Часть 5: Сигнал из тишины
Глава 1. Дорога без контракта
Мягкий гул гиперпрыжка был фоном их новой, странной свободы. Они летели не по контракту, не по долгу и даже не по чёткому желанию что-то найти. Они летели, потому что им было интересно. Это чувство было таким непривычным, что Алиса ловила себя на лёгком головокружении, как от первого в жизни самостоятельного прыжка.
Данные доктора Вейланда мерцали на экране. «Проект «Зонт» … экспериментальный гравитационный двигатель… периодический сигнал…» Это были не просто координаты — это была загадка. И для неё, выросшей на романтических картах отца, и для Грея, чей ум жаждал разгадывать головоломки, это было идеальным предлогом.
— Готов к выходу из прыжка через шесть часов, — доложил Грей, сверяясь с показаниями. — Сектор Тета-7. Сканеры переведены в режим пассивного глубокого сканирования. Если там кто-то прячется, мы не хотим его спугнуть собственным излучением.
— Согласна, — кивнула Алиса, изучая карту сектора. Это была тихая, ничем не примечательная часть космоса на окраине обжитого пространства — несколько коричневых карликов, россыпь ледяных планетезималей, пара давно заброшенных автоматических маяков. Идеальное место, чтобы затеряться. Или спрятаться.
ГОСТ, видимо, тоже проникся духом исследования.
«На основании анализа данных доктора Вейланда, вероятность обнаружения активного артефакта составляет 38%. Вероятность обнаружения естественного, но неизученного феномена — 25%. Вероятность встречи с кофейной кружкой, потерянной экспедицией двадцатилетней давности, стремится к нулю, но полностью исключать её не рекомендую. Подготовка шлюзов для возможного сбора образцов активирована».
— Спасибо за всесторонний анализ, ГОСТ, — улыбнулась Алиса.
— Кофейная кружка нам не помешает, — с невозмутимой серьёзностью добавил Грей. — Если она целая.
Глава 2. Призрак в пустоте
«Ора» вышла из прыжка на окраине сектора, как тень. Все необязательные системы были заглушены, внешние огни погашены. Они зависли в тишине, слушая космос. Первые несколько часов ничего не происходило. Только белый шум далёких звёзд и редкие щелчки пролетающих микрочастиц льда.
А потом Грей поднял голову.
— Есть. Слабый, но чёткий. Гравитационная рябь. Импульс длительностью ровно 1.2 секунды. Частота… неестественная.
На экране спектрографа появился пик — ровный, как линия, вырезанная лазером в хаосе фонового излучения. Он повторился ровно через сорок семь минут. Потом ещё раз. Периодичность была идеальной, машинной. Сигнал шёл из глубин сектора, из зоны, обозначенной на старых картах как «Облако Тета-7-Дельта» — скопление космической пыли и мелких обломков.
— Идём на импульсах, тихо, — скомандовала Алиса, и «Ора» начала медленное, осторожное движение, словно хищник, крадущийся к добыче.
По мере приближения сигнал становился отчётливее. Это была не просто гравитационная волна. В её модуляции угадывалась сложная структура — почти как… азбука. Примитивная, повторяющаяся, но осмысленная.
— Это не аварийный маяк, — тихо сказал Грей, его пальцы летали по консоли, пытаясь декодировать паттерн. — Это… сигнальная петля. Очень старая. Она транслирует одну и ту же последовательность. Не координаты бедствия. Что-то иное.
— Сможешь расшифровать?
— Нужно больше данных и… спокойствия. Это займёт время.
«Ора» вошла в разрежённое облако пыли. Видимость упала почти до нуля. Сканеры, настроенные на гравитационные аномалии, начали рисовать призрачный контур прямо перед ними. Что-то большое. Очень большое.
