— Ты что, совсем там помешалась уже? — я швырнул ключи на тумбочку так, что они звякнули и соскользнули на пол. — Час ночи, Лена! Час! А ты где шлялась?
Она вздрогнула, прислонилась к двери. Лицо бледное, губы поджаты. На мне — старая футболка и треники, я только с дивана слез, где дремал под сериал. А она вся такая при параде: чёрное платье обтягивающее, каблуки. Волосы распущены, как будто из салона только что.
— Я говорила тебе... встречалась с Юлей, — голос тихий, но не виноватый. Скорее усталый. Равнодушный даже.
— С Юлей, значит. — Я прошёлся по комнате, чувствуя, как внутри всё закипает. — А почему телефон не брала? Десять раз набирал!
— Разрядился.
Она скинула туфли, прошла на кухню. Я за ней. Села к столу, достала сигареты из сумочки. Когда она вообще курить начала? Раньше терпеть не могла.
— Зарядила бы тогда у этой своей Юли! — я стукнул кулаком по столешнице. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит?
Лена затянулась, выдохнула дым в сторону окна. Взгляд мимо меня. Всегда мимо в последнее время.
— Прекрасно понимаю. Ты мне не веришь — твои проблемы, Виктор.
Виктор. Она меня по имени называет, когда злится. Или когда отстраняется. Раньше было «Витёк», «котик», всякое такое. А теперь — Виктор. Официально. Холодно.
Мы молчали. Я смотрел на неё, пытался понять — когда всё изменилось? Три года женаты, вроде всё нормально было. Работаю я много, да, менеджером в строительной конторе, график ненормированный. Зато деньги приношу хорошие. Она в бутике продавцом, но это так, для души. Детей пока нет — планировали через год-два.
И вот последние два месяца — как подменили человека. То допоздна где-то, то вечером вдруг в спортзал собирается, хотя раньше фитнес ненавидела. Телефон постоянно с собой таскает, даже в душ берёт. А раньше мог на зарядке лежать целый день.
— Где была? — я присел напротив, постарался говорить спокойнее.
— Сказала же. Кафе на Пушкинской, потом гуляли по набережной.
— В январе? По набережной? Там ветер такой, что с ног сбивает!
Она помолчала, стряхнула пепел.
— Ну да. Замёрзли, пошли в другое кафе. На Театральной.
Слишком много подробностей. Когда врут, всегда много деталей. Я это по работе знаю — когда прорабы косячат, они тоже начинают рассказывать про каждый гвоздь, каждую доску.
Но доказательств нет. Одни подозрения. Может, правда с подругой была? Может, я параною?
— Ладно, — я встал. — Спать пойду. Завтра рано вставать.
В спальне я лёг, уткнулся в телефон. Листал ленту, но ничего не видел. Думал. Лена пришла минут через двадцать, легла на свою половину кровати. Раньше мы обнимались всегда перед сном. Теперь — как соседи по общаге.
Утром я уехал на объект в семь. Весь день провозился с поставками, с бригадой строителей, которые вечно чего-то не понимают. Вернулся к восьми вечера. Лены дома нет. Записка на холодильнике: «Ушла к Юле. Вернусь поздно».
Я разогрел вчерашние макароны, включил телевизор. Но не смотрел. Слушал. Наша квартира — хрущёвка типовая, стены картонные. Справа живёт бабка Клавдия, глухая как танк. Слева — Егор, тридцатник, разведённый. Работает удалённо каким-то программистом, редко выходит. Мы с ним пару раз на лестничной площадке пересекались, поздоровались. Обычный мужик, тихий.
И тут я услышал музыку. Не громкую, но отчётливо. У Егора. Раньше от него вообще ни звука не было. А сейчас — какая-то джазовая композиция. И смех. Женский.
Я встал, подошёл к стене. Приложил ухо. Музыка, голоса. Разобрать слов не могу, но смех — однозначно женский. Звонкий такой, лёгкий.
«Ну и что? — подумал я. — У него гости, что ли? Его дело».
Но что-то мне не давало покоя. Я взял телефон, написал Лене: «Где ты?»
Ответ пришёл через пять минут: «У Юли. Что хочешь?»
