— Хватит уже этой ерунды с доставками! — бросил я телефон на диван, глядя на очередной чек из ресторана. — Викуль, я серьёзно, мы тратим на эту еду половину моей зарплаты.
Вика даже не подняла голову от ноутбука. Сидела за столом, свет от экрана высветил её усталое лицо. Волосы небрежно собраны, под глазами тени — работала она последние месяцы как проклятая. Новый проект в архитектурной студии высасывал из неё все соки.
— Тогда готовь сам, — отозвалась она монотонно, не отрываясь от чертежей.
Я встал, прошёлся по гостиной. За окном уже стемнело, хотя было всего шесть вечера. Январь. В квартире пахло остатками вчерашней пиццы и кофе.
— Послушай, у меня есть идея, — сказал я, останавливаясь возле её стула. — Помнишь Егора? С которым я в университете учился?
— М-м-м.
— Его брат — профессиональный повар. Работает в каком-то модном заведении в центре. Егор говорил, что парень подрабатывает, готовит на дому. Может, пригласим?
Вика наконец оторвалась от экрана, повернулась ко мне. В её взгляде мелькнуло что-то... любопытство? Или усталое согласие на всё, что угодно, лишь бы не думать о бытовых мелочах.
— Сколько это будет стоить?
— Дешевле, чем доставки каждый день. Он будет приходить раз в день, готовить на несколько приёмов пищи. Свежее, вкусное, полезное. Ты же хотела правильно питаться.
Она задумалась, потерла переносицу.
— Давай попробуем. На месяц. Если не понравится — свернём.
Так в нашу жизнь вошёл Роман Кравцов.
Первый раз он появился в среду, около трёх часов дня. Я работал из дома, Вика была в студии. Открыл дверь — передо мной стоял парень лет тридцати, высокий, спортивного телосложения, с аккуратной щетиной и проницательными серыми глазами. Одет просто: чёрная футболка, джинсы, кроссовки. В руках — профессиональный кейс с ножами.
— Роман, — представился он, протягивая руку. Рукопожатие крепкое, уверенное.
— Игорь. Проходи, покажу кухню.
Он осмотрелся, кивнул одобрительно. Достал из сумки продукты — всё принёс сам, как и договаривались. Овощи, мясо, какие-то специи в баночках. Включил музыку на телефоне, негромко, что-то джазовое, и принялся за работу.
Я вернулся к компьютеру, но краем уха слушал, как на кухне шипит масло, позвякивают сковородки. Через полчаса по квартире поплыл аромат, от которого заурчало в животе. Чеснок, розмарин, что-то ещё — не мог определить, но пахло невероятно.
В шесть вечера Роман закончил. Оставил в холодильнике контейнеры с едой, аккуратно всё подписал.
— Это на ужин, разогреть в духовке при ста восьмидесяти градусах минут пятнадцать. Это на завтра на обед. А это — десерт, пanna cotta с малиновым соусом.
— Слушай, выглядит потрясающе, — признался я, заглядывая в контейнеры. — Сколько тебе?
Он назвал сумму — ровно столько, сколько мы договаривались. Я отсчитал купюры.
— Завтра в это же время?
— Договорились, Игорь.
Когда Вика пришла с работы, я уже накрыл на стол. Утиная грудка с карамелизированными грушами и каким-то невероятным соусом, овощи гриль, салат.
— Что это? — она замерла на пороге кухни, глядя на сервировку.
— Наш новый повар. Приходил сегодня. Попробуй.
Она села, взяла вилку. Попробовала. Закрыла глаза.
— Господи... это же... это лучше, чем в ресторане.
Я улыбнулся, наблюдая, как она ест. Впервые за месяцы на её лице появилось что-то похожее на удовольствие.
Роман приходил каждый день. Иногда я был дома, иногда — нет. Оставлял ему ключи в условном месте, и он работал сам. Всегда чисто, аккуратно, никакого беспорядка. Готовил разнообразно: то итальянское что-то, то азиатское, то классику. Каждый раз — шедевр.
