— Ты вообще представляешь, сколько денег я на тебя трачу? А ты даже нормально поесть не можешь приготовить!
Ксения не ответила. Она стояла у раковины и мыла посуду так медленно, будто каждая тарелка была хрустальной. Хотя это была обычная керамика из «Ашана», купленная три года назад, когда они только съехались. Тогда Игорь был другим. Или она сама себя обманывала?
— Я с тобой разговариваю! — голос мужа стал громче.
Она обернулась. Игорь сидел за столом, раздвинув ноги, откинувшись на спинку стула. Рядом с ним — его мать, Валентина Сергеевна. Женщина лет пятидесяти пяти, с крепко уложенными волосами седого цвета и таким же крепким убеждением, что её сын — образец мужчины.
— Слышу, — тихо сказала Ксения.
— Слышишь... — передразнил Игорь. — Мама, ты видела? Я ей говорю, а она «слышу». Как с каменной стеной разговаривать.
Валентина Сергеевна вздохнула и налила себе чаю из большого заварника, который принесла с собой. Свой чай, свой сахар, даже печенье своё. Она всегда приходила со своим.
— Игорёк, не нервничай. Видишь, девочка устала, — произнесла она с такой интонацией, будто Ксения была не женой её сына, а случайной знакомой, которую терпят из вежливости.
«Девочка»... Ксении тридцать один год. Она работает бухгалтером в торговой компании, приносит домой почти столько же, сколько Игорь. Но для свекрови она всегда будет «девочкой», которая не дотягивает.
— Устала она, — фыркнул Игорь. — Сидит целый день в офисе, на компьютер пялится. Вот мама — та действительно работала. На ногах с утра до вечера, и никогда не ныла.
Ксения вытерла руки полотенцем и прислонилась спиной к столешнице. В груди что-то сжималось, но она научилась не показывать этого. Молчать. Переждать. Это пройдёт, говорила она себе каждый раз. Сейчас пройдёт.
— Вот, смотри, — Игорь ткнул пальцем в тарелку перед собой. — Мама сделала жаркое. Попробуй, какое нежное мясо. А ты что готовишь? Макароны с сосисками. Или эту безвкусную курицу в духовке.
— Ты сам просил курицу на прошлой неделе, — вырвалось у Ксении.
Игорь поднял глаза. В них мелькнуло что-то холодное.
— Что ты сказала?
Ксения поняла, что совершила ошибку. Нельзя было возражать. Нельзя напоминать. Это только раззадоривало его.
— Ничего, — быстро ответила она. — Извини.
— Вот именно — ничего, — Игорь снова повернулся к матери. — Чего облизываешься? Вкусно моя мама готовит, бери и учись, бездельница!
Валентина Сергеевна одобрительно кивнула и промокнула губы салфеткой. Её глаза скользнули по Ксении — быстро, оценивающе. И в этом взгляде было всё: презрение, превосходство, какое-то странное торжество.
— Игорь, может, не надо так... — начала было Ксения, но осеклась.
Муж резко встал. Стул с грохотом откатился назад.
— Не надо? — он шагнул к ней. — Мне не надо говорить правду в собственном доме? Я тебя содержу, обеспечиваю, а ты мне указываешь, что мне надо, а что не надо?
— Я не это имела в виду...
— А что ты имела в виду? — Игорь был уже совсем близко. Ксения чувствовала запах его одеколона вперемешку с запахом жареного мяса. — Давай, объясни. Что конкретно тебе не нравится?
Она молчала. Валентина Сергеевна на кухне методично резала хлеб — ровные, аккуратные ломтики. Будто ничего не происходило.
— Ты знаешь, в чём твоя проблема? — продолжал Игорь тише, почти доверительно. — Ты неблагодарная. Я тебе даю всё. Квартиру, еду, одежду. А ты что? Вечно недовольная ходишь.
От последних слов Ксению словно обожгло. Она подняла глаза и встретилась взглядом с мужем. Три года назад в этих глазах была нежность. Два года назад — привязанность. Год назад — привычка. А сейчас... Сейчас там было что-то другое. Холодное и расчётливое.
— Мне нужно выйти, — сказала она неожиданно для самой себя.
Игорь приподнял бровь.
— Куда это?
— В магазин. Нужно купить... — Ксения лихорадочно соображала. — Молоко. Закончилось.
— Молоко? — переспросил он с усмешкой. — Сейчас, в восемь вечера, тебе срочно понадобилось молоко?
— Да.
Пауза. Валентина Сергеевна перестала резать хлеб и подняла голову.