«Когда вернёшься?»
«Не знаю. Не жди».
Я кинул телефон на диван. В стене снова смех. Потом тишина. Музыка стихла.
«Мысли в голову лезут дурацкие, — сказал я себе. — Ерунда всё это».
Но внутри что-то скребло. Я надел куртку, вышел на лестничную площадку. Постоял у двери Егора. Тихо. Ничего не слышно. Спустился вниз, вышел на улицу. Холодно. Мороз градусов двенадцать. Прошёлся до соседнего подъезда, зашёл в круглосуточный магазин, купил пиво. Вернулся домой.
Лены всё нет.
Я открыл банку, сел к компьютеру. Включил какую-то игру, но играть не мог. Каждые пять минут поглядывал на телефон. В половине одиннадцатого хлопнула дверь. Входная. Лена.
Я вышел в коридор. Она стягивала куртку, вешала на крючок.
— Где была? — спросил я.
— Говорила же. У Юли.
Она прошла в ванную, я за ней. Остановился в дверях, смотрел, как она умывается, снимает косметику.
— А что вы делали?
— Сидели, болтали. Вино пили. — Она посмотрела на меня в зеркало. — Витя, ну что ты ко мне прицепился? Устала я. Хочу спать.
— Позвони ей. Сейчас. При мне.
Она замерла. Ватный диск в руке. Повернулась.
— Зачем?
— Хочу убедиться.
— Ты серь... — Она осеклась. Лицо стало жёстким. — Знаешь что? Не хочу я ничего доказывать. Не веришь — твоё право.
Она вышла из ванной, прошла в спальню, захлопнула дверь. Я остался стоять один. В голове всё перемешалось. С одной стороны — может, правда у подруги была? С другой — почему она так нервно реагирует?
Я лёг на диване. Не спал долго. Слушал тишину. Думал о том, что жизнь моя превращается в какой-то детектив. И не нравится мне это. Совсем не нравится.
Следующие дни прошли в напряжении. Лена стала ещё более закрытой. Я — подозрительным. Каждый её шаг анализировал, каждое слово взвешивал. На работе коллега Семён спросил: «Ты чего кислый такой? Проблемы?» Я отмахнулся. Как ему объяснить? Доказательств нет, а внутри уже всё горит.
А потом была та пятница. День, который всё изменил.
Я уехал на объект как обычно, но в обед начальник отпустил всех пораньше — какие-то проблемы с документами, работу остановили. Я приехал домой в три часа дня. Лена на работе должна быть до семи.
Открыл дверь, разделся. Квартира пустая, тихая. Я прошёл на кухню, заварил кофе. Сел к окну, смотрел на двор. Снег лежал серыми сугробами, машины стояли занесённые. Январь, что тут скажешь.
И тут я услышал звук. За стеной. У Егора. Дверь хлопнула. Потом шаги. Я насторожился — он же вроде дома работает, никуда не выходит обычно в это время.
Прошло минут десять. Тишина. Я допил кофе, хотел включить телевизор, но вдруг снова хлопнула дверь. У соседа. И голоса. Два голоса. Мужской и... женский.
Сердце ухнуло вниз. Я встал, подошёл к стене. Приложил ухо. Музыка тихая включилась. Голоса — различить слова трудно, но интонации... Мягкие. Интимные.
«Да ну, бред какой-то, — думаю. — У него девушка, что ли. При чём тут моя жена?»
Но внутри уже начало закручиваться что-то холодное. Я вышел в коридор, надел куртку. Спустился вниз, вышел на улицу. Обошёл дом, посмотрел на окна Егора. Шторы задёрнуты плотно. Свет горит.
Вернулся в подъезд. Поднялся на свой этаж. Остановился возле двери соседа. Слушаю. Музыка играет. Голоса. Смех женский — короткий, приглушённый.
«Нужно проверить, — мысль как молния. — Нужно позвонить Лене».
Я достал телефон, набрал её номер. Гудки. Раз, два, три... Сбросила.
Написал: «Где ты?»
Ответ пришёл через минуту: «На работе. Занята».
