— Ты что тут делаешь?!
Я замер на пороге кухни, чемодан всё ещё в руках. Передо мной стоял незнакомый тип лет тридцати пяти, в моей любимой футболке с логотипом «Metallica», и совершенно спокойно помешивал что-то на сковороде. Запах жареных яиц ударил в нос так, будто это был не завтрак, а какое-то издевательство.
— А ты кто? — парень обернулся, и я увидел его лицо. Красивое, надо признать. Щетина аккуратная, брови густые, взгляд наглый до невозможности.
— Я?! Да я живу здесь! — голос у меня сорвался на крик. — Это моя квартира! Моя кухня! Моя... — я осёкся, потому что из ванной донёсся звук льющейся воды и женский голос, напевающий что-то из популярных треков.
Олька. Моя жена.
Тип невозмутимо выключил плиту и переложил яичницу на тарелку. Три яйца, поджаренные до золотистой корочки, с беконом по краям. Я всегда любил именно так. Он знал? Или просто совпадение?
— Слушай, брат, давай без истерик, — произнёс он таким тоном, будто это я вломился к нему в дом посреди ночи. — Ольга скоро выйдет, она всё объяснит.
— Ольга?! — я швырнул чемодан на пол, и тот с грохотом покатился к холодильнику. — Ты называешь мою жену по имени?! Ты в моей футболке?!
Парень посмотрел на себя, усмехнулся.
— А что, клёвая вещь. Винтаж.
Я схватил сковороду со второй конфорки — там ещё оставалось немного масла — и замахнулся. Но не ударил. Что-то внутри остановило меня. Может, остатки здравого смысла. Может, страх перед тем, что сейчас узнаю.
— Игорёк! — из ванной вышла Олька, завернутая в халат, волосы мокрые, на лице удивление. — Ты... ты же должен был вернуться только в пятницу!
— Да, должен был! — я опустил сковороду на стол. — Но решил пораньше! Соскучился, понимаешь?!
Она стояла и смотрела на меня так, будто я был призраком. Потом перевела взгляд на парня у плиты, и я увидел, как что-то промелькнуло в её глазах. Вина? Страх? А может, облегчение?
— Это Виталий, — тихо сказала она. — Мой... коллега.
— Коллега?! — я рассмеялся, и смех получился каким-то истеричным. — Коллеги не носят чужие футболки! Коллеги не готовят завтраки в восемь утра!
Виталий взял вилку и начал накалывать кусочки яичницы. Жевал медленно, будто наслаждался не только вкусом, но и моим унижением.
— Игорь, давай поговорим спокойно, — начала Олька, делая шаг ко мне.
— Спокойно?! — я отпрянул. — Ты хочешь, чтобы я спокойно смотрел, как твой «коллега» завтракает в моём доме?!
Я развернулся и вышел из кухни. Мне нужно было воздуха, пространства, чего угодно, только не эта удушающая сцена абсурда. В коридоре я увидел мужские ботинки у входной двери — дорогие, кожаные, явно не мой сорок третий размер. Рядом лежала куртка, из кармана торчал брелок от машины «BMW».
Значит, так.
Я вернулся на кухню. Виталий уже допивал кофе из моей любимой кружки — той самой, с надписью «Лучший программист года». Подарок от коллег на прошлый Новый год.
— Сколько? — спросил я.
— Что сколько? — не понял он.
— Сколько это длится?
Олька опустила глаза. Молчала. Виталий поставил кружку и вытер рот бумажной салфеткой.
— Три месяца, — сказал он. — Если тебе так важно знать.
Три месяца. Я был в командировках, возился с проектом, ночевал в гостиницах, звонил ей каждый вечер. Спрашивал, как дела, что нового. Она отвечала: всё хорошо, скучаю, приезжай скорее. А по утрам в моей кухне завтракал другой.
— Уходи, — сказал я, глядя на Виталия.
— Что?
— Я сказал — уходи. Немедленно.
Он встал, посмотрел на Ольку. Она кивнула, и он пошёл в коридор. Обувался неторопливо, надел куртку, будто всё это было обычной рутиной.
— Оль, я позвоню, — бросил он на прощание и вышел.
Дверь закрылась. Мы остались вдвоём.
— Игорь... — начала она, но я поднял руку.
— Не сейчас.
Я взял тарелку с яичницей — той самой, которую приготовил Виталий — подошёл к окну и вывалил всё содержимое на подоконник. Яйца шлёпнулись на холодный пластик, бекон сполз следом.