Глава 3. Ковчег забытого проекта
Из тумана космической пыли проступили очертания. Сначала это был просто смутный силуэт, потом стали видны детали. Это не был корабль в привычном понимании. Это была… «станция». Вернее, её каркас. Огромная, кольцевая конструкция, похожая на незавершённый улей или скелет гигантского колеса. Часть секторов отсутствовала, в других зияли пробоины. Но в одном из сегментов горел слабый, тусклый свет, и оттуда же исходил сигнал.
— Размеры… сопоставимы с малой орбитальной верфью, — пробормотал Грей, считывая данные. — Конструкция… нестандартная. Вижу элементы систем жизнеобеспечения, но в масштабах, рассчитанных на сотни, если не тысячи человек. Энергосигнатура минимальна. Активен только один сегмент. Тот, что транслирует сигнал.
— «Проект «Зонт», — прошептала Алиса, вспоминая заметки Вейланда. — Экспериментальный гравитационный двигатель… Может, это не двигатель для корабля? Может, это двигатель для всей станции? Чтобы куда-то её переместить?
ГОСТ, проанализировав архитектуру, выдал своё заключение:
«Конструктивные особенности указывают на проект конца XXIII века. Стиль соответствует закрытым исследовательским программам Земной Конфедерации. Кодовое название «Улей» или «Ковчег-1» имеет 67% совпадений. Станция, судя по всему, была законсервирована или брошена на ранней стадии строительства. Причина неизвестна. Сигнал, вероятно, автоматический, от источника аварийного питания».
— Подходим ближе? — спросил Грей, его рука уже лежала на рычаге управления маневрами.
— Подходим, — решила Алиса. — Но готовь скафандры. Выглядит это место как классическая ловушка для любопытных.
«Ора» причалила к уцелевшему стыковочному узлу на освещённом сегменте. Процесс был нервным — шлюз едва откликнулся на запрос, и его механизмы скрежетали, будто не использовались десятилетиями. Но связь установилась. Давление на той стороне было в норме, атмосфера — пригодна для дыхания, но пахла озоном, пылью и тишиной.
Глава 4. Хранитель памяти
Внутри царил сюрреалистичный полумрак. Длинные коридоры, освещённые аварийными светильниками, уходили в темноту. В воздухе висела мёртвая тишина, нарушаемая лишь гулом их шагов по металлическому полу и шипением систем скафандров, которые они всё же решили не снимать полностью.
Сигнал вёл их. Он стал громче, превратившись в тихое, монотонное гудение, исходящее из центрального помещения, обозначенного на немногочисленных сохранившихся указателях как «Блок управления — Ядро».
Дверь в ядро была открыта. Внутри, в лучах их фонарей, предстала картина, от которой у Алисы перехватило дыхание.
Комната была огромной. По её стенам тянулись стойки с мерцающими, древними на вид серверами. В центре, на низком постаменте, стоял единственный рабочий терминал. А перед ним, в кресле, спиной к ним, сидела фигура в лётном комбинезоне устаревшего покроя. Не двигалась.
— Жизненных признаков нет, — мгновенно доложил Грей, наведя сканер. — Температура тела равна температуре окружающей среды. Давно.
Они осторожно обошли кресло. Это был мужчина, седой, с лицом, застывшим в выражении не столько ужаса, сколько глубочайшей, всепоглощающей усталости и… сосредоточенности. Его руки лежали на клавиатуре терминала. На экране, несмотря на прошедшие десятилетия, всё ещё светились две строчки:
> СИСТЕМА АВАРИЙНОЙ ПАМЯТИ АКТИВИРОВАНА.
> ТРАНСЛЯЦИЯ АРХИВА ПРОЕКТА «ЗОНТ» … ВЫПОЛНЯЕТСЯ.
Этот человек не просто умер. Он «дежурил». До самого конца.
Глава 5. Последняя запись на стене
Пока Грей работал с терминалом, Алиса, преодолевая леденящий ужас, осмотрела помещение. Её фонарь выхватывал детали, которые не были видны сразу. Стены вокруг стоек с серверами были не голым металлом. Они были испещрены надписями. Не граффити, а аккуратными, старательными строчками, выведенными перманентным маркером или даже, как ей показалось, гвоздём.