Вика расцветала на глазах. Стала веселее, энергичнее. Я радовался — план сработал.
Но недели через три я начал замечать странности.
Вика стала часто задерживаться дома по утрам. Раньше она уезжала к девяти, теперь — к одиннадцати. Говорила, что работает удалённо, но я слышал, как она принимает душ дольше обычного, как долго выбирает одежду. Для домашней работы это было... избыточно.
Потом телефон. Она перестала оставлять его на столе, носила с собой даже в ванную. Когда приходило сообщение, экран прикрывала ладонью.
— Кто пишет? — спросил я как-то вечером, когда она в третий раз за ужином отвлеклась на телефон.
— Коллега. Насчёт проекта.
Но улыбка у неё была... не рабочая. Слишком мягкая. Слишком тёплая.
А потом я заметил Романа.
Пришёл домой раньше обычного, часа в четыре. Услышал голоса на кухне — Роман ещё готовил, а Вика... она же должна быть в студии.
Я остановился в прихожей, прислушался.
— ...безумно вкусно, правда, — это Вика, её голос звучал игриво.
— Попробуй вот это. Открой рот.
— М-м-м... что это?
— Секрет.
Они засмеялись. Я сжал кулаки, вошёл на кухню.
Вика стояла у плиты, Роман протягивал ей ложку с чем-то. Оба обернулись. На лице жены мелькнуло... испуг? Или мне показалось?
— Игорь! — слишком бодро воскликнула она. — Ты рано.
— Совещание отменили, — ответил я, глядя на Романа. Тот спокойно убрал ложку, кивнул мне.
— Игорь. Готовлю новое блюдо, давал Виктории попробовать. Хотел убедиться, что вкус сбалансирован.
— Понятно.
— Вика пришла пораньше, — добавил Роман. — Сказала, плохо себя чувствует.
Я посмотрел на жену. Она избегала моего взгляда, теребила рукав свитера.
— Голова болит, — пробормотала она. — Решила поработать дома.
Роман собрал вещи, ушёл. Мы остались вдвоём.
— Как часто ты приходишь домой, когда он здесь? — спросил я.
— Что? — Вика нахмурилась. — Игорь, ты о чём?
— Просто интересно. В последнее время ты часто дома в это время.
— У меня гибкий график! — она повысила голос. — Ты же сам говорил, что рад, что я меньше перерабатываю!
Я промолчал. Может, и правда параноя. Может, просто устал, начал видеть то, чего нет.
Но сомнения остались. И росли.
Ещё через неделю я решил проверить. Сказал Вике, что уезжаю в командировку на два дня — в Питер, к клиенту. На самом деле снял номер в гостинице на окраине, в двадцати минутах от дома.
В первый день приехал к квартире около трёх. Припарковался напротив, сидел в машине, ждал. Роман пришёл вовремя, зашёл в подъезд. Через десять минут подъехала Вика. На такси. Хотя по графику она должна быть в студии до семи.
Сердце бешено колотилось. Я смотрел на окна нашей квартиры. Свет на кухне, потом в гостиной. Потом — в спальне. Свет в спальне погас. Три часа дня. Средь бела дня.
Я сидел в машине до вечера. Роман вышел в семь, как обычно. Через полчаса Вика уехала на такси — наверное, в студию, изображать, что работала там весь день.
Всё внутри горело. Руки дрожали. Хотелось ворваться туда немедленно, устроить разборки прямо сейчас. Но я сдержался. Нужны были доказательства. Стопроцентные.
На следующий день повторилось то же самое.
Я вернулся из "командировки". Вика встретила меня как обычно — поцелуй в щёку, вопросы о поездке. Я смотрел на неё и не узнавал. Кто эта женщина? Та, с которой я прожил шесть лет?
Роман пришёл на следующий день в три. Я был дома.
