Я набрал номер Лены в 00:07. Первого января. Только что моя жена Катя сбросила мой третий звонок.
— С Новым годом! — почти прокричала Лена в трубку. У неё за спиной громко играла «Ирония судьбы».
— Ты где? — спросил я, без предисловий.
— Дома, конечно! Вся семья тут, свёкры приехали. А что?
— Катя с тобой?
— Катя? — её голос выразил чистейшее недоумение. — Серёж, мы с ней с ноября не виделись. Она ж вроде с Ирой куда-то... Ты чего?
Я ничего не ответил. Просто положил телефон на тумбу в коридоре. Из гостиной донёсся хохот. Кто-то уронил вилку. Кто-то пел.
Антон, мой брат, выглянул, держа в руке бокал с шампанским. Увидел моё лицо.
— Что случилось?
— Её там нет, — сказал я. Звук собственного голоса был плоским, как доска.
— Где нет?
— На даче. С Леной. Ничего этого нет.
Он медленно поставил бокал, провёл рукой по щетине.
— Погоди. То есть она...
— Она соврала. Конкретно и подробно.
---
Всё началось не с подозрений. Началось с туфель. Тридцать первого утром она металась между шкафом и чемоданом, и я, сидя на кухне, заметил их. Чёрные лакированные лодочки на высоком, тонком каблуке.
— Это на дачу? — спросил я.
Катя замерла на секунду. Потом фальшиво рассмеялась.
— Ну, мы же не только по сугробам топтаться будем! Хочу красиво. Ира фотограф, будет снимать.
Её глаза бегали. Они смотрели на чемодан, на дверь, на часы — куда угодно, только не на меня.
— На какой, кстати, даче? Чья?
— Ленина, я же говорила! — её голос стал чуть выше. — Её родители купили в прошлом году под Тверью. Ты не слушаешь меня, Серёжа.
Возможно. Или она не говорила. Я просто кивнул.
— Ладно. Хорошо отдохни.
Она подошла, обняла. Пахла духами, которые я дарил на прошлый Новый год.
— Ты точно не против?
— Абсолютно, — солгал я.
Когда дверь закрылась, я подошёл к окну. Увидел, как она садится в такси. Никакой Лены с машиной. Номер машины я машинально запомнил. А742. Просто так.
---
Два дня до этого. Воскресенье. Я ковырялся в розетке, а она молчала в телефоне. Потом вышла.
— Девочки приглашают встретить Новый год. Отдельно. Без мужей.
— Какие девочки? — спросил я, всё ещё держа отвёртку.
— Ну, Лена, Ира, Оксана. Старая компания.
— И ты хочешь?
— Да. Очень, — она сказала это с такой горячей искренностью, что у меня ёкнуло внутри. Не от ревности. От предчувствия. — Мы же семь лет каждый Новый год вместе. Один раз можно?
Можно. Разве можно сказать «нет»? Это будет сцена, скандал, упрёки в недоверии. Я струсил.
— Конечно, можно, — улыбнулся я. — Езжай.
Она сияла. В ту секунду это сияние было настоящим.
---
Вернёмся к первому января. К брату.
— Что ты будешь делать? — спросил Антон тихо.
Я взял со стола в прихожей ключи от своей квартиры.
— Поеду.
— Серьёзно? Сейчас? Может, утром? Всё обдумаешь...
— Что тут обдумывать? — я посмотрел на него. — Она не на даче. Она с кем-то. Она соврала мне в лицо. Какие варианты?
— Поговорить, например.
— В двенадцать ночи? После того как она три раза сбросила? О чём? О погоде?
Я вышел на лестничную клетку. Он за мной.
— Так ты к ней? Выяснять?
— Нет, — ответил я. — Я за вещами. Уезжаю.
Улица была пустой и громкой от салютов. Таксист слушал попсу и бодро подпевал.
— Празднуете? — бросил он в зеркало заднего вида.
— Нет, — сказал я.
Он больше не заговаривал.
Ключ повернулся в замке, и я вошёл в тишину. Не «звенящую». Просто пустую квартиру, где пахло её духами и вчерашним кофе. Я включил свет в прихожей.
Первый порыв был диким: рвануть в спальню, искать улики, проверять телефон, который она, возможно, забыла. Но я просто снял куртку и повесил её на свой крючок. Последний раз.
Я пошёл на кухню. На столе стояла её кружка с остатками чая и следами помады на краю. Рядом — открытая пачка печенья. Я взял кружку, посмотрел на отпечаток губ. Потом отнёс к раковине и поставил рядом со своей. Они стояли рядышком, как всегда. Я взял свою, чистую, и унёс в сумку.
