— Собирай вещи, Лилия. Завтра едем смотреть дом у матери.
Я даже не сразу поняла, о чём он говорит. Стояла на кухне с телефоном в руках — только что переписывалась с Андреем, он прислал фотографию из командировки, где они с коллегами в каком-то ресторане... И вот — Валентин врывается с работы раньше обычного, не разувшись, не сняв куртку, с каким-то диким блеском в глазах.
— Какой дом? — я спрятала телефон в карман халата. Сердце начало биться чаще, как всегда, когда приходилось врать.
— У мамы. В Берёзовке. Она звонила днём, говорит, соседский дом продают. Три комнаты, баня, участок большой. Берём — и переезжаем.
Я уставилась на него, пытаясь понять, шутит ли он. Но Валентин смотрел серьёзно, даже торжественно, будто сообщил великую новость.
— Ты о чём вообще? Какая Берёзовка?
— О важном и необходимом! — он прошёл на кухню, плюхнулся на стул. — Надоело в этой клетке жить. Ипотека душит, цены растут, пробки каждый день. А там — воздух, природа, своё хозяйство. Мама одна, помощь нужна.
Я почувствовала, как внутри всё начинает закипать. Деревня. Его мать. Коровы, куры, огород размером с футбольное поле. Я представила себя в резиновых сапогах, таскающую вёдра с водой, и чуть не рассмеялась истерически.
— Валя, ты серьёзно сейчас? Я на работе только повышение получила, у меня проекты...
— Проекты! — он хмыкнул. — Десять лет эти проекты у тебя. И что? Зарплаты едва на продукты хватает. А там всё своё будет.
— Я не хочу «своё». Я хочу жить здесь, в городе, в нормальных условиях!
Валентин встал, подошёл вплотную. Пах табаком и чем-то ещё — то ли пивом, то ли перегаром.
— Не спрашиваю, хочешь ты или нет. Решение принято. Квартиру продаём через месяц, риелтора уже нашёл.
У меня перехватило дыхание. Значит, он уже всё спланировал. Без меня. Как всегда — сам решил, сам сделал, а я должна просто согласиться и следовать за ним.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — я отступила на шаг. — Это моя квартира тоже! Мы её вместе покупали!
— Ну и что? Я глава семьи, мне решать, где нам жить.
Глава семьи. Эти слова он повторял последние полгода всё чаще. С тех пор как подсел на какие-то странные каналы в интернете, где мужики с бородами рассказывали про традиционные ценности и правильное устройство семьи. Я сначала не обращала внимания — думала, переболеет. Но он становился всё настырнее, агрессивнее.
— Валя, давай поговорим нормально...
— Нечего говорить! — он ударил ладонью по столу, я вздрогнула. — Хватит тут цирк разводить! Мать меня ждёт, дом хороший, цена нормальная. Переезжаем — и точка.
Он развернулся и ушёл в комнату, хлопнув дверью. Я осталась стоять на кухне, чувствуя, как всё тело дрожит от злости и страха. Деревня. Его мать, которая ненавидела меня с первого дня знакомства. Огород, коровы, грязь по колено. И главное — никакого Андрея. Никаких встреч после работы, никаких украденных часов в его квартире, где я наконец-то чувствовала себя живой...
Телефон завибрировал в кармане. Андрей написал: «Когда увидимся? Соскучился».
Я закрыла глаза, прислонилась к холодильнику. Надо было что-то делать. И быстро.
На следующий день я встретилась с Андреем в торговом центре на другом конце города. Он работал в соседнем с нами отделе, мы познакомились на корпоративе полтора года назад. Началось всё невинно — разговоры, кофе в обеденный перерыв, смешные сообщения. А потом... Потом я поняла, что дома меня уже давно нет. Есть тень, которая готовит ужины, убирает квартиру и молча слушает нотации Валентина о том, как надо жить правильно.
— Что случилось? — Андрей взял мою руку, мы сидели в кафе на третьем этаже, подальше от входа.
— Он хочет переехать в деревню, — я сжала его пальцы. — Продать квартиру и уехать к его матери. Насовсем.
