— Ты вообще соображаешь, что творишь?! — голос Дениса ударил по ушам так, что я отшатнулась от двери. — Моя мать весь день рыдает! Весь день! А всё из-за твоих выкрутасов!
Я замерла на пороге собственной квартиры, не успев даже снять ботинки. В гостиной на диване сидела Светлана Борисовна — свекровь, лицо красное, глаза опухшие. Рядом стоял Денис, а его сестра Жанна расположилась в кресле, сложив руки на груди. Трибунал какой-то, а не семья.
— Что происходит? — я сжала в руке пакет из аптеки. Лекарства для Мирославы, у дочки опять температура поднялась к вечеру.
— А то ты не знаешь! — Жанна вскочила. — Маме на карту деньги не пришли! Те самые, что ты должна была перевести за коммуналку!
Я моргнула. Коммуналку? Какую коммуналку?
— Подожди, я вообще не понимаю, о чём речь...
— Не прикидывайся! — Денис шагнул ко мне, и я невольно попятилась к стене. Никогда ещё не видела его таким. Лицо перекошено, челюсть напряжена. — Мы договаривались! Двадцать тысяч на её квартиру! Она уже всё распланировала, а теперь что? Сидит без денег, как последняя нищенка!
В висках застучало. Двадцать тысяч? Мы с Денисом действительно обсуждали это пару недель назад, но я чётко сказала: не сейчас. У нас самих кредит за машину, садик для Мирославы оплачен только до конца месяца, плюс я откладываю на операцию маме. Моей маме. Которая живёт в другом городе и получает пенсию четырнадцать тысяч.
— Денис, мы же говорили, что отложим это на следующий месяц...
— Ничего мы не говорили! — он перебил меня резко. — Ты просто взяла и решила за меня! Как всегда! Мама ждала эти деньги, понимаешь? Ждала!
Светлана Борисовна всхлипнула громче, утирая глаза платочком с вышитыми розочками. Жанна обняла её за плечи, бросив на меня убийственный взгляд.
— Ты вообще понимаешь, что творишь с нашей семьёй? — Жанна говорила так, будто я была здесь чужой. Будто не я родила двоих детей, не я последние шесть лет вкалывала на двух работах, чтобы мы свели концы с концами. — Мама для тебя ничего не значит?
Я почувствовала, как внутри что-то закипает. Медленно. Опасно.
— Послушайте, — я постаралась говорить спокойно, хотя руки уже дрожали. — Я не отказывалась помочь. Я сказала — в следующем месяце. У нас есть свои расходы, в случае если вы забыли. Дети, кредиты...
— Дети?! — взвился Денис. — Так вот что! Значит, твои дети важнее моей матери?!
От этих слов я опешила настолько, что даже не сразу нашлась с ответом. Твои дети? Наши же. Наши с ним дети. Мирослава и маленький Артемий.
— Извини, но это наши дети, — выдавила я. — И да, мне кажется логичным сначала обеспечить их, а потом...
— Заткнись! — голос Дениса будто взорвался в комнате. — Просто заткнись! Ты унизила мою маму! Оставила её без денег! И знаешь что? Лучше не попадайся мне на глаза! А детей я заберу! Слышишь? Я их заберу!
Тишина. Секунда, другая. Сердце стучит где-то в горле.
— Что... что ты сказал?
— То, что сказал, — Денис говорил уже тише, но от этого не менее жёстко. — Я заберу детей. И подам на развод. Ты не способна быть нормальной женой. Не уважаешь мою семью. Вечно выставляешь какие-то свои условия. Мне это надоело.
Светлана Борисовна поднялась с дивана. Села обратно. Снова поднялась. Жанна смотрела на меня с торжеством.
— Ну и правильно, Денис, — протянула она. — Пусть знает своё место.
Я стояла у стены и не верила происходящему. Это же абсурд. Бред какой-то. Мы поругались из-за денег, и теперь он грозится забрать детей? Подать на развод?
— Ты спятил, — прошептала я. — Дети спят в комнате. Ты вообще о них подумал?
— Как раз о них и думаю! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Они не должны расти с матерью, которая не ценит семью. Которая ставит какие-то свои амбиции выше самых близких людей.
