— Ты вообще понимаешь, что творишь?! — голос Егора сорвался на крик. — Я устал от твоих идей! Устал от того, как ты лезешь во всё подряд!
Валерия замерла у окна, сжав в руках чашку с остывшим кофе. Она даже не обернулась. Знала, что сейчас начнётся. Опять начнётся.
— Может, хватит уже командовать в чужом доме? Здесь моя мама хозяйка и она будет решать делать ремонт или нет! — Егор давился словами, его лицо налилось краской.
Вот оно. Главное слово произнесено. «Чужой дом». Валерия медленно поставила чашку на подоконник и развернулась. Пять лет замужества, три года жизни в этой квартире — и всё равно чужой дом.
— Егор, я просто сказала, что на кухне нужно поменять трубы. Они текут. Это не прихоть, это...
— Заткнись! — он шагнул к ней, и Валерия невольно отступила. — Моя мама прожила здесь тридцать лет без тебя и как-то справлялась! А ты приходишь и начинаешь учить нас жить!
Из коридора появилась Раиса Фёдоровна. Неприятная женщина с недовольным выражением лица. Она вытирала руки кухонным полотенцем, и в её глазах плескалось торжество.
— Лерочка, ну зачем ты расстраиваешь Егора? — голос свекрови был сладким, как мёд с ядом. — Он же на работе устаёт, нервничает, а ты тут со своими ремонтами...
Валерия почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не впервые, не в последний раз. Эта женщина умела бить точно в цель, всегда становясь на сторону сына, всегда делая Валерию виноватой.
— Раиса Фёдоровна, под раковиной лужа. Я не придумываю проблемы.
— Ах, лужа! — свекровь всплеснула руками. — Я вытру тряпкой, и всё будет хорошо. Не надо тратить деньги на всякие глупости.
Егор закурил прямо в комнате, хотя знал, что Валерия не выносит дым. Он делал это нарочно, демонстративно выпуская струю в её сторону.
— Мама права. Денег нет на твои фантазии. У меня зарплата не резиновая.
«Зато на новый телефон для мамы деньги нашлись. И на её путёвку в санаторий тоже», — подумала Валерия, но промолчала. Бесполезно. В этом доме её мнение никого не интересовало.
Она ушла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Руки дрожали. В горле стоял ком. Но плакать она не стала — слёзы давно закончились.
Телефон завибрировал. Сообщение от Риты, коллеги по работе: «Лер, ты придёшь сегодня на презентацию? Начальство будет, могут повышение дать».
Валерия посмотрела на часы. Шесть вечера. Презентация в восемь, в центре города. Она работала маркетологом в небольшом агентстве, и это повышение могло изменить всё. Больше денег — больше независимости.
Она быстро переоделась, накрасилась, собрала документы. Когда выходила из спальни, Егор сидел на диване рядом с матерью, они смотрели какое-то шоу и смеялись.
— Я ухожу, — сказала Валерия.
— Куда это? — Егор даже не посмотрел на неё.
— На работу. Презентация.
— В такое время? — Раиса Фёдоровна прищурилась. — А ужин кто готовить будет?
— Я оставила всё в холодильнике. Просто разогрейте.
— Вот как, — Егор наконец оторвался от экрана. — Значит, семья тебе не важна? Работа важнее?
Валерия застыла в дверях. Ей хотелось закричать, что она каждый день готовит, убирает, стирает, что она пашет на двух работах, потому что его зарплаты хватает только на сигареты и развлечения. Но она лишь тихо сказала:
— Вернусь поздно. Не ждите.
На улице был февральский мороз, но Валерия почувствовала облегчение. Хотя бы на несколько часов она будет там, где её ценят. Где она не чужая.
Метро было забито. Она втиснулась в вагон, достала телефон и увидела три пропущенных от неизвестного номера. Перезвонила.
— Алло, Валерия Сергеевна? — мужской голос был деловитым. — Это адвокатская контора Михайлова. У нас к вам дело.
— Какое дело?
— Касается наследства. Ваша тётя Евгения Кирилловна оставила завещание. Вы упомянуты как единственная наследница.
