Документы на квартиру исчезли за неделю до сделки. Я собирала бумаги для нотариуса, открыла папку — пусто. Свидетельство о собственности, технический паспорт, выписка из реестра. Всё пропало.
Муж Егор был на работе. Я перевернула всю квартиру. Искала в шкафах, ящиках, на полках. Ничего. Позвонила Егору.
— Егор, документы на квартиру пропали!
— Как пропали? Ты же их в папку складывала!
— Я знаю! Но их там нет!
— Ты точно везде посмотрела?
— Везде! Квартиру вверх дном перевернула!
Он замолчал.
— Слушай, а мама к нам не заходила?
Я вспомнила. Позавчера приходила свекровь Тамара Ивановна. Сказала, что в районе была, решила зайти. Посидела, попила чай, ушла. Я тогда на кухне была, готовила. Тамара Ивановна одна в комнате осталась минут на десять.
— Заходила. А что?
— Ничего. Просто спросил.
Но я почувствовала — он что-то подозревает.
— Егор, ты думаешь, она взяла?
— Не знаю. Но она против продажи. Говорила сто раз.
Я села на диван. Правда. Тамара Ивановна была категорически против того, чтобы мы продавали квартиру. Это была квартира Егора, доставшаяся ему от бабушки. Однушка в старом доме. Мы хотели продать её, добавить своих денег и купить двушку. Планировали ребёнка, нужно было больше места.
Но Тамара Ивановна говорила:
— Зачем продавать? Это же бабушкина квартира! Святое!
— Мам, нам места мало, — объяснял Егор.
— Ну и что? Потерпите! Мы же как-то жили втроём в однушке!
— Времена другие.
— Времена, времена. Лишь бы денег побольше содрать.
Она считала, что я Егора уговорила продать. Что это я, жадная и расчётливая, хочу разбогатеть на бабушкином наследстве.
Я позвонила Тамаре Ивановне.
— Тамара Ивановна, здравствуйте. Вы случайно не брали документы на квартиру?
— Какие документы?
— На Егорову квартиру. Они пропали.
— Я зачем их брать буду?
— Просто спрашиваю. Вы же были у нас позавчера.
— Была. И что? Думаешь, я воровка?
— Нет, просто...
— Ничего я не брала! Ищи нормально!
Она бросила трубку. Я осталась с телефоном в руках. Точно она взяла. Я чувствовала.
Егор пришёл вечером. Мы снова искали вместе. Результат тот же — ничего.
— Егор, твоя мама взяла. Я уверена.
— Но зачем?
— Чтобы сорвать сделку. Она же против.
Он почесал затылок.
— Ну если даже так, что делать? Обвинять мать в воровстве?
— Надо восстановить документы.
— Это же долго!
— Ну а что ещё? Сделка через неделю. Без документов не продадим.
Я села за компьютер, начала изучать, как восстанавливать документы. Оказалось — минимум месяц. Нужно подавать заявления в Росреестр, заказывать новые выписки, дубликаты.
Позвонила риелтору, объяснила ситуацию.
— Марина Сергеевна, у нас проблема. Документы пропали.
— Как пропали?
— Украли, наверное. Придётся восстанавливать.
— Сколько времени?
— Месяц минимум.
— Тогда сделку откладываем. Покупатели не будут ждать месяц. Найдут другой вариант.
Я повесила трубку. Квартиру мы теряем. Покупатели уйдут. А свекровь добилась своего.
Вечером поехала к Тамаре Ивановне. Без Егора. Решила поговорить напрямую.
Она открыла дверь недовольная.
— Чего пришла?
— Тамара Ивановна, верните документы.
— Какие документы? Я ничего не брала!
— Вы брали. Я знаю.
— Доказательства есть?
— Нет. Но я уверена.
Она усмехнулась.
— Уверена. Ну и что? Иди к полиции, жалуйся. Скажут — нет доказательств.
— Зачем вы это делаете?
— Я ничего не делаю. Просто не хочу, чтобы вы бабушкину квартиру продавали. Это святое.