Амбиции? Я работаю бухгалтером в конторе, где платят копейки. По вечерам подрабатываю удалённо, сводя отчёты для чужого ИП. У меня нет времени даже нормально выспаться. Какие амбиции?
— Денис...
— Всё, — он махнул рукой. — Я сказал. Завтра утром я уеду к матери. С детьми. Собирай им вещи.
— Нет, — я шагнула вперёд. — Ты никуда не повезёшь детей. Мирослава больна, у неё температура. Артемию всего два года...
— Именно поэтому им нужна нормальная забота! А не мать, которая...
Он не договорил. В коридоре послышался тихий плач. Мирослава. Видимо, проснулась от криков.
Я бросилась к детской, но Жанна преградила путь.
— Стой, — сказала она. — Может, хватит уже? Сейчас Денис пойдёт. Успокоит ребёнка. Как полагается отцу.
Я посмотрела на неё так, что она всё же отступила. Открыла дверь в комнату. Мирослава сидела в кроватке, держась за перила, личико мокрое от слёз. Малыш Артемий во второй кроватке ворочался, но ещё спал.
— Мамочка, — прошептала дочка. — Почему папа кричит?
Я обняла её, погладила по волосам.
— Всё хорошо, солнышко. Всё хорошо.
Но это была ложь. Ничего не было хорошо.
За моей спиной в дверном проёме появился Денис. Смотрел на нас молча, сжав губы в тонкую линию.
— Завтра утром, — повторил он. — Собери им вещи. Или я сам соберу.
Развернулся и ушёл. Хлопнула входная дверь. Светлана Борисовна и Жанна ушли следом. Квартира погрузилась в тишину, нарушаемую только всхлипываниями Мирославы.
Я сидела на полу у кроватки и не понимала, что случилось с моей жизнью. Ещё утром всё было нормально. Обычный день. Работа, детский сад, покупки. А теперь?
Телефон завибрировал в кармане. СМС. От неизвестного номера.
«Юля, это Ангелина. Сестра Дениса. Нам нужно встретиться. Срочно. Завтра в десять, кафе «Шафран» на Октябрьской. Приходи одна. Это важно».
Ангелина? У Дениса есть только Жанна. Никакой Ангелины я не знаю.
Я перечитала сообщение раз пять. Ангелина. Сестра Дениса. Но у него только Жанна, я же знаю всю его семью... или нет?
Мирослава наконец затихла у меня на руках, дыхание стало ровным. Я уложила её обратно, укрыла одеялом. Температура вроде спала. Хорошо хоть это.
Телефон снова ожил. Теперь звонок. Мама. Моя мама из Воронежа.
— Юлечка, как дела? — голос усталый, но родной. — Ты деньги на операцию откладываешь?
Я закрыла глаза. Операция. Эндопротезирование тазобедренного сустава. Сто восемьдесят тысяч. Я уже собрала сорок, откладывала по чуть-чуть каждый месяц, отказывая себе во всём.
— Да, мам. Всё идёт по плану.
Соврала. Потому что после сегодняшнего у меня вообще нет никаких планов.
Утром Денис не появился. Я ждала, что он ворвётся, начнёт забирать детей, но нет. Тишина. Отвела Мирославу в садик — температура спала, девочка чувствовала себя лучше. Артемия оставила с соседкой Риммой Семёновной, которая иногда помогала посидеть с малышом.
К десяти я была у «Шафрана». Маленькое кафе в двух кварталах от моего офиса. Внутри пахло корицей и кофе. За столиком у окна сидела женщина лет сорока, тёмные волосы собраны в строгий пучок, костюм чёрный, дорогой. Увидела меня и кивнула.
— Юля?
Я подошла, села напротив. Изучала её лицо, пытаясь найти хоть какое-то сходство с Денисом.
— Вы Ангелина?
— Да, — она придвинула ко мне чашку с капучино. — Я уже заказала. Пей, успокоишься.
— Откуда вы знаете мой номер? И кто вы такая?
Ангелина улыбнулась, но улыбка вышла какая-то грустная.