Я стоял на площадке, смотрел на телефон. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от ярости, которая начала подниматься откуда-то из живота.
«Позвоню ей на работу».
Я нашёл номер бутика, где она работала. Набрал. Ответила девушка — продавец, с которой Лена вместе смены проводила.
— Алло, здравствуйте. Можно Лену?
— А её сегодня нет. Она отгул взяла. Вы кто?
Я отключился. Стоял на лестничной площадке, глядя на дверь Егора. В ушах звенело. Отгул. Её нет на работе. А она мне написала — на работе.
За дверью снова смех. Тихий, но отчётливый.
Я поднял руку, хотел позвонить в дверь. Но остановился. Сначала — удостовериться. Нужно быть уверенным на сто процентов.
Я вернулся к себе. Прошёл в комнату, сел на диван. Думал. План созрел быстро. Я написал Лене: «Задержусь на объекте до ночи. Проблемы с бригадой. Не жди ужинать».
Ответ: «Хорошо».
Всё. Больше ничего. Раньше бы она спросила — что случилось, помочь чем-то, будь осторожен. А теперь — «хорошо». Одно слово.
Я взял ключи, вышел из квартиры. Хлопнул дверью специально громко. Спустился, завёл машину, уехал. Проехал квартал, припарковался у гаражей. Выключил двигатель. Сидел, смотрел в лобовое стекло. Ждал.
Прошло минут сорок. Я вернулся. Поднялся на свой этаж тихо, без лифта. Открыл дверь своей квартиры аккуратно, прошёл внутрь. Разделся, лёг на диван. Слушал.
Тишина. За стеной — ничего. Может, ушли? Или я ошибаюсь?
Прошёл час. Я лежал, смотрел в потолок. Думал — может, правда параноик? Может, у него действительно девушка какая-то? А Лена где-то гуляет, раз взяла отгул?
И тут я услышал. Дверь. У Егора. Открылась, закрылась. Шаги по лестнице. Я вскочил, подбежал к глазку. Смотрю.
По площадке идёт женщина. Спиной ко мне. Джинсы, чёрная куртка. Волосы тёмные, длинные, распущенные.
Она обернулась на секунду — посмотреть на ступеньки.
Лена.
Моя жена.
Она спускалась вниз. Я стоял, вцепившись в ручку двери. Внутри всё оборвалось. Пустота. Потом — ярость. Такая, что в глазах потемнело.
Я рванул дверь, выскочил на площадку. Она уже спустилась на пролёт. Я не стал кричать — не хотел, чтобы услышала. Вернулся в квартиру. Захлопнул дверь. Прошёлся по комнате.
«Спокойно, — говорил себе. — Нужно думать. Нужно всё проверить до конца».
Я подошёл к стене. Приложил ухо. Музыка больше не играла. Тихо. Потом — шаги. Воды звук. Душ, наверное, включил.
Я сел на диван. Достал телефон. Руки тряслись так, что еле набрал сообщение Лене: «Когда домой?»
Ответ пришёл быстро: «Скоро. Заезжала в торговый центр, купила кое-что. Минут через двадцать буду».
Торговый центр. Купила кое-что.
Ложь. Всё — ложь.
Я встал, прошёл на кухню. Налил воды, выпил. Смотрел в окно. Во дворе горели фонари, снег светился жёлтым. Всё как обычно. А у меня мир рухнул.
Через двадцать пять минут Лена пришла. Открыла дверь, вошла. Улыбалась.
— Привет! — она прошла, поцеловала меня в щёку. — Ты рано приехал?
— Да. Отпустили.
— О, здорово! Я в «Меге» была, посмотри, что купила!
Она достала из пакета кофточку какую-то, показывала мне. Я смотрел на неё. На её лицо. Обычное. Спокойное. Никакой вины, никакого стыда.
— Красиво, — сказал я.
— Правда? Я тоже думаю! Сейчас ужин сделаю быстро, ладно?
Она прошла на кухню. Я остался в коридоре. Стоял, слушал, как она гремит посудой, напевает что-то. Как будто ничего не было. Как будто не из соседней квартиры только что вышла.
«Как долго это длится? — думал я. — Неделю? Месяц? Два?»