Это были не технические заметки. Это были имена, даты, короткие сообщения.
«Марина и Кирилл. Ждали сына. Не дождались. 15.08.2298»
«Инженер Петровский. Всё посчитал. Шансов нет. Остаётся только ждать. Или не ждать.»
«Мы верили, что мы — избранные. Оказалось — расходный материал.»
«Прости, Земля. Мы не хотели этого.»
Целая стена была посвящена чему-то вроде календаря-отсчёта, где кто-то вычёркивал дни, месяцы, а потом и годы. Последняя черта стояла у отметки «Год 14».
Но самое пронзительное было в углу, у небольшого, импровизированного алтаря из сложенных ящиков. Там лежали потрёпанные фотографии — снимки с Земли, семейные портреты, изображение какой-то собаки. И над ними — крупными, детскими, как ей показалось, буквами было выведено:
«Не бойся. Скоро всё кончится. И мы увидим солнце.»
Алиса отвернулась, чувствуя, как ком подступает к горлу. Это было не просто место смерти. Это было место долгой, мучительной агонии и осознания. Люди не погибли в мгновение ока от разгерметизации или взрыва. Они умирали медленно, день за днём, понимая, что их предали, что надежды нет, и что их великая миссия была ложью с самого начала. И они оставили на стенах единственное, что у них оставалось — свидетельство того, что они «были». Что они чувствовали.
— Алиса, — позвал её Грей, не отрываясь от экрана. Его голос был непривычно приглушённым. — Здесь есть личный журнал Орлова. Последняя аудиозапись. Хочешь… послушать?
Алиса, преодолевая леденящий ужас, посмотрела на экран. Рядом с телом лежала потрёпанная записная книжка. Она осторожно взяла её. На первой странице было написано: «Старший лейтенант Леонид Орлов. Последний вахтенный офицер Ковчега «Зонт». Если вы это читаете — слушайте сигнал. Он содержит правду. И предупреждение».
— Где… остальные? — тихо спросила она, оглядывая пустующее помещение. — Их же были сотни.
Грей, не отрываясь от сканера, провёл лучом по полу, а затем указал на одну из дальних, тёмных дверей, ведущих вглубь станции. Над ней висел самодельный, грубо сваренный знак: «Зал Покоя».
— Там, — коротко сказал он. — Термографические следы массового скопления органики. Единичные, слабые источники тепла отсутствуют. Ядро станции герметично, но системы жизнеобеспечения в тех отсеках отключены десятилетия назад. Температура близка к космической. Они… похоронены в ледяном склепе собственного ковчега. Орлов, судя по всему, перенёс их туда, когда остался один. А потом вернулся сюда, к своему терминалу.
Глава 6. Голос из прошлого
Они решили прослушать запись уже на «Оре», в относительной безопасности. Голос, зашипевший из динамиков, был низким, усталым, но абсолютно трезвым.
«…Это старший лейтенант Леонид Орлов. Если вы слышите это, значит, система всё ещё работает. И значит, возможно, кому-то ещё не всё равно. Дата… неважно. Последние показания жизнеобеспечения в жилых секторах — нулевые. Я остался один. Я отключил всё, кроме ядра памяти и передатчика. Батарей хватит ещё на… годы, наверное. Неважно.»
Мы были обмануты. Нас завербовали в «великий проект спасения человечества». Лучшие инженеры, биологи, пилоты. Нам обещали место в ковчеге для избранных. Оказалось, мы не пассажиры. Мы — обслуживающий персонал для тех самых «избранных», которые так и не прилетели. Они… передумали. Или решили, что проще построить новый «Зонт» в другом месте, чем спасать этот.
Самое чудовищное… мы узнали правду о «Предвестнике» ещё до того, как первые сигналы сочли угрозой. Наше руководство знало. И вместо того, чтобы предупредить всех, они начали строить убежища для себя. «Зонт» был первым. И, наверное, не последним. Когда сенат Конфедерации начал сворачивать слишком дорогие и аморальные проекты после первых утечек о «Колоколе», нас просто… вычеркнули. Прекратили снабжение. Забыли.
