— Да что творится-то! — я швырнула телефон на диван, даже не глянув, куда он упал. — Твой брат опять звонит, требует ключи! Ключи от моей квартиры!
Виталий даже не поднял головы от ноутбука. Сидел на кухне, уткнулся в экран, будто я не с ним разговариваю, а с пустотой.
— Ты меня слышишь вообще? — я прошла к столу, встала так, чтобы он не мог не видеть меня. — Твой Игорь сказал, что в субботу приедет. С Валей. С детьми. И — внимание! — с её матерью и какими-то двоюродными братьями!
— Ну и что? — Виталий наконец оторвался от клавиатуры, посмотрел на меня так, будто я предлагаю ему подарить брату любимую машину. — У него юбилей. Сорок лет. Семейный праздник.
— Семейный праздник в моей двушке? — голос сорвался на крик, но мне было всё равно. — Виталик, очнись! У нас шестьдесят квадратов! Они там живут в загородном доме, у них двести метров!
— Но там ремонт сейчас...
— Какой ремонт?! — я схватила со стола его кружку, чуть не плеснув остатками кофе на пол. — Они месяц назад закончили! Я видела фотки! Валя постоянно выкладывает свой хваленый особняк!
Виталий молчал. И вот это его молчание — оно меня доводило до белого каления сильнее любых слов. Он умел так: просто сидеть, смотреть мимо, ждать, когда я выдохнусь.
— Значит, так, — я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Ты сейчас позвонишь Игорю и скажешь, что суббота отменяется. Пусть празднуют у себя. Или в ресторане. Или хоть в парке на лавочке, мне без разницы.
— Ксюш...
— Не Ксюш мне! — я развернулась и пошла в спальню, хлопнув дверью так, что в коридоре качнулась картина.
Но это было только начало.
В пятницу вечером я вернулась из офиса вымотанная. Презентация для клиента провалилась, начальник устроил разнос на всю компанию, а в метро какой-то тип наступил мне на ногу огромными ботинками и даже не извинился. Я мечтала только об одном: упасть на диван, включить сериал и забыться.
Открыла дверь — и застыла.
На кухне гремели кастрюли. В прихожей стояли четыре огромные сумки. Два детских велосипеда прислонены к стене. И — венец всего — розовый надувной круг с единорогом.
— Виталий! — рявкнула я, сбрасывая туфли.
Из кухни вышла Валя. Невестка. В домашнем халате — В моём домашнем халате! — с кулинарной лопаткой в руке.
— О, Ксюша, привет! — она улыбнулась, и я увидела на её зубах помаду. Ярко-красную. — Мы уже начали готовиться! Ты не против, я взяла твой халатик? А то боялась своё платье запачкать.
Я не могла говорить. Просто стояла и смотрела, как она возвращается на кухню, насвистывая что-то.
Виталий появился из комнаты — нашей спальни. С подушкой в руках.
— Ты чего встала как вкопанная? — спросил он буднично. — Помоги лучше диван разложить. Игорь с Валей будут в зале спать, а мы переедем на кухню. Детей положим к нам.
— Что... — выдохнула я. — Что происходит?
— Ну, они приехали пораньше. Решили, что удобнее с вечера, чтобы завтра с утра начать готовить. — Виталий пожал плечами, будто это само собой разумеющееся.
— Я... Я же говорила... — слова застревали где-то в горле. — Я же сказала нет!
— Ксюш, ну не устраивай сцен. — он понизил голос, шагнул ближе. — Это один день. Один вечер. Потерпи.
— Один вечер?! — я почувствовала, как внутри всё закипает. — Суббота — это завтра! Значит, они остаются на ночь? В моей квартире? Без моего согласия?!
Из кухни донёсся детский визг, потом грохот — похоже, упала сковородка.
— Мама, Тимур меня толкнул! — заорала девочка.
— Сам дурак! — ответил мальчишеский голос.
— Дети, тише! — крикнула Валя. — Тётя Ксюша устала с работы!
Тётя Ксюша. В своей собственной квартире. Где я не давала разрешения на этот балаган.
Я посмотрела на Виталия — он избегал моего взгляда.
— Мы ещё поговорим, — процедила я сквозь зубы и пошла в спальню.
Но спальни там уже не было. На нашей кровати лежали детские вещи — куртки, штаны, какие-то игрушки. На моём туалетном столике расположились Валины косметички. А на тумбочке стоял незнакомый мужской одеколон.
Всё. Приехали.
Утром я проснулась от запаха жареного лука. Голова раскалывалась — полночи не могла уснуть на узком раскладном кресле, которое Виталий притащил из кладовки. Он спал на полу, на каком-то туристическом коврике, и храпел так, что хотелось его придушить.