Валерия опешила. Тётя Женя... она виделась с ней один раз в детстве, помнила смутно — высокую женщину с добрыми глазами, которая привезла ей большого плюшевого медведя.
— Но... я не понимаю. Мы почти не общались.
— Тем не менее, она оставила вам квартиру в центре. Двухкомнатную. И небольшую сумму денег. Можете подъехать завтра к нам в офис для оформления документов?
Валерия слушала, и мир вокруг словно поплыл. Квартира. Своя квартира. Выход.
— Да, конечно. Я приеду.
Она вышла из метро в каком-то оцепенении. Презентация прошла мимо, она отвечала на автомате, но, кажется, неплохо — начальник кивал одобрительно.
Когда вернулась домой в половине одиннадцатого, свет в квартире ещё горел. Егор встретил её в коридоре, пьяный, с красными глазами.
— Где шлялась? — он схватил её за руку.
— Я же сказала. На работе.
— Врёшь! — его пальцы впились в её запястье. — Рита звонила, спрашивала, где ты. Сказала, что презентация закончилась в девять!
Валерия вырвала руку. На коже остались красные следы.
— Я ходила оформлять документы. Мне досталась квартира. От тёти.
— Какая ещё квартира? — Егор опешил.
— Моя квартира, — Валерия впервые за долгое время смотрела ему прямо в глаза. — И я туда переезжаю.
Раиса Фёдоровна выглянула из кухни, её лицо побелело.
— Что ты говоришь? Ты не можешь бросить мужа!
— Могу, — Валерия удивилась собственному спокойствию. — И брошу. Я устала жить в чужом доме.
— Это наглость! — завопила свекровь. — Я так и знала, что ты...
Но Валерия уже не слушала. Она прошла в спальню и начала собирать вещи.
Утро встретило её звонком с незнакомого номера. Валерия лежала на диване в гостиной — в спальню она не вернулась, заперлась от разъярённого Егора, который всю ночь стучал в дверь и требовал объяснений.
— Валерия Сергеевна? Это Кирилл Михайлов, адвокат. Мы договаривались на сегодня.
— Да, я помню. Во сколько мне подъехать?
— Есть небольшая проблема, — голос адвоката стал осторожным. — Появился ещё один претендент на наследство. Племянник вашей тёти со стороны мужа. Виктор Громов. Он утверждает, что имеет больше прав на квартиру.
Валерия села, сжав телефон.
— Как это? Вы же сами сказали, что я единственная наследница!
— В завещании указаны вы. Но господин Громов заявляет, что завещание составлено под давлением, что ваша тётя была в неадекватном состоянии. Он требует экспертизы. Приезжайте, обсудим детали.
Она оделась быстро, не позавтракав. На кухне сидела Раиса Фёдоровна с опухшими от недосыпа глазами и смотрела на неё с нескрываемой злобой.
— Думаешь, тебе это так просто сойдёт с рук? — прошипела свекровь. — Егор без тебя пропадёт. Он слабый, ему нужна поддержка.
— Ему нужна прислуга, — Валерия взяла сумку. — Вы прекрасно справитесь с этой ролью.
Офис адвокатской конторы располагался в престижном бизнес-центре на Тверской. Кирилл Михайлов оказался мужчиной лет пятидесяти, с проницательным взглядом и уверенными манерами.
— Присаживайтесь. Ситуация непростая, — он достал папку с документами. — Виктор Громов подал иск об оспаривании завещания. У него хороший адвокат.
— Но почему тётя оставила квартиру мне, если у неё есть племянник?
— Евгения Кирилловна и Виктор не общались последние пятнадцать лет. Серьёзная ссора из-за того, что он пытался выманить у неё деньги на какой-то непонятный бизнес. Она разочаровалась в нём окончательно. А вас она помнила... вы произвели на неё впечатление в детстве.
Валерия вспомнила тот единственный визит. Ей было лет семь, они с мамой приехали в гости. Тётя Женя была такой доброй, весёлой, рассказывала истории про путешествия...
— Что мне делать?
— Готовиться к суду. Громов — опасный противник. Он известен в определённых кругах как человек, который не брезгует грязными методами.
В дверь постучали, и секретарь провела высокого мужчину в дорогом костюме. Широкие плечи, холодные серые глаза, улыбка, от которой становилось не по себе.