— Я старшая сестра Дениса. Точнее, сводная. От первого брака отца. Мы с ним почти не общаемся последние пятнадцать лет. Светлана Борисовна... она предпочитает не упоминать о моём существовании.
Я уставилась на неё. У Дениса есть ещё одна сестра? Как я могла не знать?
— Почему ты решила встретиться со мной именно сейчас?
— Потому что знаю, что происходит, — Ангелина отпила кофе. — Жанна вчера позвонила мне. Хвасталась. Сказала, что наконец-то Денис избавится от тебя. Что план сработал идеально.
Мир качнулся.
— План? Какой план?
— Юля, — она наклонилась ближе, — тебя подставили. Специально. Светлана Борисовна и Жанна давно хотят, чтобы Денис развёлся с тобой. Им нужны дети. Точнее, нужен контроль над Денисом через детей.
Я молчала. Слова не складывались в предложения.
— Два месяца назад отец Дениса, мой отец, умер, — продолжила Ангелина. — Оставил завещание. Квартира в центре, два гаража, дача в Подмосковье. Всё делится между детьми. Между мной, Денисом и Жанной. Но есть условие: наследство получает только тот, кто на момент вступления в права имеет собственных детей. Понимаешь?
Я поняла. Точнее, начала понимать.
— Жанна не замужем, детей нет, — Ангелина говорила быстро, чётко. — У меня трое детей, я получу свою долю. У Дениса двое. Но если он разведётся и получит опеку над детьми, Светлана Борисовна сможет влиять на его решения. Фактически контролировать всё наследство. Они хотят продать квартиру отца — там шесть миллионов минимум — и поделить деньги. Но для этого нужно, чтобы ты исчезла из уравнения.
Шесть миллионов. Я даже не знала, что у свёкра было такое имущество. Денис никогда не говорил.
— Но почему он мне ничего не рассказал? Про завещание, про наследство?
— Потому что, — Ангелина вздохнула, — Светлана Борисовна очень убедительная женщина. Она внушила ему, что ты узнаешь и попросишь развестись, чтобы отсудить половину. Что ты меркантильная. Что только и ждёшь момента, чтобы его обобрать.
Меркантильная. Я. Которая шесть лет работала на износ, чтобы поддержать его семью.
— Вчерашний скандал, — продолжала Ангелина, — был спланирован. Жанна специально сказала матери потребовать деньги именно сейчас, зная, что у тебя нет возможности дать их сразу. Они создали конфликт. Денис поверил, что ты не уважаешь его семью. Он вспыльчивый, ты же знаешь. Его легко завести.
Я сидела и переваривала информацию. Значит, всё было ложью? Вся эта истерика из-за денег?
— Что мне делать? — спросила я тихо.
— Бороться, — Ангелина достала из сумки папку с документами. — Я юрист. Работаю в крупной конторе. Вот копия завещания. Вот документы на имущество. И вот, — она выложила ещё один лист, — записи переписки Жанны с одним адвокатом. Они уже готовят документы на лишение тебя родительских прав.
Кровь отхлынула от лица.
— Что?!
— Будут утверждать, что ты неадекватная мать. Не следишь за детьми, оставляешь их без присмотра. Жанна уже договорилась с двумя «свидетелями», которые подтвердят её показания за деньги. Это грязная игра, Юля. И если ты не будешь действовать, ты потеряешь всё.
Руки задрожали. Я сжала чашку с остывшим капучино, но не почувствовала тепла.
— Почему ты мне помогаешь?
Ангелина посмотрела в окно. За стеклом шли люди, торопились по своим делам. Город жил обычной жизнью, а у меня внутри всё рушилось.
— Потому что, — она повернулась ко мне, — я прошла через то же самое. Пятнадцать лет назад Светлана Борисовна разрушила мою семью. Убедила отца, что я недостойна его фамилии. Что мама моя использовала его. Я потеряла связь с отцом на годы. Помирились мы только перед его смертью. И я не хочу, чтобы она сделала то же самое с тобой.
Мы сидели молча. Я смотрела на документы и не знала, с чего начать.