Часы показывали половину восьмого. Суббота. Выходной, когда я обычно валяюсь до одиннадцати.
Я вылезла из кресла, чувствуя, как ноет спина, и поплелась в ванную. Дверь была заперта.
— Занято! — донёсся бодрый женский голос.
Не Валя. Кто-то ещё.
Я застыла в коридоре, пытаясь сообразить. Постучала.
— Извините, а вы кто?
— Это я, Римма Васильевна! Валина мама! — дверь приоткрылась, и оттуда выглянула полная женщина лет шестидесяти в бигудях. — Ой, а вы, наверное, хозяйка? Ксения, да? Валечка рассказывала! Очень приятно! Я тут маску на лицо нанесла, сейчас смою и выйду!
Дверь захлопнулась.
Я стояла, переваривая информацию. Валина мать. Здесь. В семь тридцать утра. С маской на лице.
Ноги сами понесли меня на кухню.
Там меня ждал полный разгром.
На плите кипели три кастрюли. Стол был завален продуктами — овощи, мясо, какие-то пакеты со специями. Валя в фартуке (тоже моём!) резала картошку, а рядом с ней орудовал незнакомый парень лет тридцати.
— О, Ксюш! — Валя снова просияла. — Знакомься, это мой двоюродный брат Семён! Он нам поможет салаты делать! Семёш, это Ксюша, хозяйка квартиры!
Семён кивнул, не отрываясь от помидоров.
— Валя, — я попыталась говорить спокойно. — Сколько вас здесь... человек?
— Ну, пока восемь. — она задумалась. — Или девять? Игорёк в магазин побежал, ещё водки купить. А остальные приедут к обеду. Человек пятнадцать, наверное. Или двадцать. Точно не знаю, Игорь всех позвал!
Двадцать человек. В моей двушке.
— Где... — я облизнула губы. — Где Виталий?
— А он с Игорем поехал. Сказал, вернутся через час.
Конечно. Сбежал. Оставил меня одну разгребать это безумие.
Я развернулась и пошла к выходу.
— Ксюш, ты куда? — крикнула Валя мне вслед.
— На воздух, — бросила я, хватая куртку. — Пока не сошла с ума.
Выскочила на лестничную площадку и прислонилась к стене. Руки дрожали. Внутри клокотала такая ярость, что хотелось выть.
Но я не выла. Я достала телефон и набрала номер слесаря.
— Алло? Да, здравствуйте. Мне нужно поменять замки. Сегодня. Срочно. Да, адрес...
Пока я диктовала адрес, дверь квартиры распахнулась. Выглянула Римма Васильевна — уже без бигудей, в ярком свитере с оленями.
— Ксенечка, а вы кофе будете? Я сварила!
Я посмотрела на неё. Потом на телефон. Потом снова на дверь своей квартиры, за которой разворачивался абсолютный хаос.
— Нет, — ответила я. — Спасибо. У меня другие планы.
И спустилась вниз, к машине. Мне нужно было уехать отсюда. Срочно. И обдумать, что делать дальше.
Потому что терпеть это я была не намерена.
Я села в машину и просто сидела минут десять, вцепившись в руль. Дышала. Считала до десяти. Пыталась не орать.
Телефон разрывался — Виталий. Сбросила. Снова звонок. Снова сброс.
Потом пришло сообщение: "Ты где? Валя говорит, ты ушла. Не психуй, пожалуйста. Вечером все разойдутся".
Вечером. Все разойдутся. А пока они разнесут мою квартиру в щепки, сожрут всё из холодильника и превратят мою жизнь в филиал общежития.
Я завела мотор и поехала в сторону центра. Мне нужно было время подумать. И место, где можно это сделать спокойно.
Остановилась возле торгового центра на Тверской. Зашла в первое попавшееся кафе, заказала капучино и уселась у окна.
Снаружи шёл снег — первый в этом году, мокрый и противный. Люди спешили по своим делам, укутанные в шарфы. А я сидела здесь, потому что в собственном доме мне не было места.
Телефон снова ожил. На этот раз звонила Валя.
Я взяла трубку.
— Ксюша, миленькая! — её голос был приторно-сладким. — Ты не волнуйся так! Мы тут всё уберём потом! Правда-правда! А ты просто отдохни сегодня, погуляй! Мы сами справимся!
— Валя, — перебила я, стараясь не повышать голос. — Кто вам разрешил въехать в мою квартиру?
— Ну как кто? Виталик же сказал, что можно! Он ключи дал!
— Я не давала разрешения.
— Ой, Ксюш, ну не будь такой! — она хихикнула. — Это же семья! Родные люди! Тем более, у Игоря юбилей! Неужели ты такая чёрствая?