— Игорь, — поздоровался он, как всегда спокойно.
— Рома, — я встал с дивана, подошёл к нему. — Поговорить нужно.
Он поставил сумку, посмотрел на меня внимательно.
— Слушаю.
— Ты с моей женой...
Не успел закончить. Он даже бровью не повёл, просто стоял и смотрел. И в этом его молчании, в этом спокойствии я увидел подтверждение. Он даже не пытался отрицать.
— Сколько? — выдавил я.
— Игорь...
— Сколько?!
Роман вздохнул.
— Месяц. Чуть больше.
Всё померкло. Я шагнул к нему, схватил за футболку.
— В моём доме? В моей постели?!
Он не сопротивлялся, только смотрел.
— Это случилось, — сказал он тихо. — Я не планировал. Но это случилось.
Я замахнулся. Ударил. Он пошатнулся, кровь на губе. Ударил ещё. И ещё. Пока он не упал. Я стоял над ним, дыхание рвалось, костяшки болели.
— Убирайся, — прохрипел я. — Чтобы духу твоего здесь не было.
Роман поднялся, взял сумку. У двери обернулся.
— Прости, — сказал он.
И ушёл.
Я рухнул на диван. Смотрел в потолок. Потом встал, зашёл на кухню. Открыл холодильник. Там стояли его контейнеры. Аккуратные, подписанные. "Утиная грудка". "Ризотто". "Панна-котта".
Я схватил холодильник за дверцу и со всей силы дёрнул. Он качнулся, упал на бок с грохотом. Контейнеры разлетелись по полу. Соус растёкся по плитке. Стекло разбилось.
— Игорь! — В дверях стояла Вика, бледная, в пальто. — Что происходит?!
Я медленно повернулся к ней.
— Расскажешь мне, или мне самому догадываться?
Она стояла в дверном проёме, и я видел, как меняется её лицо. Сначала непонимание, потом осознание, потом страх.
— Игорь, я могу объяснить...
— Объяснить? — я засмеялся. Сухо, зло. — Что ты объяснишь? Как спала с поваром в нашей спальне, пока я работал?
Она побледнела ещё сильнее. Сняла пальто дрожащими руками, бросила на стул.
— Это не так просто...
— Не так просто?! — я шагнул к ней, и она отступила. — Месяц! Целый месяц! Я привёл его сюда, чтобы помочь тебе, облегчить твою жизнь! А ты...
— Ты привёл его, чтобы помочь себе! — вдруг выкрикнула она, и в голосе появились злые нотки. — Тебе было неудобно, что я не готовлю! Тебе было жалко денег на доставку! Ты вообще не думал обо мне!
— Что?!
— Ты слышал! — Вика вошла в кухню, обходя меня по широкой дуге, остановилась у окна. — Я работаю по четырнадцать часов в сутки! У меня дедлайны, проекты, клиенты! А ты... ты думал только о том, как бы сэкономить и получить вкусную еду!
Я смотрел на неё, не веря своим ушам.
— Ты сейчас серьёзно? Ты изменила мне и пытаешься свалить вину на меня?
Она закрыла лицо руками, плечи задрожали. Плакала. Но мне было всё равно.
— Он слушал меня, — сказала она сквозь слёзы. — Понимаешь? Просто слушал. Спрашивал, как дела, как проект, что я чувствую. А ты... когда ты в последний раз спрашивал, как у меня дела?
— Так вот оно что, — я опустился на стул, вдруг почувствовав страшную усталость. — Я плохой муж, поэтому можно изменять. Логично.
— Нет! — она резко обернулась. — Я не оправдываюсь! Я знаю, что поступила ужасно! Но ты должен понять... я чувствовала себя одинокой. В собственном доме, рядом с тобой — одинокой.
Мы молчали. На полу растекался соус, пахло разбитыми мечтами и утиной грудкой.
— Уходи, — сказал я тихо.