— Завтра, — сказала Ангелина, — Денис должен подать заявление на развод. Жанна уже записала его к адвокату на одиннадцать утра. Нам нужно опередить их. Сегодня же вечером ты должна поговорить с Денисом. Показать ему эти документы. Объяснить, что им манипулируют.
— Он мне не поверит.
— Поверит. Если подойдёшь правильно.
Телефон завибрировал. Сообщение от Риммы Семёновны: «Юля, приезжай срочно. Тут Жанна пришла. Говорит, забирает Артемия».
Я вскочила так резко, что чашка опрокинулась. Кофе разлился по столу.
— Мне нужно ехать. Прямо сейчас.
Ангелина схватила меня за руку.
— Я поеду с тобой. И запомни: ты не одна. Мы выиграем эту битву.
Мы неслись по городу на такси. Ангелина набирала какие-то номера, говорила быстро, по-деловому. Я сжимала телефон и молилась, чтобы успеть.
Квартира Риммы Семёновны на третьем этаже. Я влетела туда, не дожидаясь лифта. Дверь открыта. В прихожей стоит Жанна с Артемием на руках. Мой сын плачет, тянет ручки ко мне.
— Отдай ребёнка, — я шагнула вперёд.
— Денис попросил забрать, — Жанна прижала Артемия к себе. — У него есть право.
— Никакого права нет, — за моей спиной появилась Ангелина. — Вы не оформляли опеку. Это похищение.
Жанна побледнела, увидев сестру.
— Ты... Откуда ты здесь?
— Я здесь, чтобы остановить этот цирк, — Ангелина достала телефон. — Сейчас я вызову полицию. Объясню, что ты пытаешься незаконно забрать ребёнка. Хочешь проверить?
Пауза. Долгая, напряжённая. Артемий рыдал всё громче.
Жанна медленно опустила сына на пол. Он тут же побежал ко мне, уткнулся в ноги. Я подняла его, прижала к себе.
— Это ещё не конец, — процедила Жанна. — Денис всё равно подаст на развод.
— Пусть подаёт, — я впервые за эти два дня чувствовала что-то похожее на уверенность. — Только сначала он узнает правду.
Вечером я сидела дома и ждала. Дети спали. Документы от Ангелины лежали на столе. В девять часов ключ повернулся в замке.
Денис вошёл усталый, помятый. Увидел меня, остановился.
— Юль, я...
— Садись, — я кивнула на стул напротив. — Нам нужно поговорить.
Он сел. Я положила перед ним папку.
— Читай.
Денис открыл, начал просматривать. Сначала непонимающе, потом лицо менялось. Удивление, шок, гнев.
— Что это?
— Завещание твоего отца. Документы на недвижимость. И доказательства того, что твоя мама с Жанной манипулировали тобой, чтобы получить контроль над наследством.
Он молчал. Листал страницы, читал переписки. Его руки дрожали.
— Шесть миллионов, — прошептал он. — Отец оставил шесть миллионов, и мама мне ничего не сказала...
— Она сказала тебе, что я меркантильная. Что заберу половину. Она создала вчерашний конфликт специально, чтобы ты разозлился и подал на развод.
Денис поднял на меня глаза. В них читалась такая боль, что я невольно отвела взгляд.
— Юля, я... Прости. Я полный идиот.
— Да, — я не стала спорить. — Ты идиот. Ты поверил, что я способна унизить твою мать из-за каких-то денег. Ты собирался забрать у меня детей.
— Я не знал, — он провёл ладонями по лицу. — Она так убедительно говорила... Жанна подтверждала каждое слово...
— Это не оправдание.
— Я знаю.
Мы сидели в тишине. За окном проехала машина, свет фар скользнул по стене.
— Что теперь? — спросил Денис тихо.
Я задумалась. Что теперь? Простить и забыть? Или поставить точку?
— Теперь, — сказала я медленно, — ты едешь к матери. Показываешь ей эти документы. Говоришь, что знаешь правду. И что если она хоть раз попытается влезть в нашу жизнь, ты разорвёшь все связи.
— А мы? — он посмотрел на меня с надеждой. — У нас есть шанс?
