— Твоя мамаша опять приедет с малой нянчиться? — голос Светланы Игоревны прорезал тишину кухни, как сирена скорой помощи. — Совсем с ума посходили! Ребёнку уже два года, пора в садик, а ты тут... дома сидишь, как барыня!
Я стояла у раковины, медленно вытирая руки полотенцем. Миланка играла в соседней комнате, и я молилась, чтобы она не услышала этот тон. Свекровь умела орать так, что соседи наверняка уже в курсе всех наших семейных дел.
— Светлана Игоревна, мы уже обсуждали это. Милана постоянно болеет, после садика она неделю дома проводит. Какой смысл?
— Смысл? — она развернулась ко мне всем телом, глаза горели праведным гневом. — Смысл в том, что ты на шее у моего сына сидишь! Денег не приносишь, только тратишь!
Я сжала челюсти. Вот оно, началось. Классика жанра.
— Мы с Егором договорились, что я буду с ребёнком до трёх лет.
— Договорились! — она передразнила меня, скривив губы. — А я не договаривалась! Это мой сын вкалывает на двоих, а ты что? Кофе пьёшь, в телефоне сидишь!
Хотелось заорать в ответ, что я встаю в шесть утра, что к вечеру я без сил валюсь, что последний раз высыпалась, когда Миланка была ещё в животе. Но я молчала. С ней бесполезно спорить — она всё равно своё гнёт.
— Знаешь что, — Светлана Игоревна сделала шаг ближе, и я почувствовала запах её приторных духов, — я вчера с Егором разговаривала. Серьёзно разговаривала. Он понимает, что так дальше продолжаться не может.
Внутри что-то оборвалось. Неужели Егор... неужели он на её стороне?
— Что вы ему сказали?
— Правду сказала, — свекровь победно усмехнулась. — Что его жена превратилась в домохозяйку, которая ничего не хочет. Что другие женщины и детей растят, и карьеру строят. А ты...
— Мама, хватит, — Егор возник в дверном проёме так неожиданно, что я вздрогнула. Он пришёл с работы раньше обычного. Лицо осунувшееся, усталое. — Мы это уже проходили.
— Ничего не хватит! — свекровь развернулась к сыну. — Ты посмотри на себя! Круги под глазами, постоянно нервный. Работаешь как проклятый, а зачем? Она могла бы помогать!
Егор молчал. Он просто молчал, опустив глаза. И в этом молчании было больше боли, чем в любых словах.
— Мама уже согласилась сидеть с Миланкой, — тихо сказала я. — Со следующей недели я начну искать работу.
— Твоя мама? — Светлана Игоревна расхохоталась, и в этом смехе было столько яда. — Та ещё нянька! Сама-то еле на ногах стоит, а ты ей ребёнка хочешь сдать!
— Моя мама здорова, — я почувствовала, как кровь приливает к щекам. — И она не откажет мне в помощи, в отличие от...
— От кого? — свекровь шагнула вплотную. — Договаривай!
— Лиля, не надо, — Егор схватил меня за руку. — Мам, пойдём, я тебя провожу.
Но Светлана Игоревна не собиралась уходить. Она стояла посреди кухни, как памятник справедливости, и смотрела на меня с таким презрением, что хотелось провалиться сквозь землю.
— Я не уйду, пока мы всё не решим, — она скрестила руки на груди. — Егор, я серьёзно. Либо она идёт работать, либо...
— Либо что? — я не выдержала. — Что вы хотите сказать?
— А то, что в вашей семье что-то менять пора. И если ты не понимаешь это добром...
Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Миланка. Заплаканная, с красными щёчками.
— Мама, почему бабушка кричит?
В этот момент мой телефон завибрировал. СМС от мамы: "Доченька, я сегодня не смогу приехать. Легла в больницу на обследование. Ничего серьёзного, не волнуйся".
Я перечитала сообщение три раза. Мама в больнице. Моя единственная опора рухнула в один момент.
— Что случилось? — Егор заглянул в экран.