— Ну иди, — неожиданно разрешил Игорь. — Только быстро. Мама ещё хотела торт показать, который испекла. Небось ты такой и не пробовала.
Ксения схватила куртку из прихожей, сунула ноги в первые попавшиеся ботинки и выскочила за дверь. Только оказавшись в подъезде, она поняла, что забыла сумку с кошельком. Но возвращаться не было сил.
Она спустилась по лестнице — лифт был сломан уже третью неделю — и вышла на улицу. Январский воздух обжёг лёгкие. Ксения остановилась у подъезда и глубоко вдохнула. Потом ещё раз. И ещё.
Люди проходили мимо — кто-то спешил из магазина с пакетами, кто-то торопливо курил у соседнего подъезда. Обычный вечер обычного спального района. Девятиэтажки, припаркованные машины, жёлтый свет в окнах.
Телефон завибрировал в кармане куртки. Ксения достала его. Сообщение от Игоря: «Долго ещё?»
Она посмотрела на экран, потом на дорогу, потом снова на экран. И вдруг поняла — ей не хочется возвращаться. Совсем не хочется. Она может пойти куда угодно. В круглосуточный супермаркет на соседней улице. В кафе, которое работает допоздна. Даже просто походить по улицам.
Но куда? И зачем? Всё равно придётся вернуться. Всё равно там будет ждать Игорь. И его мать с её жарким и тортом. И этот взгляд — презрительный, холодный.
Ксения сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И пошла — не к магазину, а в другую сторону. К центру. Там была станция метро.
Она не знала, куда едет. Просто села в первый попавшийся поезд и уставилась в тёмное окно, где отражалось её собственное лицо — бледное, с тенями под глазами, с плотно сжатыми губами.
«Что я делаю?» — подумала она. Но ответа не было.
Поезд мчался сквозь тоннель, огни станций мелькали за окном, и Ксения вдруг подумала — а что, если не возвращаться? Что, если просто поехать дальше, куда глаза глядят?
Абсурдная мысль. Детская фантазия.
Телефон снова завибрировал. Теперь звонок. Игорь. Ксения сбросила вызов и выключила звук.
На следующей станции она вышла. Это был «Парк культуры». Здесь она бывала давно, ещё студенткой. Поднялась наверх, вышла к выходу — и замерла.
Перед ней стоял мужчина лет сорока, в сером пальто и вязаной шапке. Он смотрел на неё с каким-то странным выражением лица — будто узнал, хотя Ксения была уверена, что видит его впервые.
— Простите, — сказал он. — Вы Ксения Громова?
Её сердце ёкнуло. Как он знает её имя?
— Да... А вы...?
Мужчина протянул руку.
— Меня зовут Станислав. Мне нужно с вами поговорить. Это очень важно.
Ксения отступила на шаг. Инстинкт самосохранения заработал мгновенно — незнакомый мужчина, вечер, безлюдный вестибюль станции.
— Я вас не знаю. Оставьте меня в покое, — она развернулась, чтобы уйти.
— Подождите! — в голосе Станислава прозвучало что-то отчаянное. — Я знаю, как это выглядит. Но, пожалуйста, выслушайте меня хотя бы минуту. Это касается вашего мужа.
Ксения замерла. Медленно обернулась.
— Что вы сказали?
— Игорь Ларионов. Ваш муж. — Станислав достал из кармана телефон, нашёл что-то в галерее и протянул ей экран. — Вы его узнаёте?
На фотографии был Игорь. Он стоял возле какого-то офисного здания, которое Ксения не узнала, и разговаривал с женщиной. Молодой, лет двадцати пяти, в красном пуховике. Они стояли близко. Слишком близко.
— Кто это? — голос Ксении прозвучал глухо.
— Моя дочь. Вера. — Станислав убрал телефон. — Они встречаются уже полгода.
Земля качнулась под ногами. Ксения схватилась за перила.
— Вы... вы уверены? Может, это просто...
— Я нанял частного детектива два месяца назад, — перебил Станислав. — У меня есть доказательства. Фотографии, видео, переписка. Он снял для неё квартиру на «Войковской». Студию в новостройке. Платит за неё тридцать пять тысяч в месяц.
Тридцать пять тысяч. Ксения вспомнила, как три недели назад просила Игоря дать денег на новые зимние сапоги — старые окончательно развалились. Он отказал, сказав, что сейчас трудные времена на работе, нужно экономить.
— Почему вы мне это говорите? — она с трудом выдавила из себя слова.
Станислав тяжело вздохнул.