Я не прошу спасения. Его нет. Я прошу… помните. Не дайте этому повториться. В данных архива — всё: планы, имена, финансовые потоки, доказательства. Сигнал будет транслировать их в цикле, зашифрованные в гравитационных импульсах. Может, через сто лет кто-то расшифрует. Может, никогда.
Мы не герои. Мы — приговор. Приговор системе, которая способна предать своих лучших во имя спасения шкуры кучки подлецов. Пусть этот «Зонт» станет для них памятником. Не тихим и забытым, а кричащим в пустоту правду. Всю правду. На этом всё. Дежурство окончено.»
Запись оборвалась. В каюте «Оры» стояла гробовая тишина. Алиса вытерла предательскую слезу, скатившуюся по щеке. Грей сидел неподвижно, уставившись в стол.
— «Дежурство окончено», — повторил он наконец. — Он посчитал свою миссию выполненной. Теперь дежурство… передалось нам.
Глава 7. Эхо великой лжи
Они не стали трогать тело. Это была могила, которую нарушили уже достаточно. Грей подключился к терминалу, пытаясь получить доступ к архивам. Система, к его удивлению, откликнулась. Запросы были примитивны, защита — нулевая. Станция, казалось, только и ждала, чтобы кто-то забрал её секреты.
— Качаю всё, что могу, — тихо сказал Грей. — Объём огромный. Чертежи, отчёты, личные дневники экипажа… и финальные репортажи. Всё упаковано в тот самый гравитационный сигнал. Он не маяк спасения. Он… капсула времени. Преднамеренная.
Пока данные копировались, Алиса листала дневник Орлова. Вырванные фрагменты складывались в жуткую картину.
«…Проект «Зонт» был не убежищем, а ловушкой. Идея Конфедерации: создать автономную, мобильную станцию-поселение для «избранных» на случай непредвиденной космической угрозы. Но угрозу они знали. Они знали про сигнал «Предвестник» ещё за двадцать лет до официального «открытия». «Зонт» должен был не спасать, а изолировать элиту и продолжить исследования в тайне от всех…»
«…Нас бросили. Когда правда о масштабах угрозы и аморальности методов Вольфа стала просачиваться из проекта «Колокол», финансирование «Зонта» свернули. Официально — из-за нецелесообразности. На самом деле — чтобы замести следы. Нам отключили поддержку. Оставили умирать здесь, на окраине, вместе с нашим позорным знанием…»
«…Экипаж кончал с собой. Уходил в анабиоз в надежде, что его когда-нибудь найдут. Я остался последним. Мой долг — убедиться, что сигнал идёт. Чтобы если «Предвестник» когда-нибудь станет достоянием всех…, то и эта правда о тех, кто хотел от него спрятаться, а не бороться, тоже стала известна. Мы не герои. Мы — предостережение. Л.О.»
Алиса закрыла дневник. Её трясло. Она думала, что Вольф и «Цербер» были дном. Но это… это было иное измерение цинизма. Не просто борьба с угрозой ценой жизней. А приготовление к бегству, предательство своего вида ещё до начала общей беды.
— Данные загружены, — сообщил Грей, отключая кабель. Его лицо было каменным. Он всё видел на своём экране. — Всё. Чертежи, признания, списки «избранных» для эвакуации… Здесь имена. Чиновников, учёных, военных. Тех, кто знал и готовился сбежать.
Глава 8. Имена в списках
Алиса подошла к терминалу. На экране, который изучал Грей, мелькали страницы. Не сухие отчёты, а сканы рукописных списков, служебные записки, меморандумы. И везде — имена. Некоторые ей ничего не говорили. Но некоторые…
— Смотри, — хрипло произнесла она, ткнув пальцем в строку. — Каренин. Заместитель председателя комитета по науке Конфедерации. Он… он в прошлом году получил медаль «За вклад в безопасность человечества». А здесь… он в списке «первой очереди на эвакуацию» с пометкой «с семьёй (5 чел.) и личным архивом».