Чёрствая. Я — чёрствая. Потому что не хочу, чтобы двадцать человек разнесли мою квартиру.
— Валя, передай Виталию, что я хочу с ним поговорить. Серьёзно.
— Да он занят! Они с Игорьком столы накрывают! Ладно, не переживай, целую!
Она повесила трубку.
Я посмотрела на телефон, потом на свой кофе. Потом открыла браузер и вбила: "Аренда квартиры на сутки".
К трём часам дня я сняла однушку в двух кварталах от дома. Недорого, чисто, со всем необходимым. На три дня. Этого хватит, чтобы переждать юбилейное безумие и решить, что делать дальше.
Когда я вернулась к подъезду за вещами, во дворе стояли уже шесть машин. Шесть! На всех парковочных местах, включая моё.
Поднялась на этаж. Из-за двери доносились музыка, смех, топот ног. Кто-то орал тост.
Я открыла дверь своим ключом — и обомлела.
В прихожей стояли горы обуви. Коридор был забит куртками — на вешалке, на полу, на подоконнике. Из зала неслась попса, там танцевали человек десять. На кухне за столом сидели мужики с бутылками пива, громко ржали над чьей-то шуткой.
Игорь — виновник торжества — стоял у окна с бокалом в руке. Увидел меня, широко улыбнулся.
— О! Ксюха! Заходи, не стесняйся! Это ж твой дом! — он явно был уже навеселе.
— Где Виталий? — спросила я, игнорируя его приветствие.
— Да он... — Игорь огляделся. — Витасик! Витасик, иди сюда! Жена твоя пришла!
Виталий вышел из зала. Лицо красное, рубашка расстёгнута. Тоже выпивший.
— Ксюш! Ну наконец-то! — он попытался меня обнять.
Я отстранилась.
— Мне нужны мои вещи.
— Какие вещи? Ты чего?
— Я съезжаю. На несколько дней. — я прошла мимо него в спальню.
Он пошёл следом.
— Ты с ума сошла? Куда ты съезжаешь?
— Туда, где не будет двадцать пьяных родственников, которых я не звала! — я выдернула из шкафа сумку, начала запихивать туда одежду.
— Ксюша, стоп. Давай поговорим нормально.
— Нормально? — я обернулась к нему. — Виталий, ты впустил сюда орду людей без моего согласия! Ты отдал им мою квартиру! Мою спальню! Мои вещи!
— Это наш дом!
— Который я купила на свои деньги до того, как мы поженились! — выпалила я то, о чём мы никогда не говорили вслух.
Повисла пауза. За стеной кто-то включил музыку громче.
Виталий побледнел.
— То есть ты хочешь сказать, что это не мой дом?
— Я хочу сказать, что ты должен был спросить меня! Уважать моё мнение! Но ты просто привёз сюда всех, кому не лень, и решил, что я стерплю!
— Это мой брат! У него юбилей раз в жизни!
— Пусть отмечает у себя! Или в ресторане! Но не здесь!
Из коридора заглянула Валя.
— Ребят, там салат заканчивается, нужно ещё... — она замолчала, увидев наши лица. — Ой. Я помешала?
— Нет, — бросила я, закрывая сумку. — Я как раз ухожу.
Я прошла мимо них обоих, мимо пьяных гостей на кухне, мимо танцующих в зале. У двери обернулась.
— Когда закончится этот цирк — позвони. Поговорим.
И вышла, хлопнув дверью.
За спиной послышался Игорев пьяный голос:
— Эй, чего она взбесилась-то? Витасик, успокой свою!
Я сбежала по лестнице, не дожидаясь лифта. Села в машину. Завела мотор.
И только когда отъехала от дома, позволила себе выдохнуть.
Свобода. Наконец-то.
Съёмная квартира встретила тишиной. Я закрыла за собой дверь, сбросила сумку на пол и просто стояла посреди комнаты, слушая эту благословенную тишину.
Никаких пьяных тостов. Никаких орущих детей. Никакой Риммы Васильевны с масками для лица.
Я легла на чужую кровать и уставилась в потолок. Телефон завибрировал — сообщение от Виталия: "Ну и иди. Обидишься — сама вернёшься".
Сама вернусь. Он даже не понял, в чём проблема.
Я не ответила. Выключила звук и забросила телефон куда-то в угол дивана.
Воскресенье я проспала до полудня. Проснулась от солнца в окне — непривычно яркого, потому что в нашей... в той квартире окна выходили на север.
Заварила чай, села у окна. Внизу гуляли люди с детьми, кто-то выгуливал собаку. Обычная воскресная жизнь. Спокойная.