— Потому что он разрушает жизнь моей дочери так же, как разрушил вашу. Вера бросила института из-за него, поссорилась с семьёй. Он обещает ей развестись с вами, жениться, родить детей. Но я знаю — он врёт. Таким, как он, нужна власть. Нужно контролировать. Он никогда не уйдёт от вас, потому что тогда потеряет эту власть.
Ксения смотрела на него и не могла поверить происходящему. Всё казалось нереальным — эта встреча, этот человек, эти слова. Словно она попала в чужую жизнь.
— Я не понимаю, зачем вам нужна я?
— Мне нужно, чтобы Вера увидела правду. Чтобы она поняла — он не собирается разводиться. И лучший способ это сделать... — Станислав помолчал. — Если вы сами покажете ей, что он вас не отпустит. Что для него вы — собственность.
— Вы хотите, чтобы я... что? Пришла к вашей дочери?
— Нет. Я хочу, чтобы вы пришли к ним обоим. Завтра вечером, в семь. Вот адрес. — он достал из кармана визитку и протянул ей.
Ксения взяла карточку машинально. На ней был написан адрес и номер квартиры.
— Вы с ума сошли, — прошептала она. — Я не могу...
— Можете, — твёрдо сказал Станислав. — И должны. Не ради меня. Не ради Веры. Ради себя. Чтобы наконец увидеть, с кем вы живёте все эти годы.
Телефон в кармане Ксении снова завибрировал. Она не стала доставать его. Знала — это Игорь. Уже пятый звонок за полчаса.
— Мне нужно идти, — сказала она.
— Подумайте над моим предложением, — Станислав кивнул. — У вас есть время до завтра. Но помните — каждый день, который вы теряете, он использует, чтобы сильнее вас запутать.
Ксения развернулась и пошла к выходу. Голова шла кругом. Измена. Квартира. Полгода. Всё это время, пока Игорь унижал её, приводил мать, устраивал сцены — у него была другая жизнь. Молодая любовница, для которой он играл роль принца.
На улице она остановилась, прислонилась к холодной стене здания и закрыла глаза. Внутри всё кипело — злость, боль, обида, стыд. Столько эмоций одновременно, что она не могла разобраться, что чувствует на самом деле.
Телефон. Опять.
Ксения наконец ответила.
— Где ты, чёрт возьми?! — заорал Игорь. — Ты в своём уме? Я уже полицию собирался вызывать!
— Я скоро буду, — ровно ответила она.
— Скоро? Ты уже два часа пропадаешь! Мама ждёт, торт остывает!
— Сказала — скоро буду.
Она отключилась, не дожидаясь ответа. Посмотрела на визитку в руке. Завтра. Семь вечера. Она может пойти. Может не пойти. Может забыть эту встречу, выбросить карточку и притвориться, что ничего не было.
Но она знала — не сможет притвориться. Теперь, когда она узнала, всё изменилось. Как будто надели очки и мир стал резким, чётким, болезненно ясным.
Ксения сжала визитку в кулаке и направилась к метро. Домой. К мужу. К его матери и остывшему торту.
Но что-то внутри неё надломилось окончательно. И она это чувствовала.
Следующий день прошёл как в тумане. Утром Игорь вёл себя так, словно вчерашнего скандала не было. Целовал её в щёку перед уходом на работу, говорил что-то про совещание, которое задержит его до восьми вечера. Восьми. Ксения кивала, варила кофе, собирала ему контейнер с едой.
Обычное утро обычной семьи.
Только визитка лежала в кармане её халата и жгла как раскалённый уголь.
На работе Ксения не могла сосредоточиться. Цифры в таблицах расплывались, коллеги что-то говорили ей, но она слышала слова как сквозь вату. В обед зашла Оксана из соседнего отдела — весёлая, громкая, всегда готовая поболтать.
— Ксюш, ты чего такая бледная? Заболела?
— Не спала хорошо, — соврала Ксения.
— Понимаю. У меня тоже вчера бессонница была, — Оксана села на край стола. — Слушай, а ты в субботу свободна? Мы с девчонками в караоке собираемся, может, с нами?
Ксения посмотрела на неё и вдруг подумала — а когда она последний раз куда-то ходила? С подругами, с коллегами, просто одна? Месяц назад? Полгода? Игорь всегда находил причины, почему ей не стоит идти. То денег жалко, то поздно возвращаться будет, то он планировал провести вечер вместе.
— Не знаю. Я подумаю, — ответила она.
— Ну давай, а? Развеешься немного!
Когда Оксана ушла, Ксения достала визитку. Улица Космонавта Волкова, дом двенадцать, квартира сорок семь. Семь вечера.