И главное — что теперь делать?
Я провёл ужин в каком-то тумане. Ел, отвечал односложно. Лена болтала о своей кофточке, о каких-то скидках, о том, что Юля собирается замуж. Я кивал, но не слышал.
После ужина она уселась на диван со смартфоном. Я вышел покурить на балкон. Стоял, смотрел на дворы. Мороз кусал лицо, но мне было всё равно. Внутри горело так, что никакой холод не остудит.
«Нужны доказательства, — решил я. — Конкретные. Чтобы она не смогла врать».
План созрел сам собой. Завтра суббота. Я скажу, что еду на объект за город — там стройка новая началась. А сам останусь. Подожду. Посмотрю.
Ночь я не спал. Лежал рядом с ней, слушал её дыхание. Она спала спокойно. Как ни в чём не бывало.
Утром я встал в семь. Собрался, как будто на работу.
— Еду за город, — сказал я. — К вечеру вернусь.
— Хорошо, — она зевнула, даже не открыла глаза.
Я уехал. Припарковался в соседнем дворе. Ждал. В девять утра Лена вышла из подъезда — я видел через щель между гаражами. Пошла в сторону центра. Я подождал ещё час. Потом вернулся.
Поднялся на этаж. Тихо. Зашёл к себе, сел у стены. Слушал.
В половине одиннадцатого хлопнула дверь у Егора. Потом — ещё одна. Шаги. Голоса.
Я приник ухом к стене. Смех. Её смех. Потом музыка — та же джазовая композиция.
«Всё. Хватит».
Я встал, вышел на площадку. Подошёл к двери Егора. Позвонил. Раз. Второй.
Тишина. Потом шаги. Дверь приоткрылась на цепочку.
— Да? — Егор. Лицо растерянное.
Я не сказал ни слова. Просто навалился плечом. Цепочка лопнула с треском, дверь распахнулась. Егор отшатнулся.
— Ты чего...
Я вошёл. Небольшая однушка. Налево — комната. Я прошёл туда.
Лена сидела на диване. Босая. В его халате. Волосы растрёпанные. Лицо побелело, когда она меня увидела.
— Витя...
— Заткнись, — голос мой прозвучал чужим. Низким. Ледяным.
Егор вошёл следом, попытался меня остановить:
— Слушай, давай спокойно...
Я развернулся, ударил его в челюсть. Он упал на пол, охнул. Я схватил его за футболку, поднял, ударил ещё раз. Потом швырнул на кровать. Деревянный каркас треснул, матрас провалился вниз.
— Витя, остановись! — Лена вскочила, пыталась меня оттащить.
Я оттолкнул её. Она упала обратно на диван.
— Сколько? — спросил я тихо, глядя на неё. — Сколько времени?
Она молчала. Губы дрожали.
— Два месяца, — ответила наконец. — Витя, я...
— Молчать!
Я схватил её за руку, потащил к выходу. Она упиралась, кричала что-то. Егор попытался встать — я пнул его ногой в живот. Он снова рухнул.
Я вытащил Лену на лестничную площадку. Она была в одном халате, босая. Волочил её к нашей двери. Открыл, втолкнул внутрь.
— Собирай вещи, — сказал я. — Всё своё. И убирайся.
— Витя, пожалуйста... давай поговорим...
— О чём говорить?! — я рявкнул так, что она подскочила. — Два месяца ты к нему бегала! Два месяца врала мне в глаза! В торговый центр, к подруге, на работу!
Слёзы потекли по её щекам.
— Я не хотела... так получилось... мы с тобой отдалились, ты всегда на работе...
— Значит, моя вина?! — я подошёл к ней вплотную. — Это я виноват, что ты шлялась к соседу?!
— Нет... я не то хотела сказать... Витя, прости...
— Вон.
— Что?
— Вон отсюда. Сейчас же.
Она стояла, смотрела на меня. Потом пошла в спальню. Я остался в коридоре. Слышал, как она достаёт чемодан, складывает вещи. Плачет.
Минут через двадцать она вышла. Одетая. С сумкой.
— Куда мне идти? — спросила тихо.
— Хоть к чёрту. Хоть обратно к нему.