— Виктор Громов, — он протянул руку Валерии, но она не пожала её. — Так вы та самая племянница, которая вдруг объявилась.
— Я не объявлялась. Меня упомянули в завещании.
— Завещание... — Виктор усмехнулся и сел в кресло напротив, развалившись. — Знаете, моя тётушка на склоне лет совсем рехнулась. Врачи подтвердят. У меня есть справки о её психических отклонениях.
— Это ложь, — Кирилл Михайлов сжал губы. — Евгения Кирилловна была абсолютно вменяема до последнего дня.
— Посмотрим, что скажет суд, — Виктор поднялся, его взгляд скользнул по Валерии оценивающе. — Хотя... можем договориться по-хорошему. Продашь мне квартиру за символическую цену, и я не буду портить тебе жизнь. Поверь, я умею портить жизнь.
— Убирайтесь, — Валерия встала тоже.
— Подумай, красавица. У меня связи. Я узнал о тебе кое-что интересное. Живёшь со свекровью, муженёк алкоголик... Такая серая жизнь. Можно сделать её ещё серее.
Когда Виктор ушёл, Валерия опустилась в кресло. Руки тряслись.
— Он серьёзно?
— Более чем, — Михайлов налил ей воды. — Громов работает с непонятными структурами. Формально чист, но все знают его методы. Запугивание, подкуп свидетелей. Я бы посоветовал вам быть осторожной.
Она вышла из офиса в прострации. День был солнечный, морозный, но Валерия его не замечала. В голове проносились мысли одна тревожнее другой.
Телефон зазвонил. Егор.
— Лера, прости меня, — голос был жалобным. — Я был пьян, наговорил лишнего. Давай всё начнём заново. Я изменюсь, честное слово.
— Егор...
— Мама тоже сожалеет! Она сказала, что была неправа. Мы хотим всё исправить. Приезжай домой, пожалуйста.
Валерия слышала за его спиной голос Раисы Фёдоровны, она что-то подсказывала сыну. Спектакль. Жалкий, предсказуемый спектакль.
— Нет.
— Но Лера...
— Нет, Егор. Я не вернусь. Начинаю бракоразводный процесс.
Она сбросила звонок и поехала на работу. Там хоть можно было отвлечься, погрузиться в проекты, забыть обо всём на пару часов.
Рита встретила её с сияющей улыбкой.
— Лерк, поздравляю! Повышение твоё! Теперь ты старший менеджер!
Хоть какая-то хорошая новость. Валерия улыбнулась впервые за сутки.
Вечером она сняла номер в недорогой гостинице. Возвращаться к Егору не было никакого желания. Легла на жёсткую кровать, уставившись в потолок.
Завтра начнётся новая жизнь. Или новая война. С Виктором Громовым, с Егором, с Раисой Фёдоровной. Но она больше не собиралась быть жертвой.
Телефон снова завибрировал. Сообщение с неизвестного номера: «Валерия, это твой последний шанс. Откажись от квартиры добровольно. Или пожалеешь. В.Г.»
Она удалила сообщение и выключила телефон. Спать хотелось до одури, но сон не шёл. Впереди маячила борьба, и Валерия не знала, хватит ли у неё сил выдержать её до конца.
Суд назначили через две недели. Валерия жила в гостинице, ходила на работу, встречалась с адвокатом. Егор названивал каждый день, переходя от мольбы к угрозам и обратно. Раиса Фёдоровна подключила родственников — звонили дальние тёти, двоюродные братья, все в один голос причитали о разрушенной семье.
На пятый день в офис агентства пришёл Виктор Громов. Он прошёл прямо к её столу, игнорируя возмущённую секретаршу.
— Красиво устроилась, — он оглядел открытое пространство с дизайнерской мебелью. — Жалко будет потерять такую работу.
— Что вам нужно?
— Поговорить. У тебя неприятности с мужем, да? — Виктор сел на край её стола. — Я могу помочь. Хороший адвокат по разводам, быстро, без лишнего шума. Взамен ты отказываешься от квартиры.
— Уходите. Сейчас же.