Я встала, подошла к окну. Город спал, огни мерцали вдали. Где-то там живёт моя мама, ждёт операцию. Где-то спят наши дети, не зная, через какой ад прошли их родители.
— Не знаю, Денис, — призналась я честно. — Ты назвал наших детей моими. Ты обвинил меня в том, чего я не делала. Ты поверил чужим людям больше, чем мне. Это больно.
— Я исправлюсь. Клянусь.
— Слова, — я обернулась. — Мне нужны не слова. Мне нужны поступки. Ты пойдёшь к психологу. К семейному терапевту. Мы будем работать над этим вместе. Или не будем работать вообще.
Денис кивнул.
— Хорошо. Я согласен на всё.
Он ушёл через полчаса. К матери. Выяснять отношения. А я осталась дома, в тишине, и думала о том, как хрупка наша жизнь. Как легко её разрушить одним словом, одним решением.
Телефон завибрировал. Сообщение от Ангелины: «Как дела?»
«Не знаю. Но спасибо. За всё».
«Держись. Ты сильнее, чем думаешь».
Я посмотрела на спящих детей через приоткрытую дверь. Мирослава обняла плюшевого зайца, Артемий сопел носом. Они ничего не знают. И, может быть, так и должно быть.
Утром я проснулась от звонка. Денис.
— Юль, я всё сказал маме. Она... она в шоке. Жанна пытается всё отрицать, но доказательства налицо. Я разорвал с ними отношения. Полностью.
— Хорошо.
— И ещё... Я записался к психологу. На послезавтра. Ты пойдёшь со мной?
Я закрыла глаза. Вдохнула, выдохнула.
— Пойду.
Может быть, у нас получится. Может быть, нет. Но я попробую. Ради детей. Ради нас. Ради того, что когда-то связывало нас крепче любых наследств и манипуляций.
Я выглянула в окно. Снег начал таять. Где-то между зимой и весной наша семья балансировала на грани. И только от нас зависело, в какую сторону упадут весы.
Через неделю я сидела в офисе Ангелины. Она закончила оформлять документы на наследство для Дениса.
— Твоя доля — два миллиона, — сказала она, протягивая мне бумаги. — По закону, как супруга, ты имеешь право на половину его части.
Я посмотрела на цифры. Два миллиона. Операция маме. Новое жильё. Будущее детей.
— Спасибо, — прошептала я.
— Не благодари. Ты заслужила это.
Дома Денис играл с Артемием на полу. Мирослава рисовала за столом. Обычная картина. Почти идеальная.
— Мам, смотри! — дочка показала рисунок. Наша семья, все вместе, держимся за руки.
Я села рядом, обняла её.
— Красиво, солнышко.
Денис подошёл, встал за моей спиной.
— Психолог сказал, что нам нужно время, — произнёс он тихо. — Много времени. Но мы справимся.
Я кивнула. Может быть, справимся. А может, нет. Шрамы от предательства не исчезают быстро. Доверие не восстанавливается за неделю.
Но я решила попробовать. Не ради него. Ради себя. Ради того, чтобы потом не жалеть, что не дала шанс.
Светлана Борисовна и Жанна больше не звонили. Денис установил границы, которые они не смели пересечь. Я получила деньги на операцию маме. Дети были счастливы.
А я? Я училась жить заново. Учила себя снова доверять. Медленно, осторожно, шаг за шагом.
Вечером, когда дети спали, я стояла у окна и смотрела на город. Где-то там люди ссорятся, мирятся, разрушают и строят свои жизни. Каждый со своей болью, со своими надеждами.
Денис обнял меня со спины.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Прости меня. За всё.
Я не ответила сразу. Потому что любовь — это не только слова. Это поступки. Каждый день. Каждую минуту.
— Посмотрим, — сказала я наконец. — Время покажет.
И этого было достаточно. Пока что достаточно.
Снег за окном окончательно растаял. Весна пришла. И вместе с ней — надежда на то, что когда-то разрушенное можно собрать заново. Может быть, не таким, как прежде. Но всё равно целым.
Я вдохнула прохладный воздух и позволила себе поверить: всё будет хорошо. Не сразу. Но будет.