Она открыла дверь. Обернулась.
— Я правда не хотела... так вышло...
— Уходи уже, — я отвернулся к окну.
Дверь закрылась. Я остался один. Тишина. Громкая, давящая.
Я прошёл в комнату, сел на диван. Посмотрел вокруг. Наши фотографии на стене. Наши вещи. Наша жизнь. Которой больше нет.
За стеной что-то грохнуло. Наверное, Егор приходит в себя. Мне было всё равно. Пусть хоть полицию вызывает — объясню всё как есть.
Я достал телефон. Посмотрел на экран. Никаких сообщений. Никаких звонков.
Прошло часа два. Я сидел, смотрел в одну точку. Потом встал, пошёл на кухню. Налил воды, выпил. Руки уже не дрожали. Внутри была пустота — холодная, выжженная.
Телефон завибрировал. Сообщение от Лены: «Я у Юли. Витя, мне очень жаль. Правда. Давай встретимся, поговорим нормально».
Я удалил сообщение. Заблокировал номер.
Вечером пришёл участковый. Егор всё-таки вызвал полицию. Я объяснил ситуацию — поймал жену с любовником, сорвался. Участковый посмотрел на меня тяжело, вздохнул.
— Понимаю, конечно. Но это не повод бить людей. Он заявление писать не стал, повезло тебе. Сказал, что сам виноват. Но ты смотри — больше таких выходок не устраивай.
Я кивнул. Участковый ушёл.
Ночью я не спал. Лежал в той же постели, где ещё вчера мы спали вдвоём. Думал — когда началось? Что я пропустил? В какой момент она решила, что сосед важнее меня?
Может, я правда был виноват? Работал много, уставал, не уделял внимания. Но разве это причина бежать к другому? Разве нельзя было поговорить, объяснить?
Утром я встал, оделся, поехал к родителям. Рассказал всё. Мать плакала. Отец сидел хмурый, молчал. Потом сказал:
— Правильно сделал, что выгнал. Такое не прощают.
Но мне от этих слов легче не стало.
Прошла неделя
Лена пыталась звонить с чужих номеров, писала через социальные сети. Я не отвечал. Что тут говорить? Всё уже сказано.
Я подал на развод. Адвокат объяснил — процесс быстрый будет, детей нет, имущество делить особо нечего. Квартира на мне, куплена до брака.
Через две недели я встретил её случайно. Возле того самого торгового центра, в который она якобы ездила. Лена шла одна, худая, осунувшаяся. Увидела меня, замерла.
— Привет, — сказала тихо.
— Привет.
Мы стояли, молчали. Люди обходили нас. Снег падал медленными хлопьями.
— Как ты? — спросила она.
— Нормально.
— Витя... я хочу, чтобы ты знал... с Егором мы больше не общаемся. Он переехал, кстати. На другой конец города. Сказал, что стыдно.
— Мне всё равно.
— Я понимаю. — Она смотрела в сторону. — Ты никогда не простишь, да?
— Нет.
Она кивнула. Вытерла слёзы рукавом.
— Я была дурой. Потеряла самое важное. Хотела какого-то... не знаю... драйва, что ли. Чего-то нового. А в итоге — осталась ни с чем.
— Сама выбрала.
— Да. Сама.
Мы ещё постояли минуту. Потом она развернулась, пошла прочь. Я смотрел ей вслед. Женщина, которую любил. Которой доверял. Которая стала чужой.
Вечером я сидел дома. За стеной теперь жила какая-то пожилая пара — тихие, спокойные. Никакой музыки, никаких голосов.
Я открыл ноутбук, посмотрел на наши совместные фотографии. Отпуск в Турции два года назад. Свадьба. Новый год у друзей. Счастливые лица. Улыбки.
Когда это всё умерло? В какой момент она решила, что ей мало?
Удалил папку. Закрыл ноутбук.
Жизнь продолжается. Работа, друзья, планы. Всё то же самое. Только теперь я знаю — доверять слепо нельзя. Надеяться на верность — глупо.
Доверял жене и не боялся одиноких мужиков-соседей.
А вот надо было.
Обязательно надо было.