— Ты что творишь?! — Олька вскрикнула.
— То же самое я хочу спросить у тебя.
Я достал телефон, начал листать контакты. Нашёл номер Артёма, своего лучшего друга. Набрал.
— Артём, можешь меня приютить на пару дней? ... Долго объяснять. Сейчас приеду.
Олька схватила меня за руку.
— Игорь, постой! Мы должны поговорить!
— Поговорим, — кивнул я. — Но не сегодня. Сегодня я просто не могу на тебя смотреть.
Я забрал чемодан, документы, зарядку от ноутбука. Выходя, обернулся. Она стояла посреди кухни, маленькая, растерянная, в этом дурацком халате, который я ей подарил на день рождения. И впервые за семь лет совместной жизни я не испытал желания её обнять.
На улице был январь. Машины на парковке покрыты инеем, дыхание превращалось в пар. Я сел в свою «Ладу», завёл мотор и поехал через весь город к Артёму. Тот жил на окраине, в районе новостроек, куда мы с Олькой когда-то тоже хотели переехать. Планировали, мечтали, откладывали деньги.
А теперь всё это казалось бессмысленным.
Артём открыл дверь в трениках и майке, явно только проснулся.
— Дружок, ты чего такой бледный? — он впустил меня внутрь.
— Жена изменяет, — выпалил я. — Застал чужого мужика у себя на кухне. Он яичницу готовил, представляешь?
Артём присвистнул.
— Вот это поворот. Проходи, кофе сделаю.
Мы сели на кухне — тесной, заваленной посудой, совсем не похожей на мою идеальную, где Олька всегда следила за порядком. Я рассказал всё. Про поездку, про неожиданное возвращение, про Виталия в моей футболке.
— И что теперь? — спросил Артём.
— Не знаю, — признался я. — Честно, не знаю.
Телефон завибрировал. Сообщение от Ольки: «Игорь, прости. Нам правда нужно поговорить. Это не то, что ты думаешь».
Не то, что я думаю? А что же это?
Я не ответил. Просто выключил звук и положил телефон экраном вниз.
— Слушай, — Артём наклонился ко мне через стол. — У меня есть знакомый. Частный детектив. Если хочешь узнать всю правду...
— Какая правда? Я всё видел своими глазами.
— Ну да, но может, там есть нюансы. Может, действительно какая-то история.
Я задумался. А ведь правда — что я знаю об этом Виталии? Кто он? Откуда взялся? И главное — как давно Олька его знает на самом деле? Три месяца — это только их отношения или они были знакомы раньше?
— Дай контакт, — сказал я.
Артём кивнул и начал искать в телефоне номер.
Детектив оказался женщиной. Высокая, лет сорока, с короткой стрижкой и проницательным взглядом. Звали её Тамара Сергеевна. Встретились мы в кафе на Пушкинской — она предложила это место сама, сказала, что удобно и никто не помешает.
— Значит, так, — она достала блокнот и ручку. — Имя жены?
— Ольга Игнатьева. Работает менеджером в торговой компании «Альфастрой».
— Адрес?
Я продиктовал. Тамара Сергеевна записывала быстро, не поднимая глаз.
— Этот мужчина... Виталий. Фамилию знаете?
— Нет, — признался я. — Только имя. И машина у него «BMW», чёрная. Номер не запомнил, но видел.
— Опишите внешность.
Я постарался вспомнить каждую деталь. Высокий, спортивный, тёмные волосы, щетина. Футболка «Metallica» — моя, кстати. Брюки джинсовые, дорогие ботинки.
— Понятно, — Тамара Сергеевна закрыла блокнот. — Работа займёт дня три-четыре. Аванс — двадцать тысяч. Если найду что-то серьёзное, ещё тридцать после.
Я достал карту. Деньги не имели значения. Главное — узнать правду.
Следующие дни тянулись невыносимо медленно. Олька писала по десять раз на дню — сообщения, голосовые, даже письмо на почту отправила. Я читал всё, но не отвечал. Артём говорил, что я поступаю жестоко, но разве жестокость была не на её стороне?
На третий день позвонила Тамара Сергеевна.
— Игорь Владимирович, нам нужно встретиться. Срочно.
Голос у неё был странный. Не торжествующий, не сочувствующий — какой-то нейтральный, профессиональный до мурашек.
Я приехал в то же кафе. Она уже сидела за столиком у окна, перед ней лежала папка с документами.