— Упрямая, — он усмехнулся. — Знаешь, что я выяснил? Твоя тётушка перед смертью переписывала завещание три раза. Сначала всё мне оставляла, потом какому-то фонду животных, потом тебе. Странно, правда?
Валерия похолодела. Неужели он прав? Неужели тётя действительно была не в себе?
— У меня есть свидетели, — продолжал Виктор. — Соседи подтвердят, что Евгения Кирилловна забывала закрывать газ, путала день с ночью. Классические признаки деменции.
— Врёте.
— Проверь. Квартира на Чистых прудах, дом двенадцать. Сходи, поговори с соседями. Только боюсь, они уже со мной поговорили. И получили за это хорошую благодарность.
Он ушёл, а Валерия сидела, уставившись в монитор компьютера. Что если он действительно подкупил свидетелей? Что если суд поверит ему?
Вечером она всё-таки поехала на Чистые пруды. Дом оказался старой сталинкой с высокими потолками и обшарпанным подъездом. Квартира тёти была на четвёртом этаже.
Дверь открыла пожилая женщина с добрыми глазами.
— Вы к кому?
— Я племянница Евгении Кирилловны. Валерия.
Лицо женщины просветлело.
— Лерочка! Женя столько о вас рассказывала! Проходите, проходите! Я Клавдия Ильинична, жила через стену.
В маленькой квартире пахло пирогами и старыми книгами. Клавдия Ильинична усадила Валерию за стол, налила чаю.
— Женя очень хотела с вами встретиться. Искала вас, но не могла найти — вы же замуж вышли, фамилию поменяли. А потом заболела...
— Скажите, она... была в здравом уме?
— Что за вопрос! Конечно! Умнейшая женщина, до последнего дня книги читала, кроссворды разгадывала. Этот подлец Виктор приходил к ней, требовал денег. Она выгнала его. А он теперь, я слышала, квартиру отсудить хочет.
— К вам он не приходил?
— Приходил. Предлагал денег за показания, что Женя, мол, неадекватная была. Я выгнала его. И Петровна с третьего этажа тоже выгнала. Но вот Семёновы... — она замялась. — Они согласились. У них долги, вот и польстились.
Валерия записала фамилии соседей, которые остались верны памяти тёти. Пять человек. Этого должно хватить.
На выходе Клавдия Ильинична обняла её.
— Женя мечтала, чтобы вы были счастливы. Говорила, что чувствует — вам нужна эта квартира. Не отдавайте её этому мерзавцу.
День суда Валерия встретила спокойно. Адвокат подготовил всё необходимое, свидетели были готовы.
Виктор Громов явился с целой командой юристов. Его адвокат был гладким, уверенным, сыпал терминами. Представил медицинские справки, показания соседей Семёновых.
Но когда вызвали свидетелей со стороны Валерии, ситуация изменилась. Клавдия Ильинична, Петровна, ещё трое соседей — все в один голос говорили о ясном уме Евгении Кирилловны, о её твёрдом решении оставить квартиру племяннице.
Судья внимательно изучила документы, выслушала обе стороны. Вынесла решение через неделю: завещание признано действительным. Квартира переходит Валерии Сергеевне.
Виктор Громов вышел из зала суда с каменным лицом. Остановился рядом с Валерией.
— Ты выиграла. Но это ещё не конец.
— Для меня — конец, — она посмотрела ему в глаза. — Оставьте меня в покое.
Он ушёл, и Валерия почувствовала, как с плеч свалился тяжеленный груз.
Через месяц она въехала в квартиру на Чистых прудах. Две светлые комнаты с видом на бульвар, высокие окна, паркет. Её дом. Настоящий дом.
Развод с Егором оформили быстро — он не стал возражать, когда понял, что шансов нет. Раиса Фёдоровна прислала гневное сообщение, но Валерия даже не стала его читать.
Она стояла у окна с чашкой горячего кофе, смотрела на заснеженный бульвар, на людей, спешащих по своим делам. Жизнь продолжалась. Её жизнь. Новая, другая, свободная.
На полке лежала старая фотография — она в семь лет и тётя Женя, обнявшись. Валерия улыбнулась.
— Спасибо, тётя. Спасибо за всё.