Андрей нахмурился. Ему было тридцать два, на три года младше меня, он был холост и часто говорил, что ждёт, когда я наконец решусь на развод. Но я тянула — боялась скандала, боялась остаться без жилья, боялась вообще всего.
— И что ты собираешься делать?
— Не знаю, — я отпила кофе, горький и обжигающий. — Он уже риелтора нашёл. Говорит, через месяц всё оформим.
— Лиля, послушай... — Андрей наклонился ближе. — Может, это шанс? Скажи ему, что не поедешь. Требуй развода. Ты же не хочешь с ним быть, сама говорила.
Я хотела ответить, но в этот момент увидела её. Свекровь. Валентина Петровна собственной персоной, в своей вечной коричневой дублёнке и платке, шла прямо к нашему столику. Я похолодела.
— Лилия? — она остановилась, уставившись на меня с таким выражением лица, будто поймала за убийством. — Это кто?
— Коллега, — я попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Мы... обсуждаем рабочий проект.
— Ага, вижу, как обсуждаете, — она окинула взглядом Андрея, наши сцепленные руки на столе. — Валентин-то знает, где ты?
— Валентина Петровна...
— Помолчи. Я всё поняла. — Она развернулась и пошла к выходу, даже не оглянувшись.
Андрей выругался сквозь зубы. Я сидела, не в силах пошевелиться. Всё рухнуло. Прямо сейчас, за какие-то секунды. Свекровь точно позвонит Валентину. И тогда...
— Мне надо ехать домой, — я схватила сумку, встала. — Срочно.
— Лиля, постой!
Но я уже бежала к эскалатору, пытаясь опередить неизбежное. Телефон разрывался в сумке — Валентин названивал, раз, второй, третий. Я не брала трубку. Нужно было придумать, что сказать. Как объяснить. Но мысли путались, сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.
В метро я наконец-то ответила на звонок.
— Где ты? — голос Валентина был ледяным.
— Еду домой. Была в магазине...
— Не ври. Мать всё рассказала. С кем ты там сидела?
Я молчала. Что сказать? Что придумать?
— Приедешь — поговорим, — он сбросил звонок.
Я стояла в вагоне метро, держась за поручень, и думала только об одном: что будет дальше?
Дверь квартиры была приоткрыта. Я зашла, сняла сапоги, прислушалась. Тишина. Слишком подозрительная тишина.
— Валя?
Он вышел из комнаты медленно, руки в карманах джинсов, лицо каменное. За ним, как тень, появилась свекровь — значит, уже успела примчаться, чтобы не упустить зрелище.
— Проходи, садись, — Валентин кивнул на диван. — Будем беседовать по-семейному.
Я не села. Стояла у порога, сжимая ручку сумки. Валентина Петровна устроилась в кресле, скрестив руки на груди, — судья на процессе.
— Так кто это был? — Валентин заговорил тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в криках. — Коллега, говоришь?
— Да, коллега. Мы обсуждали...
— Лгунья! — свекровь не выдержала. — Я видела, как вы за ручки держались! Думаешь, я слепая?
— Валентина Петровна, это не ваше дело...
— Ещё как моё! — она вскочила. — Мой сын десять лет на тебя горбатится, а ты его позоришь! По кафешкам с любовниками шастаешь!
Валентин поднял руку, остановив мать.
— Мам, я сам. — Он подошёл ближе, я инстинктивно отступила к стене. — Сколько это длится?
Я молчала. Что толку врать? Свекровь уже всё решила, Валентин и так не поверит ни одному моему слову.
— Полтора года, — выдавила я наконец.
Валентин дёрнулся, будто его ударили. Прошёл к окну, встал спиной ко мне.
— Полтора года... — повторил он. — И всё это время ты делала вид, что мы семья?
— Какая семья? — у меня вырвалось. — Ты меня годами не замечал! Приказываешь, распоряжаешься, как будто я не человек, а какая-то прислуга!