— Садитесь, — кивнула она. — То, что я вам сейчас скажу, вам не понравится. Но вы хотели знать правду.
Я сел, сжал кулаки под столом.
— Виталий Князев, тридцать семь лет, — начала Тамара Сергеевна, открывая папку. — Совладелец сети фитнес-клубов. Женат, двое детей. Жена — Светлана Князева, работает врачом в частной клинике.
— Женат? — я уставился на неё.
— Да. И вот тут начинается интересное. Ваша жена познакомилась с ним не три месяца назад, как он сказал. А восемь месяцев назад. На корпоративе «Альфастроя». Там был какой-то совместный проект с его компанией.
Восемь месяцев. Значит, всё это время... всё мои командировки, все звонки, все «скучаю, приезжай скорее» — ложь?
— Дальше, — сказал я сквозь зубы.
— Встречаются они не только у вас. Есть съёмная квартира на улице Гагарина. Снимает её он, платит наличными. Я там была вчера — обычная однушка, ничего особенного. Но соседи подтверждают: видели его с женщиной, подходящей под описание вашей жены.
Тамара Сергеевна достала несколько фотографий. Олька и Виталий выходят из подъезда. Олька и Виталий в ресторане. Олька и Виталий в его машине.
— А теперь самое главное, — детектив понизила голос. — У Виталия Князева есть одна особенность. Он... коллекционер.
— Что?
— Замужние женщины. Это его специализация, если можно так выразиться. За последние пять лет у него было минимум семь романов. Все с замужними. Все примерно одного типа — молодые, красивые, не очень счастливые в браке.
Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не счастливые в браке? Разве мы с Олькой были не счастливы? Я работал, зарабатывал, старался обеспечить нас обоих. Да, командировки были частыми, но это же ради нас!
— Он женат, но изменяет жене постоянно, — продолжала Тамара Сергеевна. — Его супруга, судя по всему, в курсе, но терпит. Видимо, деньги и статус важнее. А ваша Ольга... — она помолчала. — Ваша Ольга для него просто очередное развлечение.
— Она знает, что он женат?
— Не уверена. Возможно, нет. Он умеет врать. Профессионал, можно сказать.
Я откинулся на спинку стула. Значит, всё это время я был не единственным дураком. Олька тоже не знала, что её используют.
— Что вы собираетесь делать? — спросила Тамара Сергеевна.
— Не знаю, — честно ответил я. — Мне нужно подумать.
Я заплатил ей остаток денег и вышел из кафе. На улице стемнело, фонари уже горели. Январский ветер хлестал по лицу, но я не чувствовал холода. Внутри было пусто.
Телефон завибрировал. Олька: «Игорь, я знаю, ты на меня злишься. Но мне нужно тебе кое-что сказать. Встретимся?»
Я набрал ответ: «Завтра. В семь вечера. В нашем кафе».
То самое кафе на набережной, где я делал ей предложение семь лет назад. Символично.
На следующий день я приехал первым. Сел за столик у окна, заказал кофе. Ждал. Олька появилась ровно в семь — точная, как всегда. На ней было чёрное пальто, которое я ей купил на прошлое восьмое марта, волосы убраны в хвост.
— Привет, — тихо сказала она, садясь напротив.
— Привет.
Молчание. Официант принёс мой кофе, спросил, что ей. Олька попросила чай.
— Игорь, я не знаю, с чего начать, — произнесла она, когда официант ушёл. — Я виновата. Полностью. Но мне нужно, чтобы ты знал...
— Восемь месяцев, — перебил я. — Не три, а восемь.
Она побледнела.
— Ты... узнал?
— Нанял детектива. Узнал всё. И про квартиру на Гагарина. И про то, что он женат. И про то, что ты для него седьмая или восьмая по счёту.
Олька закрыла лицо руками.
— Господи... — прошептала она. — Я не знала. Клянусь, я не знала про жену.
— Но ты знала, что изменяешь мне.
Она опустила руки. Глаза красные, на ресницах слёзы.
— Да. Знала. И это было подло с моей стороны. Но Игорь... ты же никогда дома не был! Вечно в командировках, в проектах, в совещаниях! Я чувствовала себя... одинокой.
— И это оправдание?
— Нет, — она покачала головой. — Нет, это не оправдание. Это объяснение.
Официант принёс её чай. Она даже не притронулась.