Час. Оставался час.
Она встала, взяла сумку и вышла из офиса, не попрощавшись ни с кем. На улице уже темнело — январские вечера короткие, свет исчезает быстро. Ксения поймала такси. Водитель молчал всю дорогу, только радио тихо играло какую-то попсу.
Новостройка на «Войковской» оказалась типичным домом — двадцать этажей серого бетона, крохотные окна, въезд через шлагбаум. Ксения прошла за жильцом внутрь, поднялась на лифте на пятый этаж.
Квартира сорок семь. Дверь обычная, металлическая, с глазком.
Ксения стояла перед ней и дышала. Просто дышала. Внутри всё дрожало.
Она могла уйти. Сейчас. Развернуться и уехать домой, сделать вид, что ничего не знает, продолжать жить как раньше.
Но разве это жизнь?
Ксения нажала на звонок.
Сначала тишина. Потом шаги. Дверь открылась — и перед ней возникла та самая девушка с фотографии. Вера. Молодая, с длинными русыми волосами, в домашних штанах и футболке. Красивая.
— Да? — удивлённо спросила она.
— Здравствуйте. Я Ксения. Жена Игоря Ларионова.
Лицо Веры побелело. Она схватилась за косяк двери.
— Что... как вы...
— Можно войти? — спокойно спросила Ксения.
Вера отступила, пропуская её. Квартира оказалась крошечной — студия метров двадцать пять, кухня совмещена с комнатой, диван-кровать у окна. На столе — два бокала вина, недопитые. Значит, Игорь уже был здесь.
— Где он? — спросила Ксения.
— В душе, — прошептала Вера. — Послушайте, я не знала, что вы...
— Не знали, что я существую? — Ксения почти улыбнулась. — Или не знали, что он до сих пор со мной живёт?
Вера молчала. Глаза её наполнились слезами.
В этот момент из ванной донёсся шум воды, потом дверь открылась. Игорь вышел в одних джинсах, вытирая волосы полотенцем. Увидел Ксению — и застыл.
Секунда. Две. Три.
— Что ты здесь делаешь? — голос его был ледяным.
— Пришла познакомиться с твоей... как её называть? Подружкой? Любовницей?
Игорь швырнул полотенце на диван. Подошёл ближе. Ксения видела, как напряглись мышцы его челюсти, как сузились глаза. Раньше она бы испугалась. Отступила. Замолчала.
Но сейчас она просто стояла и смотрела на него. И видела его впервые по-настоящему. Не мужа. Не любимого человека. А обычного труса, который прячется за агрессией.
— Убирайся отсюда. Немедленно, — процедил он.
— Или что? — спросила Ксения. — Ударишь меня при свидетеле? Или расскажешь Вере, какой я плохой человек? Как плохо готовлю, как бездельничаю?
— Ксения... — начала было Вера.
— Он говорил тебе, что разведётся? — Ксения повернулась к ней. — Обещал счастливую семью, детей, совместное будущее?
Вера кивнула, не поднимая глаз.
— Он не разведётся. Никогда. Потому что ему нужна не любовь. Ему нужна власть. Над тобой. Надо мной. Над всеми, кто рядом.
— Хватит! — рявкнул Игорь. — Ты не имеешь права...
— Имею, — перебила его Ксения. И голос её прозвучал твёрдо. — Три года я жила с тобой. Три года слушала, какая я плохая, неумелая, глупая. Три года твоя мать учила меня жить. А ты в это время снимал квартиру для неё и врал нам обеим.
Она развернулась к двери. Рука легла на ручку.
— Я подаю на развод в понедельник, — сказала Ксения, не оборачиваясь. — Можешь оставить себе квартиру, мебель, свою маму с её жарким. Мне ничего от тебя не нужно.
— Ты пожалеешь об этом! — крикнул Игорь ей вслед. — Никто тебя не возьмёт! Будешь одинокой, в твоём возрасте!
Ксения остановилась в дверях. Обернулась. Посмотрела на него последний раз.
— Лучше быть одной, чем чувствовать одиночество рядом с тобой.
Она вышла. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.
В лифте Ксения прислонилась к стене и выдохнула. Долго, медленно. Руки дрожали, сердце колотилось, но внутри было что-то новое. Лёгкое. Свободное.
На улице шёл снег. Крупные, мягкие хлопья, которые таяли на асфальте. Ксения подняла лицо к небу, закрыла глаза и почувствовала, как снежинки касаются её щёк.
Впереди была ночь. Потом утро. Потом новая жизнь — неизвестная, пугающая, но своя.
Только своя.