— Что?
— Уходи. К маме, к подругам, куда хочешь. Мне всё равно. Но я не хочу тебя видеть.
Вика не двигалась. Потом кивнула, вытерла слёзы.
— Хорошо. Соберу вещи.
Она ушла в спальню. Я слышал, как она открывает шкаф, достаёт сумку. Через двадцать минут она вышла — сумка в руке, глаза красные.
— Игорь...
— Просто уходи.
Дверь закрылась. Я остался один.
Следующие дни прошли как в тумане. Я брал отгулы на работе, сидел дома, смотрел в одну точку. Убрал кухню, выкинул все контейнеры Романа. Заказывал пиццу, ел без аппетита.
Вика звонила, писала сообщения. Я не отвечал. Потом позвонила её мать.
— Игорь, что случилось? Вика вся в слезах, ничего не объясняет!
— Спросите у дочери, — бросил я и отключился.
Через неделю раздался звонок в дверь. Я открыл — на пороге стоял Егор, мой старый друг. Тот самый, который рекомендовал Романа.
— Привет, — сказал он неуверенно. — Можно войти?
Я пропустил его. Мы сели на кухне, я поставил чайник.
— Роман рассказал, — начал Егор. — Я... я в шоке, честно. Не думал, что он на такое способен.
— Твой брат — настоящий профессионал, — усмехнулся я. — Не только готовить умеет.
— Он мой двоюродный брат, — поправил Егор. — И я ему уже всё высказал. Мы поругались, если хочешь знать. Он сейчас... в общем, уволился из ресторана, уехал куда-то. Сказал, что не может оставаться в городе.
— Мне плевать, где он.
Егор налил чай, помолчал.
— Слушай, я не защищаю его. Но... ты подумай о Вике. Может, стоит поговорить?
— О чём говорить? — я резко поставил чашку. — Она изменила. Точка.
— Люди ошибаются...
— Месяц — это не ошибка. Это выбор.
Егор вздохнул, допил чай.
— Ладно. Я просто... хотел извиниться. Это я вас познакомил. Чувствую себя виноватым.
— Ты не виноват, — сказал я устало. — Никто не виноват. Кроме них двоих.
Он ушёл. Я снова остался один.
Ещё через неделю позвонил мой юрист. Вика подала на развод. Без раздела имущества — квартира была моей ещё до брака. Она просто хотела всё закончить быстро.
Я подписал бумаги не читая.
В феврале встретил её случайно. Возле торгового центра на Тверской. Она выходила из магазина с подругой, смеялась чему-то. Увидела меня — смех застыл. Мы стояли, смотрели друг на друга. Люди обходили нас, спешили по своим делам.
— Привет, — сказала она тихо.
— Привет.
— Как ты?
— Нормально. Ты?
— Тоже нормально.
Молчание. Её подруга деликатно отошла в сторону.
— Игорь, я... — начала Вика, но я покачал головой.
— Не надо. Всё уже сказано.
— Я хотела извиниться. По-настоящему.
— Принято.
Я развернулся и пошёл прочь. Не оглядывался.
Дома сел у окна, смотрел на вечерний город. Огни, машины, люди. Жизнь продолжалась. Несмотря ни на что.
Телефон завибрировал. Сообщение от Егора: "Как ты? Может, встретимся? Пропустим по пивку?"
Я улыбнулся. Первый раз за месяц.
"Давай. Завтра в семь?"
"Договорились."
Жизнь продолжалась. И я продолжал жить. Без повара. Без жены. Но зато — без лжи.
В этом была какая-то правда.
Март пришёл неожиданно тёплым. Снег таял, с крыш капало, город просыпался после зимней спячки. Я записался в спортзал, начал ходить три раза в неделю. Физическая боль помогала заглушить другую — ту, что засела где-то в груди и не отпускала.