— Я уже разорвала с ним всё, — сказала Олька. — В тот же день, когда ты уехал. Написала ему, что больше не хочу встречаться. Он... он пытался меня удержать, обещал что-то, но я поняла — это всё было игрой.
— Ты поняла это только когда я его застукал?
— Нет, — она подняла на меня глаза. — Я поняла это раньше. За неделю до твоего приезда. Я хотела тебе сказать, но... не знала, как. И он пришёл в то утро без спроса. Я сказала ему, чтобы уходил, но ты появился раньше, чем он собрался.
Я смотрел на неё и пытался понять — верить или нет? Детектив говорила, что у Виталия был опыт удерживать женщин. Может, это его последняя попытка была? А может, Олька просто придумывает историю, чтобы всё загладить?
— Игорь, я не прошу прощения, — тихо произнесла она. — Потому что понимаю — ты можешь меня не простить. Я просто хочу, чтобы ты знал: я осознала свою ошибку. И если ты решишь уйти... я пойму.
Я отпил кофе. Он был горьким, невкусным.
— Мне нужно время, — сказал я наконец. — Много времени. Я не могу сейчас принять решение.
— Сколько нужно?
— Не знаю. Месяц. Два. Может, больше.
Она кивнула.
— Хорошо. Я буду ждать.
Мы вышли из кафе вместе, но разошлись в разные стороны. Она — к метро, я — к своей машине. И в этом расставании было что-то окончательное. Будто мы закрыли одну главу нашей жизни, но следующая ещё не началась.
Прошло три недели
Я жил у Артёма, работал удалённо, старался не думать об Ольке. Но она была везде — в песнях по радио, в запахах кофе, в воспоминаниях о том, как мы были счастливы.
А потом позвонила Тамара Сергеевна.
— Игорь Владимирович, у меня новости, — голос её звучал взволнованно. — Виталий Князев попал в больницу. Его жена узнала про очередную связь — не про вашу Ольгу, про какую-то другую женщину. Устроила скандал, подала на развод. Он сорвался, напился, попал в аварию. Сейчас в реанимации.
Я слушал и не знал, что чувствовать. Жалость? Злорадство? Ничего?
— Его жена хочет забрать всё имущество через суд, — продолжала Тамара Сергеевна. — Вся его империя рушится. Фитнес-клубы, счета, машины — всё под арестом.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что ваша Ольга ни разу не приезжала к нему в больницу. Я проверяла. Она действительно закончила с ним всё.
Я положил трубку и долго сидел, глядя в окно. Артём ушёл на работу, в квартире было тихо. За окном падал снег — первый в этом январе, крупный и липкий.
Вечером я приехал домой. Наш дом. Поднялся по знакомым ступенькам, достал ключи, открыл дверь. В квартире пахло чистотой и чем-то свежеиспечённым. Я прошёл на кухню.
Олька стояла у плиты. Готовила пасту — мою любимую, с морепродуктами и сливочным соусом. Обернулась, увидела меня и замерла с половником в руках.
— Ты... пришёл?
— Пришёл, — кивнул я. — Поговорить.
Она выключила плиту, вытерла руки о полотенце.
— Я слушаю.
— Я не знаю, смогу ли тебя простить, — начал я медленно. — Честно не знаю. То, что ты сделала... это больно. Очень больно. Но я понял одно: я тоже виноват. Я был одержим работой, карьерой, деньгами. А тебя оставлял одну.
— Игорь...
— Дай мне договорить, — попросил я. — Я хочу попробовать начать заново. Не забыть всё, что было — это невозможно. Но попробовать построить что-то новое. Если ты тоже этого хочешь.
Олька молчала. Потом медленно подошла ко мне и обняла. Я почувствовал, как она дрожит.
— Хочу, — прошептала она. — Больше всего на свете.
Мы стояли так, обнявшись, посреди кухни, где три недели назад разыгралась та дурацкая сцена с яичницей. И я понял: жизнь не делится на чёрное и белое. Люди ошибаются, предают, причиняют боль. Но люди также способны меняться, исправляться, начинать сначала.
Та ночь была первой в нашей новой жизни. Мы говорили до утра — о том, что было, что будет, чего мы оба хотим. Я сказал, что откажусь от половины командировок. Она сказала, что уволится из «Альфастроя» — слишком много там воспоминаний.
Утром мы вместе приготовили завтрак. Яичницу. На двоих. Без Виталия, без лжи, без прошлого.
Просто мы. И новый день. И шанс, который даётся не каждому.