— Ах вот оно что! — он обернулся, и я увидела в его глазах что-то страшное. — Значит, я виноват? Я, который деньги в дом нёс, пока ты на своей работёнке копейки получала?
— Мои копейки тоже в этот дом шли!
— Да что толку с твоих копеек! — он шагнул ко мне. — А теперь ещё и изменяешь! Понятно теперь, почему ты в деревню не хочешь — от любовничка не можешь оторваться!
Свекровь за его спиной кивала, как болванчик.
— Я не хочу в деревню, потому что не хочу гробить свою жизнь! — я почувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдержалась. — Мне тридцать пять лет, Валя. Я не собираюсь их тратить на вашу Берёзовку!
— Не собираешься? — он усмехнулся. — А вот посмотрим. Квартиру продам, это моё право. Доля твоя есть, получишь деньги — и проваливай к своему дружку. Пусть он тебя содержит теперь.
Я опешила. Он действительно собирался продать квартиру просто так — из мести?
— Ты не можешь продать без моего согласия!
— Могу. Через суд. Разделим имущество, твою долю выплачу — и свободен. А сам уеду к матери, подальше от этого бардака.
Валентина Петровна сидела с довольной улыбкой. Она всегда хотела, чтобы мы развелись. С первого дня твердила, что я Валентину не пара — не из их семьи, не их круга.
— Хорошо, — я вытерла выступившие слёзы. — Разводись. Подавай в суд. Только квартиру я просто так не отдам.
— Посмотрим ещё, кто кого, — Валентин достал сигареты, закурил прямо в комнате, хотя раньше я запрещала. — Завтра к юристу схожу. Узнаю, как таких жён наказывают.
Он ушёл на кухню, свекровь поднялась следом, бросив на меня презрительный взгляд. Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Что я наделала? Зачем встречалась с Андреем в публичном месте? Нужно было быть осторожнее...
Телефон завибрировал. Андрей: «Ты как? Что там?»
Я написала коротко: «Всё плохо. Он знает. Завтра поговорим».
Спать легла на диване в зале — в спальню идти не хотелось. Валентин всю ночь что-то обсуждал с матерью на кухне, их голоса доносились приглушённо, зловеще. Я лежала, уставившись в потолок, и пыталась придумать план. Развод — это понятно. Но квартира... Если он правда через суд пойдёт, затянется на месяцы. А жить где? У Андрея? Он вообще не предлагал.
Утром Валентин ушёл рано, даже не попрощавшись. Свекровь осталась — видимо, решила контролировать ситуацию. Я оделась и тоже уехала на работу, не позавтракав.
В офисе Андрей ждал меня у кулера.
— Ну что? — он выглядел обеспокоенным.
— Развод. Квартиру хочет продать через суд.
— Тогда это твой шанс, — он обнял меня за плечи, я огляделась — вдруг кто увидит. — Разведёшься, получишь деньги, снимем квартиру вместе...
Я посмотрела на него. Снимем квартиру. Вместе. Звучало красиво, но что-то внутри меня дрогнуло. Он действительно этого хочет? Или просто говорит то, что я хочу услышать?
— Андрей, а ты серьёзно? Насчёт нас?
Он замялся на секунду — всего на секунду, но я заметила.
— Конечно, серьёзно. Просто... давай не будем торопиться, ладно? Сначала ты разберись с разводом, потом...
Потом. Всегда это «потом». Я кивнула, улыбнулась и пошла к своему столу. Села, включила компьютер и вдруг поняла с пугающей ясностью: я одна. Совсем одна. Валентин хочет избавиться от меня, Андрей не готов брать на себя ответственность, а квартира — единственное, что у меня есть — вот-вот уплывёт.
Нужно было действовать. Но как?
Через неделю я сидела в кабинете юриста — молодой женщины с усталыми глазами и горой папок на столе.
— Значит так, — она листала мои документы. — Квартира куплена в браке, оформлена на двоих. Без вашего согласия он продать не сможет. Через суд — да, можно разделить, но это месяцы, а то и год.
— А если он подделает мою подпись?
Юрист подняла глаза:
— Тогда это уголовное дело. Но вы должны доказать подделку.