— Мама в больнице, — я подняла глаза на свекровь. — Теперь довольны?
Светлана Игоревна даже не дрогнула.
— Значит, в садик пойдёт. С понедельника оформляйте.
— Она же болеет каждую неделю!
— Закалится. Все через это проходят.
Миланка прижалась ко мне, уткнувшись лицом в ногу. Я провела рукой по её мягким волосам и вдруг поняла — мне некуда отступать. Мама в больнице, муж молчит, свекровь наступает. И впереди маячит понедельник, когда нужно будет вести Миланку в садик, зная, что через три дня она снова заболеет.
— Знаете что, Светлана Игоревна, — я подняла голову, — завтра утром я поеду к маме в больницу. Узнаю, что случилось. А потом мы с Егором всё обсудим. Без вас.
— Как без меня? — она надулась. — Я тут при чём?
— При том, что это наша семья. Наша с Егором. И решать будем мы.
Повисла пауза. Свекровь смотрела на меня так, будто я только что объявила ей войну. А может, так и было.
— Ну-ну, — она натянуто улыбнулась. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда твоего Егора не будет хватать на всё. Посмотрим...
Она развернулась и направилась к выходу, на ходу выхватывая из прихожей свою сумку.
— Мама, подожди, я провожу, — Егор кинулся за ней.
Входная дверь хлопнула, и я осталась наедине с Миланкой. Села на пол прямо в кухне, прижала дочку к себе. Она всхлипывала, уткнувшись мне в плечо.
— Мамочка, я не хочу к бабушке...
— Не пойдешь, солнышко. Не пойдешь.
Но внутри у меня всё сжалось от страха. Что же будет дальше?
Егор вернулся через пятнадцать минут. Я всё ещё сидела на полу, Миланка уже задремала у меня на руках. Он остановился в дверях, провёл ладонью по лицу.
— Лиль, нам надо поговорить.
— Давай уложу её сначала.
Я отнесла дочку в комнату, укрыла одеялом. Миланка даже не проснулась — плач всегда её выматывал. Я постояла над кроваткой, глядя на её спокойное личико. Такая маленькая, беззащитная. И я должна защитить её. От всего. От всех.
Егор ждал меня на кухне, сидел за столом, уткнувшись взглядом в телефон. Когда я вошла, он отложил его в сторону.
— Мама перегибает, я понимаю, — начал он. — Но, Лиля... может, она в чём-то права?
Я застыла у холодильника.
— То есть как?
— Ну... денег правда не хватает. Я взял кредит ещё в прошлом месяце. На ремонт машины, на продукты. Ты не знала, я не хотел тебя волновать.
— Кредит? — я медленно опустилась на стул напротив. — Егор, почему ты мне не сказал?
— А что бы изменилось? — он пожал плечами. — Ты всё равно с Миланкой сидишь, работать не можешь.
Это «не можешь» прозвучало как приговор.
— Я могла бы искать удалённую работу. Или...
— Лиль, удалёнка сейчас копейки платит. Нам нужны нормальные деньги. Мама предложила помочь найти тебе место в той компании, где она работала. Хорошая зарплата, соцпакет.
— Твоя мама? — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Она всё за нас решила, да?
— Она хочет помочь!
— Она хочет контролировать! — я повысила голос, потом спохватилась, глянула в сторону детской. — Егор, ты не видишь? Она вмешивается во всё. В то, как я воспитываю ребёнка, во что одеваюсь, что готовлю. Теперь ещё и работу мне нашла!
— Может, это и к лучшему, — он избегал смотреть мне в глаза. — Миланка в садик пойдёт, социализируется. А ты займёшься карьерой.
Я смотрела на мужа и не узнавала его. Куда делся тот Егор, который три года назад клялся, что мы во всём вместе? Который говорил, что я лучшая мама на свете?
— А если она снова заболеет? Температура сорок, бронхит?
— Лиля, все дети болеют в садике первое время. Потом иммунитет укрепится.