— Это не святое! Это просто квартира!
— Для тебя просто. Для нас — память.
— Тамара Ивановна, мы хотим ребёнка. Нам нужна нормальная квартира!
— Рожайте в той, что есть. Многие как-то справляются.
Я поняла — бесполезно. Она не отдаст.
Вернулась домой подавленная. Егор встретил на пороге.
— Ну что?
— Она не призналась. Говорит, ничего не брала.
— Может, правда не брала?
— Егор, ты серьёзно?
Он вздохнул.
— Хорошо. Допустим, она взяла. Что делать?
— Искать другие способы.
Я села за компьютер, начала гуглить. Наткнулась на информацию — можно заказать копии документов через сайт Госуслуг. Выписку из реестра дадут сразу. Дубликат свидетельства — через неделю. Технический паспорт тоже можно заказать заново.
Я оформила заявки на всё. Оплатила пошлины. Ждала.
Выписка пришла через три дня. Дубликат свидетельства — через неделю. Технический паспорт заказала в БТИ, обещали за десять дней.
Я позвонила риелтору.
— Марина Сергеевна, документы восстанавливаю. Через неделю всё будет.
— Хорошо. Я покупателям позвоню, попрошу подождать.
Покупатели согласились. Сделку перенесли на месяц.
Тамара Ивановна позвонила Егору.
— Егорушка, я слышала, вы всё равно продаёте?
— Да, мам. Восстановили документы.
— Как восстановили?
— Заказали копии через Госуслуги.
Она замолчала. Потом сказала:
— Значит, вам плевать на мнение матери.
— Мам, это наше решение.
— Твоё решение или её?
— Наше общее.
— Врёшь. Она тебя подбила.
Она повесила трубку. Егор посмотрел на меня виноватым взглядом.
— Извини. Она упёртая.
— Я вижу.
Через три недели все документы были на руках. Я сложила их в новую папку, спрятала в сейф. Сделку назначили на пятницу.
В среду пришла Тамара Ивановна. Без звонка, без предупреждения. Егора дома не было. Я открыла дверь.
— Здравствуйте.
— Здравствуй. Можно войти?
Я пропустила её. Тамара Ивановна прошла, села на диван.
— Послушай, Алиса. Давай начистоту.
— Слушаю.
— Ты же понимаешь, что эта квартира — всё, что осталось от бабушки Егора. Он её любил. Она его вырастила.
— Понимаю.
— Тогда зачем вы продаёте? Это же память!
— Тамара Ивановна, нам нужна большая квартира. Мы хотим ребёнка.
— Ребёнка можно и в однушке растить!
— Можно. Но мы хотим нормальные условия.
— Нормальные условия, — она усмехнулась. — Вам всё мало. Квартиры мало, денег мало. А раньше как жили? В коммуналках, в бараках. И ничего, выживали.
— Времена другие.
— Да знаю я, что времена другие! Только вот ценности остались те же! Семья, память, уважение к старшим!
Я вздохнула.
— Тамара Ивановна, мы продаём. Решение принято.
Она встала, посмотрела на меня холодно.
— Ладно. Продавайте. Только знай — я тебе этого не прощу. Ты разрушаешь семью.
— Я не разрушаю! Мы просто хотим жить лучше!
— Жить лучше за счёт чужой памяти. Хорошо. Живите.
Она ушла, хлопнув дверью.
В пятницу мы пришли к нотариусу. Покупатели уже были. Мы подписали договор, получили деньги. Квартира продана.
Егор вечером позвонил матери, сообщил.
— Мам, мы продали квартиру.
Она молчала. Потом сказала:
— Я тебя больше не знаю. Ты для меня умер.
— Мам, не говори так!
— Говорю. Предал память бабушки. Предал меня. Живи теперь со своей женой. Больше не звони.
Она повесила трубку. Егор сидел, смотрел в пол. Я подсела, обняла.
— Егор, не переживай. Она остынет.
— Не остынет. Ты её не знаешь.
Прошёл месяц. Тамара Ивановна не звонила. Мы купили двушку, начали ремонт. Егор скучал по матери, но звонить боялся.