— А вот Штраус, — мрачно указал Грей на другое имя. — Тот самый комиссар. Он фигурирует не как исполнитель «Колокола», а как… куратор «Зонта» со стороны. Значит, он знал оба проекта. Играл на всех полях.
Листание архива превращалось в шокирующее разоблачение. Это были не абстрактные «силы зла». Это была конкретная, поименная сеть людей, которые, зная о существующей экзистенциальной угрозе, направили колоссальные ресурсы не на борьбу с ней, а на спасение собственной шкуры. И были готовы оставить на произвол судьбы не только рядовых граждан, но и таких же, как они, профессионалов — экипаж «Зонта».
— Это не просто коррупция, — тихо сказала Алиса. — Это… системное предательство вида. Они планировали пережить апокалипсис, который сами же частично спровоцировали своей политикой сокрытия, в комфорте, а потом, возможно, вернуться как «спасители» на опустевшую или заражённую Землю.
— Самый древний инстинкт, — холодно констатировал Грей. — Выживание вожаков за счёт стаи. Только стая в данном случае — всё человечество. — Он откинулся в кресле. — Эти данные… они не просто компрометирующие. Они разлагающие. Если их обнародовать сейчас, это вызовет не революцию, а тотальный, всепланетный хаос и паралич. Никто никому не будет верить. Ни Конфедерации, ни Ассамблее, никому.
Именно в этот момент Алиса осознала весь ужасающий масштаб их находки. Они держали в руках не оружие. Они держали в руках яд. Яд для всего общественного договора.
— Нам нужно это обнародовать, — хрипло сказала Алиса. — Это… чудовищно.
— Обнародовать — значит объявить войну не отдельным негодяям вроде Штрауса, а всей системе Конфедерации, — холодно констатировал Грей. — У нас нет таких ресурсов. Но… у нас есть эти данные. И выбор.
Он был прав. Это была не улика против одного преступника. Это был приговор целой эпохе, целой философии власти.
Глава 9. Выбор и молчание
Они покинули станцию «Зонт» в гнетущем молчании. Тело старшего лейтенанта Орлова осталось на своём посту — сторожем правды, которую он нёс в эфир десятилетиями.
Когда «Ора» отошла на безопасное расстояние, Алиса спросила:
— Что будем делать с этим архивом?
— Хранить, — без колебаний ответил Грей. — Это самый мощный козырь, который у нас когда-либо был. Не для шантажа. Для защиты. Теперь, если система снова решит, что мы неудобны… у нас есть ответ. Не на уровне одной операции, а на уровне её фундамента.
— То есть мы просто припрячем это? Как они когда-то припрятали правду о «Предвестнике»?
— Нет, — покачал головой Грей. — Мы не прячем. Мы храним. И передадим тогда и тому, кто будет готов это использовать не для разрушения, а для настоящих перемен. Доктору Ирине, например. Или кому-то в Ассамблее, кому мы сможем доверять. Но не сейчас. Сейчас этот файл — бомба, которая взорвёт и нас вместе со всеми.
Алиса смотрела на усыпальницу-станцию, медленно растворяющуюся в пыли.
— Он был последним. И он сделал свой выбор — говорить. А наш выбор — пока молчать. Ирония.
— Это не молчание, — поправил её Грей. — Это тактическая пауза. У нас теперь есть не только корабль и свобода. У нас есть тайна. И ответственность за неё.
ГОСТ, проанализировав архив, подал свой голос:
«Рекомендация: создать несколько зашифрованных, физически разделённых копий архива. Вероятность его востребованности в течение следующих 50 лет составляет 89%. Наиболее вероятный сценарий — обострение конфликта между Конфедерацией и Ассамблеей Колоний. В таком контексте данные о «Зонте» могут стать ключевым аргументом. Предлагаю начать процедуру рассредоточенного бэкапа».