— Первое время? — я усмехнулась. — Мы уже полгода пытались водить её в группу кратковременного пребывания. Полгода! Она две недели ходила, три болела.
— Значит, не тот садик был.
Я встала, подошла к окну. На улице уже стемнело, в окнах соседних домов горел свет. Где-то там живут семьи, у которых тоже свои проблемы. Но почему мне кажется, что у нас всё сложнее?
— Знаешь, что меня больше всего пугает? — я обернулась. — Не деньги, не работа. А то, что ты встал на её сторону.
— Я не на её стороне, — Егор потёр переносицу. — Я просто... устал, Лиль. Работаю по двенадцать часов, приезжаю — дома напряжение. Мама звонит каждый день, ты расстроена. Миланка плачет. Я не знаю, что делать.
— А я знаю? — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Думаешь, мне легко? Я тоже устала! Но я не перекладываю это на тебя, не требую, чтобы ты бросил всё и сидел дома!
Телефон на столе снова ожил. Я взглянула на экран — мама. Сердце ухнуло вниз.
— Мам? Что случилось?
— Доченька, не пугайся, — голос у неё был слабый. — Врачи нашли какие-то проблемы с сердцем. Положили в кардиологию. Завтра будут делать дополнительные обследования.
— Я сейчас приеду!
— Не надо, уже поздно. Завтра приедешь, хорошо? И Миланку не бери, тут больница, микробы.
Мы попрощались, и я опустилась обратно на стул. Руки дрожали.
— Что с мамой? — Егор нахмурился.
— Сердце. Обследования завтра.
Он кивнул, помолчал.
— Значит, она точно не сможет с Миланкой сидеть.
— Серьёзно? — я уставилась на него. — Моей маме плохо, а ты о том, кто с ребёнком будет?
— Лиля, я не то имел в виду...
— А что ты имел в виду?
Он замолчал. Мы сидели напротив друг друга, как два незнакомца. Когда это всё пошло не так? Когда мы перестали быть командой?
— Утром я поеду в больницу, — сказала я тихо. — Миланку возьму с собой, пусть посидит в холле, пока я с мамой повижусь. Потом вернёмся, и я начну искать работу. Удалённую. Буду брать всё, что дадут.
— А садик?
— Попробуем оформить. Если не приживётся — значит, подождём.
Егор кивнул, но я видела — он не верит, что всё получится. Не верит в меня.
Ночью я не спала. Лежала и смотрела в потолок, прокручивая в голове весь этот кошмар. Свекровь, деньги, мама в больнице. Куда катится моя жизнь?
Утро началось с сообщения в семейном чате. Светлана Игоревна написала: "Егор, я договорилась насчёт собеседования для Лили. В понедельник, десять утра. Адрес скину".
Даже не спросила. Просто договорилась.
Я стиснула телефон в руке так, что побелели пальцы.
— Она что творит? — прошипела я.
Егор, одевавшийся на работу, виновато пожал плечами.
— Может, хоть посмотришь, что за место?
— Нет!
— Лиля...
— Я сказала — нет! Она не будет решать за меня!
И тогда я поняла — борьба только начинается.
В больнице пахло хлоркой и тревогой. Миланка сидела на пластиковом стуле в коридоре, обнимая свою потрёпанную зайку. Я попросила медсестру приглядеть за ней — та оказалась доброй женщиной, кивнула.
Мама лежала в палате на четверых. Бледная, с капельницей в руке. Увидев меня, слабо улыбнулась.
— Не надо было приезжать, доченька.
— Мам, что врачи сказали?
Она отвела взгляд.
— Аритмия. Нагрузки противопоказаны. Мне нельзя сейчас с ребёнком сидеть, Лиль. Прости.
Я взяла её руку в свою. Такая холодная, тонкая.
— Мам, ты главное выздоравливай. Мы как-нибудь справимся.
— Эта Светлана опять давила на тебя?
Я кивнула. Маме всё равно бесполезно врать — она всегда чувствует.