Я решила попробовать сама. Позвонила Тамаре Ивановне.
— Тамара Ивановна, здравствуйте. Это Алиса.
— Чего тебе?
— Мы хотим пригласить вас на новоселье. Посмотрите новую квартиру.
— Не хочу видеть квартиру, купленную на бабушкины деньги.
— Тамара Ивановна, мы добавили своих денег! Много своих!
— Плевать. Основа — бабушкина квартира.
— Но Егор скучает по вам!
— Пусть скучает. Надо было думать раньше.
Она повесила трубку. Я вздохнула. Упёртая, как танк.
Вечером рассказала Егору.
— Звонила твоей маме. Не хочет приезжать.
— Я знал.
— Егор, что делать?
— Ничего. Ждать. Может, со временем простит.
Прошло полгода. Тамара Ивановна не звонила, не приезжала. Егор стал замкнутым, грустным. Я чувствовала вину. Из-за меня он потерял мать.
Однажды мне позвонила соседка Тамары Ивановны.
— Алло, это Алиса?
— Да.
— Это Валентина, соседка Тамары Ивановны. Она у меня спрашивала ваш номер. Хотела позвонить, но постеснялась. Может, вы сами позвоните?
— Хорошо. Спасибо.
Я позвонила Тамаре Ивановне.
— Тамара Ивановна, Валентина сказала, что вы хотели мне позвонить.
Молчание. Потом тихий голос:
— Да. Хотела.
— Что случилось?
— Я заболела. Серьёзно. Врачи говорят, нужна операция.
У меня похолодело внутри.
— Какая операция?
— На сердце. Дорогая. Денег нет.
— Сколько нужно?
— Триста тысяч.
Я замолчала. Триста тысяч. У нас были деньги, отложенные на ремонт. Ровно триста.
— Тамара Ивановна, мы поможем.
— Что?
— Мы дадим деньги на операцию.
Она заплакала.
— Алиса, прости меня. Я была неправа. Я украла документы, хотела сорвать сделку. Прости.
— Я знаю. Я догадывалась.
— И ты всё равно поможешь?
— Да. Вы мать Егора. Мы не можем иначе.
Она рыдала в трубку. Я повесила, позвонила Егору. Рассказала.
— Мам больна? Почему не говорила?
— Стеснялась. Обиделась на нас.
— Господи. Надо ехать!
Мы поехали к Тамаре Ивановне. Она встретила заплаканная, худая. Егор обнял её.
— Мам, почему молчала?
— Я же на вас обиделась. Как просить помощи?
— Мам, ты же мать! Мы всегда поможем!
Мы отдали ей деньги на операцию. Тамара Ивановна плакала, благодарила.
— Алиса, прости меня. Я была дурой. Ты хорошая. Я теперь вижу.
— Всё нормально, Тамара Ивановна. Главное, чтобы вы выздоровели.
Операция прошла успешно. Тамара Ивановна восстанавливалась месяц. Мы навещали её, помогали. Она изменилась. Стала мягче, добрее.
— Алиса, спасибо тебе. Ты спасла мне жизнь.
— Мы семья, Тамара Ивановна. Семья помогает друг другу.
Она обняла меня. Впервые за всё время.
Когда Тамара Ивановна выздоровела, мы пригласили её на новоселье. Она пришла с цветами, осмотрела квартиру.
— Хорошая. Просторная. Детям будет где разгуляться.
— Надеемся, — улыбнулась я.
— Алиса, я хочу сказать. Ты была права. Нужно было продавать. Вам правда тесно было. Прости, что мешала.
— Всё хорошо. Главное, что теперь мы все вместе.
Она кивнула, вытерла слёзы.
Иногда конфликт со свекровью может длиться годами. Но если есть желание простить и быть прощённой, всё решается. Тамара Ивановна украла документы, хотела сорвать нашу сделку. Но я не держу зла. Потому что в итоге она поняла свою ошибку. И мы стали настоящей семьёй. Без обид, без упрёков. Просто семьёй.