На работе взял новый проект. Сложный, требующий полной концентрации. Сидел допоздна, уходил последним. Коллеги перестали задавать вопросы о Вике — видимо, поняли, что тема закрыта.
Однажды вечером, возвращаясь из зала, зашёл в супермаркет. Бродил между полками, бросая в корзину всё подряд — макароны, консервы, замороженные пельмени. У витрины с готовой едой остановился. Вспомнил, как Роман готовил, как пахло на кухне. Как Вика улыбалась за ужином.
Отвернулся и пошёл к кассе.
Дома разогрел пельмени, сел перед телевизором. Жевал безвкусную резину и думал: неужели вот так всё и закончилось? Шесть лет вместе — и в итоге я один, ем пельмени из пакета, а она... где она? Что делает? С кем?
Телефон завибрировал. Номер незнакомый.
"Игорь, это Роман. Знаю, что не имею права писать. Но должен сказать: прости. И Вика здесь ни при чём. Это я всё начал. Если хочешь встретиться, поговорить — напиши. Если нет — пойму. Р."
Я смотрел на экран минуты две. Потом удалил сообщение. Заблокировал номер.
Мне не нужны были его объяснения. Не нужны извинения. Нужно было просто идти дальше.
В апреле позвонила мама.
— Сынок, ты как?
— Нормально, мам.
— Не ври. Слышу по голосу. Приезжай к нам на выходные, а? Папа шашлыки сделает, посидим, поговорим.
Я приехал в субботу утром. Родительский дом в Подмосковье встретил запахом пирогов и свежескошенной травы. Отец действительно возился с мангалом, мама накрывала на веранде.
— Худой какой стал, — она обняла меня крепко. — Совсем не ешь?
— Ем, мам. Просто спортом занимаюсь.
Мы сидели до вечера. Говорили обо всём и ни о чём. Родители тактично не упоминали Вику. Только под конец отец, наливая мне коньяка, сказал:
— Знаешь, сын... это пройдёт. Не сразу, но пройдёт. Главное — не ожесточиться. Не превратиться в циника.
— Легко сказать.
— Я знаю, о чём говорю, — он посмотрел на меня серьёзно. — У меня до мамы тоже отношения были. Девушка ушла к другому. Думал, жизнь закончилась. А потом встретил твою мать — и понял, что та история была просто... подготовкой. К настоящему.
Я допил коньяк, промолчал. Не верилось, что когда-нибудь снова смогу кому-то доверять.
В мае случайно узнал, что Вика уехала. Общая знакомая проболталась — переехала в Сочи, устроилась в архитектурную компанию там. Начала новую жизнь.
Я был рад. Честно. Чем дальше, тем лучше.
А ещё в мае я встретил Елизавету. Дизайнер из соседнего отдела на работе. Мы столкнулись в коридоре, она пролила кофе на мои документы, начала извиняться, краснеть. Я рассмеялся — первый раз так искренне за долгое время.
— Ничего страшного, — сказал я. — Распечатаю заново.
— Я... я куплю вам кофе. В качестве извинений.
Мы пошли в кафе через дорогу. Говорили час. Потом ещё час. Она рассказывала про работу, я — про проект. Легко, просто. Без напряжения.
Когда прощались, она улыбнулась:
— Может, как-нибудь ещё встретимся? Уже специально?
Я хотел сказать "нет". Хотел сказать, что не готов. Но вместо этого кивнул:
— Давай. Вот номер.
Она ушла, а я стоял на улице, смотрел ей вслед. И понял: отец был прав. Жизнь продолжается. Боль стихает. И когда-то обязательно наступает момент, когда ты снова готов попробовать.
Может, не сейчас. Может, не с Елизаветой. Но когда-то.
Я пошёл домой. Зашёл в продуктовый, купил свежих овощей, мяса, специй.
Дома включил музыку, достал разделочную доску. Начал резать овощи. Неумело, медленно. Но я старался.
Пора было научиться готовить самому.
Пора было многому научиться заново.