарена. Целиком.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник на кухне.
— Кому? — лицо Валентины Петровны пошло красными пятнами. — Хахалю своему?
— Дочери. Екатерине. Теперь она единственный собственник. У меня больше нет имущества, на которое вы можете претендовать.
Олег замер, потом нервно хохотнул.
— Ты дура? Кате семнадцать! Сделки с несовершеннолетними без согласия отца невозможны! Я опекун! Я ничего не подписывал! Твоя сделка ничтожна! Игорь, скажи ей!
Юрист заёрзал на стуле, перебирая бумаги.
— Ну, если одаряемый не достиг совершеннолетия...
— Кате исполнилось восемнадцать, — перебила его Вера ледяным тоном. — Вчера. Двадцать пятого октября. Поздравляю, папа. Ты так увлёкся отжимом метров, что забыл день рождения собственной дочери.
Олег открыл рот, судорожно вспоминая даты. В его глазах мелькнуло осознание и страх. Он действительно забыл.
Дверь детской распахнулась. На пороге стояла Катя. В руках она держала большую спортивную сумку.
— Мама всё верно сказала, — голос дочери звучал твёрдо, по-взрослому. — Я всё слышала.
Она прошла в центр комнаты и бросила сумку к ногам отца.
— Папа, собирай вещи. Это моя квартира. И я не потерплю здесь людей, которые угрожают моей матери.
— Катюша, ты чего? — Олег попытался изобразить улыбку, но вышло жалко. — Доча, это мы так... воспитываем. Мама не так поняла. Мы же одна семья!
— Семья? — Катя посмотрела на него с горечью. — В семье помнят про день рождения ребёнка. В семье не приводят чужих людей, чтобы запугивать маму. Ты меня годами не замечал. А теперь вспомнил?
— Валентина Петровна, уводите сына, — Вера встала рядом с дочерью. — И юриста своего заберите. У вас пятнадцать минут. Иначе я вызываю полицию. Заявление от собственника о незаконном нахождении посторонних лиц уже готово.
— Ты... змея! — прошипела свекровь, вскакивая. — Настроила девку против отца! Мы в суд подадим! Мы твои дарения оспорим!
— Подавайте, — равнодушно ответила Катя. — Мама дееспособна, я совершеннолетняя. Сделка чистая. А теперь — на выход.
Олег сидел, обхватив голову руками. Он понял, что переиграл сам себя. Погнавшись за лёгкой наживой, он потерял даже ту комфортную жизнь, которая у него была.
— Вставай, Олег! — рявкнула мать. — Пошли отсюда. Ничего, они ещё приползут к нам, когда деньги закончатся!
Сборы были быстрыми. Олег швырял вещи в сумку, бормоча ругательства. Юрист исчез первым. Валентина Петровна задержалась в дверях лишь затем, чтобы плюнуть на коврик.
Когда дверь за ними захлопнулась, Вера почувствовала, как ноги становятся ватными. Она опустилась на диван и выдохнула.
— Мам, ты как? — Катя села рядом и обняла её.
— Всё. Свободны, — прошептала Вера.
* * *
Прошёл год.
На кухне теперь пахло свежесваренным кофе и корицей. На окнах висели новые шторы, которые они выбрали вместе.
Жизнь после развода оказалась удивительно спокойной. Вера занялась собой, записалась на уроки акварели, о чём мечтала с юности. Бюджет, избавленный от расходов на безработного мужчину, позволял жить вполне комфортно.
Олег, конечно, пытался судиться. Они с матерью подали иск, требуя признать сделку мнимой и компенсировать затраты на «капитальный ремонт». Но Лариса Сергеевна помогла составить грамотные возражения. Суд разъяснил Олегу, что поклейка обоев и замена крана — это текущий ремонт, который не даёт права на долю в квартире. В иске было отказано полностью, ещё и судебные издержки на него повесили.
Сейчас он жил с матерью, и общие знакомые говорили, что скандалы в их доме не утихают. Катя с отцом не общалась.
В дверь позвонили. Вера улыбнулась — это пришла Лариса.
— Открыто!
Соседка вошла, складывая зонт.
— Ну что, подруга, как настроение?
— Отличное, — честно ответила Вера. — Знаешь, я поняла одну вещь.
— Какую?
— Иногда, чтобы выиграть главную партию, нужно перестать быть удобной пешкой и стать королевой на своей доске.
— Верно, — кивнула Лариса. — Ставь чайник. Отпразднуем твою победу.
В этом доме больше не было двойной игры. Только открытые карты и честные правила.