— Видишь, даже ГОСТ понимает, — сказал Грей. — Это не конец истории. Это начало новой. Нашей.
«Ора» развернулась и приготовилась к прыжку. Но теперь в её трюмах лежал не просто груз. Лежала спящая совесть целой цивилизации, доверенная им, двум вольным торговцам, случайно наткнувшимся на эхо великой лжи. Они не чувствовали триумфа. Они чувствовали тяжесть. Но это была тяжесть не ярма, а выбранного долга. Долга хранителей. Впервые они бежали не от чего-то, а для чего-то. Для будущего, которое теперь зависело и от их молчаливой решимости.
Курс был взят прочь от сектора Тета-7 — обратно к обжитым трассам, к контрактам, к чаю на камбузе, к тихим разговорам на мостике. Но всё теперь было иным. Гравитация тайны, твёрдой и неумолимой, уже связала их прочнее любых слов. Они были больше, чем экипаж. Они были сообщниками. Хранителями огня, который однажды мог либо спасти, либо спалить дотла всё, к чему они так тяжело шли. И этот огонь теперь горел тихим, холодным пламенем в самом сердце их корабля.
Глава 10. Ритуал молчания
Процедура рассредоточенного бэкапа, которую инициировал ГОСТ, была похожа на странный, почти религиозный ритуал. Они не просто копировали файлы. Они упаковывали их в многослойную, самоуничтожающуюся при несанкционированном доступе криптографическую оболочку. Первую физическую копию записали на сверхстойкий кристаллический носитель, который Грей спрятал в потайном отсеке «Кузня» — там, где раньше Алиса хранила контрабанду.
Вторую копию они… отправили по почте. Но не обычной. Грей, используя анонимные ретрансляторы и алгоритмы, разбил архив на сотни зашифрованных пакетов и загрузил их в публичные, давно заброшенные облачные хранилища данных на разных концах Местного Пузыря. Ключ к сборке был запрограммирован на активацию только при получении специального сигнала-пароля с «Оры» или после смерти обоих, с задержкой в 50 лет. Это была цифровая капсула времени по рецепту Орлова, но на новый лад.
Третью копию, самую важную — ключ-декриптор и карту местоположения пакетов — Алиса записала на простую, аналоговую флеш-карту. Она положила её в маленький, влагонепроницаемый контейнер и спрятала в своей каюте. Она уже знала, где его оставить при первой же возможности: в автоматизированном сейфовом депозитарии на нейтральной станции «Узел-47», доступ к которому открывался по её генетическому ключу и ключу Лёши. На крайний случай. Но для этого нужно было сначала туда добраться.
Осознание этого плана давало странное спокойствие. Тайна была не только обузой. Она была… щитом. Щитом для Лёши, для их будущего. Теперь у системы был повод их не только бояться, но и беречь. Или, по крайней мере, осторожничать.
Когда она вышла на мостик после долгого уединения, Грей, не оборачиваясь, спросил:
— Придумала, где спрятать свою часть?
Она не удивилась, что он догадался.
— Да. На самый крайний случай. Но для этого нужно слетать в одно место.
— Тогда внесём это в маршрут, — просто сказал он. — Теперь мы симметричны. У каждого — часть ключа. И у нас — общая тайна. Лучший фундамент для партнёрства, как говорил один мой старый знакомый.
Он говорил о Бендере. И в этой циничной отсылке была горькая правда. Их союз, рождённый на островах Азории, прошёл через испытание общей тайной и стал чем-то несравнимо более прочным — «сговором». Сговором не против кого-то, а за что-то. За право хранить правду до того дня, когда она перестанет быть ядом и станет лекарством.
***
продолжение следует
Часть 1 / Часть 2 / Часть 3 / Часть 4 /
#ДзенМелодрамы #НаучнаяФантастика #Фантастика #РусскаяФантастика #ХроникиОры #ОстроваИОрбиты