Сборы заняли сорок минут. Я не рыдал, не ломал мебель. Я действовал, как грузчик на складе: вот это моё, это нет. Джинсы, футболки, носки. Документы из ящика. Зарядки. Ноутбук.
Из ванной я взял свою зубную щётку. Её щётка была сухая. Совершенно сухая. Значит, она не чистила здесь зубы с утра. Или вчера вечером.
В спальне я открыл шкаф. Наша одежда висела вперемешку. Я снял свои вещи с вешалок, оставив пустые промежутки. Будто вырвал несколько зубов из ровного ряда.
Потом увидел на её тумбочке синюю шёлковую косынку. Ту самую, что я подарил ей прошлым летом. Она носила её на шее, когда мы ездили на пикник. Я взял её, скомкал и зашвырнул в дальний угол шкафа, за стопку постельного белья. Иррациональный, детский поступок. После него стало чуть легче.
Остался последний штрих. Я сел за стол, взял блокнот, в котором мы обычно писали списки продуктов. На чистой странице вывел:
«Катя. Я всё знаю. Ключи у консьержки. Больше не связывайся. Сергей».
Не «любимый». Не «целую». Просто Сергей.
Я положил лист под её кружку. Встал, оглядел квартиру. На холодильнике висели магниты: Сочи, Питер, смешное селфи в фотоавтомате. Я снял то, где мы были вместе. Остальные пусть висят.
Взял сумку. На пороге обернулся. Пустота смотрела на меня в ответ.
Я щёлкнул выключателем и вышел. Тихо прикрыл дверь.
---
В такси я снова набрал её номер. Просто чтобы услышать. «Абонент временно недоступен». Она выключила телефон. Или добавила меня в чёрный список. И то, и другое было логично.
Я вернулся к брату. Он открыл, молча принял сумку, отнёс в комнату.
— Ну что? — спросил он, возвращаясь.
— Всё, — сказал я.
— Выпишь?
— Давай.
Мы сели на кухне. Он налил мне коньяку в простую стопку. Я выпил залпом. Горько, но грело.
— Что будешь делать? — повторил он свой вопрос.
— Не знаю, — ответил я наконец честно. — Сначала — выспаться. Потом… Потом найду временное жильё. Сниму комнату.
— Оставайся тут, пока.
— Спасибо, Антон. Но нет. Мне нужно одному.
Он кивнул, понял.
— А с ней?
Я посмотрел на стопку.
— Не будет никакого «с ней». Всё кончено. Точка.
В этот момент зазвонил его телефон. Он взглянул на экран, потом на меня.
— Это… Катя.
Моё сердце на секунду ёкнуло. Адреналин. Старая привычка.
— Не бери.
— Может…
— Не бери, — повторил я твёрже. — Если захочет что-то сказать, пусть пишет в суд. По поводу раздела нашего имущества в виде двух тарелок и микроволновки.
Он отклонил звонок. Через минуту пришло СМС. Антон прочитал:
«Антон, привет. С Новым годом. Ты не знаешь, где Сергей? Он не берёт трубку. Всё в порядке? Передай, пожалуйста, пусть позвонит. Очень надо».
Я рассмеялся. Коротко и сухо.
— «Очень надо». Классно. Напиши: «Сергей всё знает. Не звони ему больше». И заблокируй этот номер. Для её же пользы.
Он так и сделал. Мы допили коньяк. Рассвет за окном был грязно-серым, будто город не проснулся, а просто с трудом открыл глаза.
Я взял телефон. Закрыл все общие альбомы в облаке. Потом открыл браузер и вбил в поиск: «Снять комнату, посуточно, недорого».
Первая ссылка. Первый звонок в новом году.
— Алло, доброе утро, — сказал я. — Вы сдаёте комнату? Да, мне одному. Можно сегодня посмотреть?
Голос на том конце провода был сонным, но доброжелательным. Он назвал адрес и время. Я записал на обороте чека, который вынул из кармана куртки.
Конец одной истории — это всегда начало другой. Пусть даже эта другая пока — просто комната в незнакомом районе. Но она будет моей. И в ней не будет лжи.
---
А вам приходилось принимать жёсткое решение вот так, одним движением — не после долгих раздумий, а на разрыв аорты, от обиды? Как вы думаете, что страшнее — момент, когда понимаешь правду, или первый шаг после него? Расскажите в комментариях, если есть что-то похожее в опыте. Поддержите канал лайком и подпиской, если история задела — здесь мы разбираем жизнь без прикрас.