Елизавета Петровна решила передать невестке свои лучшие рецепты, но что, вы думаете, сделала эта неблагодарная девица?..
Мама Толика ехала в такси и держала сумку так, будто в ней лежали старинные семейные реликвии. Банка смородинового варенья, пирожки с капустой, вязанный платок для внука, который ещё даже не родился. Ещё больше всего важного и нужного – в чемоданах. И огромная уверенность, что в этом доме она наведёт порядок, как умеет только мать троих сыновей с сорока годами брака за спиной.
Елизавета Петровна заранее представляла, как войдёт: запах корицы, блестящие глаза невестки Кати и попытки угодить. Но, конечно, у молодухи найдётся множество ошибок-недоделок. Она приедет – и поможет… Всё станет правильно.
Наверняка же невестка не умеет печь настоящие пирожки – такие, как умеет Елизавета Петровна. А мужчина – он же что? Он должен чувствовать дом. Дом пахнет тестом. А женщина должна это тесто месить.
Так было у неё, Елизаветы Петровны, так было заведено у её матери… И вообще так у всех нормальных людей, которые не перепутали мир с гламурными картинками из соцсетей.
Ногти-когти невестушки
Катя открыла дверь. На ней был халат с лимонным принтом, волосы хоть и собраны на голове – но подрастрепались, а ногти... а ногти-то! Длиннющие, идеально отлакированные. Ну-ну…
Второе, на что обратила внимание Елизавета Петровна – на идеально чистую плиту. Ни капельки масла, ни следа от неаккуратной готовки.
Это тревожило. Хотелось сразу обнаружить недостатки. А тут – до обидного чистая плита.
– Проходите, я поставила чай. Вы, наверное, замёрзли.
Говорила Катя мягко, без ужимок. Но Елизавета Петровна почувствовала, что уют здесь настроен не её руками. Гостиная выглядела иначе, чем она привыкла. Шторы висели не по-людски, а как будто во имя моды... как там молодёжь говорит? Модные тренды? Свечи стояли на подносе из дерева, словно в журнале про красивую жизнь...
И всё же она не интерьеры разглядывать приехала. С интерьерами она потом разберётся.
Главное – кухня. Главное – кулинария!
Катя усадила свекровь за стол и принялась потчевать. И тут Елизавета Петровна поняла, что её так смутило в чистой плите.
Чистая-то чистая… А с другой стороны… Ужин-то где для Толика?! Горячий ужин?! Одна нарезка на столе и кексы магазинные.
После чая Катя сделала паузу, будто специально оставляя место для важного разговора. И Елизавета Петровна не подвела.
А теперь – записывай рецепт!
– Катя, я тут подумала. Толик скоро придёт, а чем ты его кормить будешь? Нельзя встречать мужа, ничего не испекши. Доставай муку. Я тебя прямо сейчас настоящие пирожки печь научу. Чтобы дома запах стоял, какой мужчина ценит. Записывай рецепт.
Катя посмотрела на неё, затем на свой ноутбук, который лежал неподалёку. Потом улыбнулась. Не насмешливо, а ободряюще.
– Конечно. Сейчас.
Невестка пошла в спальню. Лиза Петровна ожидала, что та вернётся с блокнотом или тетрадкой. И последовала за ней. Остановилась в дверях… и замерла.
Катя стояла перед ней с телефоном, протянув его, как микрофон.
– Говорите.
– В смысле… говорите?
– Диктуйте. Я диктофон включила. Диктуйте свои рецепты, а я Анатолию всё передам. Он у нас отвечает за готовку.
Мир качнулся под тяжестью этих слов. Лиза Петровна чуть на пол не села. Катя же стояла прямо, не оправдывалась. Она говорила как человек, который знает, что делает, и не собирается давать пояснений, кроме тех, что считает нужными.
Вот это подкаблучник…
– Так. Погоди. – Лиза Петровна смотрела на невестку, как на существо из другого мира. – Как это… он у вас отвечает?
– Мы так решили. Мы составили список дел, кто что умеет. У него лучше получается еда. У меня – бюджет, документы, оплата ЖКХ, записи к врачу, всякий домашний микроменеджмент. Толя терпеть не может всю эту «бюрократию». Зато он любит жарить и тушить. Каждый делает то, что получается лучше всего.
Она говорила это так просто и спокойно, будто объясняла, почему кофе наливают в кружку, а не в блюдце. Лиза Петровна почувствовала, как поднимается давление.
– Значит… Толя будет печь пирожки? – тихо спросила она.
– Если захочет. А если нет – можем и купить. Не проблема. Я не привередливая, – улыбнулась Катя.
Повисла пауза.
В этой тишине Елизавета Петровна вдруг услышала голос своего мужа: «Лиз, ну пирожки-то где? Ты с работы уже два часа как пришла, могла бы уже сто раз испечь!»
– Кать. – Она всё-таки нашла голос. – И он… не считает, что… что это не по-мужски?
Катя посмотрела мягко, не с вызовом.
– Он считает, что надо жить так, как живётся. И что нет смысла делать через силу. Мы всё делим, но не пополам, а по способностям.
Невестка сказала это и пошла за тортом, который заранее купила в кондитерской. И вынула тарелки. Елизавета Петровна молчала. Она не знала, что теперь говорить. В её голове вдруг пронеслись виды её кухни.
Там стояли кастрюли, которые она мыла по ночам. Там лежали свёкла, морковь и картошка, которые она чистила и резала, пока дети делали уроки, а муж смотрел телевизор в ожидании борща. Там витали запахи оливье, который она тазиками строгала перед праздниками, и никто не спрашивал, хочет ли она это делать или нет.
«А плиту-то, получается, сын мыл», – подумала она.
– А Толя… – медленно произнесла свекровь, – он рад тому, что готовит?
– Он светится, – ответила Катя. – Он правда светится. Иногда он зовёт меня пробовать, спрашивает, нравится ли вкус. Я думаю, однажды он откроет свой кулинарный блог! А может, просто будет готовить для меня и наших будущих детей.
Они ели торт из кондитерской, и Елизавета Петровна пыталась привыкнуть к этой странной новой реальности.
А через неделю, уезжая домой – с кучей пирожков, которые напёк сын! – Елизавета Петровна внезапно подумала…
…а может, молодые и правда в чём-то лучше понимают жизнь?
* * *
Что почитать ещё о невестках и свекровях:
А также о тёщах и других родственниках:
Подпишитесь, чтобы не пропустить новые увлекательные шекспиродрамы!