Телефон показывал двенадцать пропущенных от Виталия и три от Вали. Плюс голосовое сообщение от Игоря — я даже слушать не стала.
Зато было одно сообщение от подруги Киры: "Слышала, у тебя вчера была движуха. Виталий всем жаловался, что ты сбежала с его праздника. Держись, солнце".
Значит, он уже успел выставить меня стервой перед общими знакомыми. Конечно.
Я открыла переписку с Виталием. Последнее его сообщение было в час ночи: "Все разошлись. Квартира, правда, в беспорядке. Завтра уберу. Когда вернёшься?"
Я посмотрела на это "завтра уберу" и усмехнулась. Завтра. С похмелья. Конечно, он уберёт.
Набрала: "Не скоро. Мне нужно подумать о нашем браке".
Отправила. И выключила телефон.
В понедельник утром я поехала на работу прямо из съёмной квартиры. Коллеги смотрели с любопытством — видимо, лицо выдавало, что выходные прошли не слишком весело.
В обед позвонила Кира.
— Ну что, пережила? — спросила она без предисловий.
— Живу в съёмной квартире. Думаю, что делать дальше.
— А что думать-то? Возвращайся, скандал устрой нормальный, пусть извиняется.
— Кир, он даже не понимает, в чём виноват. Для него это просто "родственники приехали, подумаешь".
— Ксюш... — она помолчала. — А ты точно хочешь с ним дальше?
Вопрос завис в воздухе. Я сама себе его задавала всё воскресенье.
— Не знаю, — призналась я. — Честно не знаю.
Вечером во вторник я всё-таки вернулась домой. Не потому, что простила. А потому что нужно было забрать остальные вещи и увидеть масштаб катастрофы.
Виталия не было — на работе, судя по времени. Я открыла дверь и зашла внутрь.
Квартира выглядела... чисто. Подозрительно чисто. Пол вымыт, посуда убрана, даже пахло каким-то освежителем воздуха.
На кухонном столе лежала записка: "Извини. Понял, что был не прав. Давай поговорим нормально. Я буду в восемь".
Я прошлась по комнатам. Всё действительно было убрано. Даже лучше, чем обычно. В спальне на кровати лежал букет — розы, мои любимые.
Села на диван и посмотрела на эти цветы. Красиво. Трогательно. И совершенно бессмысленно, если он не понял главного.
Ровно в восемь ключ повернулся в замке. Вошёл Виталий — с пакетом из нашего любимого ресторана.
— Привет, — сказал он тихо. — Я принёс ужин.
— Вижу.
Он поставил пакет на стол, повернулся ко мне.
— Ксюш, я... Я реально облажался. Понял это только когда ты ушла.
— Что именно ты понял? — спросила я.
— Что не имел права впускать их сюда без твоего согласия. Что это твоя квартира... наша квартира, но ты здесь хозяйка. Что я поставил брата выше тебя. — он сел напротив. — И что если бы на моём месте был кто-то другой, кто сделал бы с тобой то же самое... я бы ему морду набил.
Я смотрела на него и видела, что он говорит искренне. Впервые за эти три дня.
— А Игорь что сказал? — спросила я.
— Игорь... — Виталий поморщился. — Игорь сказал, что я тряпка, раз извиняюсь. Что жена должна слушаться. Я ему сказал, чтобы отвалил со своими советами.
— Правда?
— Правда. И ещё сказал, что больше никаких семейных праздников у нас дома. Вообще. Даже если мама приедет — только с твоего разрешения.
Я выдохнула. Долго молчала.
— Виталик, мне нужны гарантии, что это не повторится.
— Какие хочешь.
— Я меняю замки. У тебя будут ключи, у меня будут ключи. И всё. Никому больше.
— Окей.
— И если твои родственники захотят приехать — ты сначала спрашиваешь меня. Заранее. Не ставишь перед фактом.
— Договорились.
Я посмотрела на него, потом на розы, потом на пакет с ужином.
— Там что?
— Том-ям и твой любимый салат с креветками.
Впервые за три дня я улыбнулась.
— Ладно. Давай поедим. А потом будешь мне рассказывать, как убирал все эти последствия вашего юбилея.
Он усмехнулся.
— Это отдельная история. С драмой, слезами и разбитой вазой.
— Моя ваза? — я подскочила.
— Шучу, шучу! Ваза цела.
Мы сидели на кухне, ели том-ям, и я чувствовала, как внутри что-то постепенно оттаивает. Да, он облажался. Серьёзно облажался. Но он это признал.
И может быть — только может быть — у нас получится это пережить.
Главное, чтобы замки я всё-таки поменяла. На всякий случай.