Я вышла из конторы с тяжёлым чувством. Значит, Валентин блефовал. Или нет? С ним теперь всего можно было ожидать.
Дома меня ждал сюрприз. На кухне сидела какая-то женщина — лет сорока пяти, в деловом костюме, с папкой документов.
— Познакомьтесь, — Валентин сидел рядом, довольный. — Это Жанна Игоревна, риелтор. Она будет заниматься продажей.
— Без меня ничего не будет, — я бросила сумку на стул.
— Лилия Александровна, — риелтор заговорила вкрадчиво, — я понимаю, ситуация сложная. Но давайте рассудим здраво. Вы же всё равно разводитесь. Зачем тянуть? Продадите квартиру сейчас, пока цены хорошие, поделите деньги — и каждый пойдёт своей дорогой.
— Нет.
— Лилия, не упрямься, — Валентин сжал челюсти. — Всё равно ведь так и будет.
— Пусть суд решает.
Риелтор переглянулась с Валентином, собрала бумаги.
— Ну что ж. Тогда до встречи в суде. — Она ушла, цокая каблуками.
Валентин встал, подошёл вплотную:
— Ты пожалеешь. Я добьюсь своего.
— А я не отступлю, — я выдержала его взгляд.
Он ушёл хлопнув дверью. Я осталась одна на кухне и вдруг почувствовала странное облегчение. Впервые за много лет я не испугалась его угроз. Не съёжилась. Не побежала оправдываться.
На следующий день Андрей позвал меня на обед.
— Слушай, у меня новость, — он мялся, не глядя в глаза. — Меня переводят в Питер. Филиал открывается, предложили руководителем.
Я кивнула. Уже понимая, что будет дальше.
— Это хорошая возможность, — продолжал он. — Карьера, зарплата... Я долго думал и решил согласиться.
— Когда?
— Через две недели. — Он наконец посмотрел на меня. — Лиля, прости. Я не хотел так, но... мы же понимали, что рано или поздно это закончится?
Я усмехнулась. Понимали. Конечно. Полтора года я жила иллюзией, а он просто развлекался.
— Удачи в Питере, — я встала из-за столика. — Не провожай.
Вышла на улицу, и впервые за всю эту историю почувствовала не боль, а какое-то отстранённое спокойствие. Валентин хотел загнать меня в деревню. Андрей использовал для развлечения. Свекровь всегда считала пустым местом. А я... я просто позволяла им всем.
Вечером я написала Валентину: «Давай встретимся. Поговорим спокойно».
Мы сидели в той же кухне, где неделю назад был скандал. Но теперь всё было по-другому.
— Я согласна на развод, — сказала я. — Но квартиру не продаём. Оформляешь на меня полностью — я выплачу твою долю. Постепенно, сколько смогу.
Валентин нахмурился:
— У тебя нет таких денег.
— Возьму кредит. Найду подработку. Но я остаюсь здесь.
— А я?
— Ты уезжаешь к матери. Разве не этого ты хотел?
Он молчал, глядя в стол. Потом усмехнулся:
— Знаешь, а ведь и правда. Мне тут давно тошно. Город этот, люди... Всё фальшивое. — Он поднял голову. — Ладно. Пусть будет по-твоему. Только деньги верни за три года.
— Верну.
Мы пожали руки — странно, формально, как чужие люди. Какими, в общем-то, и были все эти годы.
Прошло полгода
Валентин уехал в Берёзовку, растворился там со своей матерью и огородами. Квартира осталась за мной — правда, теперь я работала на двух работах, чтобы выплачивать кредит. Но она была моя.
Андрея я больше не видела. Слышала, что в Питере он женился на какой-то местной. Ну и пусть.
Я стояла у окна своей кухни, пила кофе и смотрела на вечерний город. Уставшая. Одинокая. Но свободная. В этой квартире больше никто не приказывал мне, куда ехать и как жить.
И знаете что? Впервые за много лет я не чувствовала себя чьей-то тенью.
Я была просто собой. И этого было достаточно.