— Слушай меня внимательно, — мама приподнялась на подушках. — Не дай ей сломать себя. Ты хорошая мать, Лиля. Миланке нужна мама, а не деньги от твоей зарплаты. Тем более, если ребёнок болеет...
— Но Егор устал. Денег правда не хватает.
— Тогда пусть его мамаша поможет деньгами, а не советами, — мама сжала мою руку. — Видишь ли, Светлана Игоревна привыкла командовать. Всю жизнь одна Егора растила, вот и считает, что лучше всех знает, как жить. Но это ваша семья, детка. Твоя и Егора. Не её.
Я просидела у мамы полчаса. Когда вышла в коридор, Миланка спала, прижав к себе зайку. Медсестра улыбнулась мне:
— Ангелочек какой. Берегите её.
По дороге домой в маршрутке я приняла решение. Чёткое, твёрдое.
Дома я усадила Миланку смотреть мультики и открыла ноутбук. Два часа изучала вакансии, откликалась на удалённые позиции. Копирайтер, контент-менеджер, администратор онлайн-магазина. Всё, что можно делать из дома.
К вечеру пришёл ответ от одной компании — приглашали на созвон завтра. Небольшая зарплата, но хоть что-то.
Когда Егор вернулся с работы, я уже всё продумала.
— Садись, — сказала я. — Будем говорить.
Он насторожился, но сел.
— Я нашла работу. Удалённую. Созвон завтра. Если возьмут — буду работать дома, пока Миланка спит или играет. Никаких садиков, пока она не окрепнет.
— Лиля...
— Я не закончила. Твоей матери передай — никаких собеседований в понедельник. Никаких её мест и связей. Мы с тобой взрослые люди, решим сами, где мне работать.
Егор молчал.
— И ещё, — я выдержала паузу. — Если она будет продолжать лезть в нашу жизнь, я съеду к маме. Как только её выпишут.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно. Я устала воевать, Егор. Устала слышать, что я плохая жена и мать. Что сижу на твоей шее. Я рожала нашего ребёнка, я с ней по ночам не сплю, когда болеет. Я стираю, глажу, готовлю, убираю. И если это для тебя «ничего» — тогда мне тут делать нечего.
Он побледнел.
— Я так не думаю...
— Тогда скажи это своей матери. При мне. Сейчас. Позвони ей.
Егор достал телефон. Долго смотрел на экран. Потом набрал номер.
— Мам? Да, я. Слушай... насчёт понедельника. Лиля не пойдёт на твоё собеседование. Она нашла другую работу... Нет, мам, не обсуждается. Это наше решение... Мам, не кричи. Слушай меня. Я тебя люблю, но это наша семья. Моя и Лили. И мы сами будем решать, как нам жить... Если ты не можешь уважать мои решения — тогда... тогда приезжай реже.
Он положил трубку. Рука дрожала.
— Она бросила, — сказал он тихо.
Я подошла, обняла его. Мы стояли посреди кухни, и впервые за долгое время я почувствовала — мы снова вместе. Команда.
— Справимся, — прошептала я.
Созвон прошёл удачно — меня взяли. Зарплата маленькая, но стабильная. Через неделю вышла на работу, совмещая её с заботой о Миланке. Тяжело? Да. Реально? Тоже да.
Светлана Игоревна не звонила три недели. Потом появилась с извинениями и тортом. Я приняла извинения, но границы обозначила чётко. Она поджала губы, но кивнула.
Маму выписали. Врачи запретили нагрузки, но она стала приходить к нам просто посидеть, пока я работаю. Не нянчиться — просто быть рядом.
А Миланка... Миланка подросла, окрепла. Через полгода мы попробовали садик снова — и на этот раз получилось.
Я так и не пошла на то собеседование в понедельник. Нашла свой путь. Свой ритм.
Оказывается, масленица и правда не всегда. Но это не значит, что нужно плясать под чужую дудку. Иногда надо просто сказать «нет» — и начать жить по-своему.
Даже если это страшно. Даже если все против.
Главное — не потерять себя. И тех, кто действительно рядом.