Я до сих пор помню этот хруст. Не тот пластиковый, бездушный звук, который издают современные купюры, выскакивая из банкомата, а плотный, солидный шелест. Красная десятка. Червонец. На ней профиль Ленина в медальоне, расходящиеся лучи, герб с колосьями. В 1980 году, когда страна готовилась встречать Олимпиаду, а Брежнев еще вполне уверенно стоял на трибуне Мавзолея, эта бумажка не была просто расчётным средством. Это был пропуск. Имея в кармане всего одну такую красную купюру, ты чувствовал себя человеком. Ты мог прожить на неё неделю, мог шикануть вечером, а мог купить вещь, которая прослужит годы. Сейчас, глядя на цифры в банковском приложении, мы потеряли ощущение веса денег. Поэтому давайте отбросим в сторону сухие статистические справочники, от которых веет скукой, и посмотрим правде в глаза: что на самом деле весила эта десятка и почему сравнивать её с сегодняшней тысячей или даже пятью — задача, заранее обреченная на провал, но чертовски увлекательная.
Чтобы понять масштаб, нужно вспомнить контекст.
Мы говорим о плановой экономике, о мире, где цены не скакали, как давление у гипертоника, а были выбиты на изделии ещё на заводе. "Цена 10 руб." — это было частью дизайна вещи, а не наклейкой. И вот у вас в руках этот червонец. Для начала давайте пройдемся по самому святому для советского человека — по "жидкому эквиваленту". Любой работяга на заводе, любой инженер в НИИ безошибочно переводил рубли в пол-литры. В 1980-м водка "Экстра" стоила 4 рубля 12 копеек. Значит, десятка — это две бутылки "беленькой", и у вас еще остаётся рубль семьдесят шесть. Огромные деньги! На сдачу можно было взять плавленых сырков "Дружба" (по 26 копеек, если память не изменяет), буханку черного и еще на пачку "Беломора" хватит. То есть, один червонец обеспечивал "культурный досуг" для компании из трех человек с полным, так сказать, сервировочным набором. Если же душа требовала эстетики, можно было посмотреть в сторону коньяка. Болгарская "Плиска" или наш отечественный "три звездочки" обходились в районе семи-восьми рублей. Одна бутылка коньяка и шоколадка — вот вам и вся десятка. Но это был уже жест, это был подарок врачу или "магарыч" нужному человеку. Сегодня, чтобы купить две бутылки нормальной водки и закуску, вам придется выложить, наверное, тысячи полторы, а то и две, если не брать в расчет откровенный суррогат.
Но не водкой единой, как говорится.
Давайте спустимся на землю, в обычный гастроном. Если вы студент и у вас в кармане десятка — вы богач. Серьезно. Стипендия была рублей сорок, так что червонец — это четверть месячного бюджета. Хлеб — всему голова и главный индикатор. Белый батон — 20–25 копеек, буханка ржаного — 16–20 копеек. На десять рублей можно было купить 50 батонов хлеба. Представьте эту гору мучного. Сегодня приличный батон стоит рублей 50–60. Умножаем 50 на 50 — получаем 2500 рублей. Вот вам и первая ласточка пересчёта. Если судить по хлебу, советская десятка весит сегодня две с половиной тысячи. А если вспомнить про спички за копейку или газету "Труд" за три копейки, то коэффициент вырастает еще сильнее. Сотня коробков спичек за рубль! Тысяча коробков за десятку! Сейчас коробок стоит рублей пять-десять? Вот и считайте — 5000, а то и 10000 рублей. Разброс колоссальный, и в этом главная ловушка для тех, кто пытается в лоб сравнивать эпохи.
А теперь о том, что нельзя было съесть.
Промтовары. Здесь наша красная бумажка вела себя иначе. Женские колготки — предмет культа и вечного поиска — стоили от трех до пяти рублей, иногда дороже, если импорт. То есть, червонец — это всего две пары, да и то, если повезет найти свой размер и цвет. Тапочки домашние, простые, советские, с задниками, которые стаптывались за месяц — рубля три-четыре. Рабочая фуфайка — рублей пять. Получается, что в промтоварном отделе десятка таяла быстрее. Вы могли купить пластинку с лицензионной записью зарубежной эстрады (какой-нибудь Boney M или ABBA, выпущенные "Мелодией") — это стоило бы вам от двух с половиной до трех с половиной рублей. А вот "фирменный" винил у фарцовщиков стоил уже 40–50 рублей, и тут наша десятка превращалась в жалкую мелочь, которой даже на конверт от пластинки не хватит. Это, кстати, важный момент: официальная покупательная способность рубля и реальная рыночная стоимость дефицита — это были две разные вселенные.
Теперь про зарплаты.
Я часто слышу споры: "Вот раньше на 10 рублей можно было жить неделю, а сейчас в магазин один раз не сходишь". Давайте без истерик. В 1980 году средняя зарплата колебалась в районе 150–180 рублей. У инженеров поменьше, у рабочих на вредном производстве или на Севере — побольше, но возьмем среднюю температуру по больнице. Десять рублей — это примерно 6% от зарплаты. Если вы сегодня получаете, скажем, 60 тысяч рублей, то ваши 6% — это 3600 рублей. И знаете, это очень похоже на правду. На 3600 сегодня можно купить примерно тот же набор продуктов, который тогда укладывался в десятку: пару килограммов мяса (если найдете хорошее, тогда оно стоило 2 рубля, но его не было, а на рынке — 4–5 рублей), десяток яиц, масла, крупы, хлеба. Чудес не бывает, экономика, даже искаженная идеологией, всё равно стремится к балансу.
Но есть нюанс, который меняет всё восприятие.
Это структура трат. В 1980 году, получив зарплату и отложив эту десятку, вы не думали о том, как заплатить за ипотеку, не тряслись над счетами за ЖКХ (квартплата была копеечной, буквально пара рублей), не откладывали на платную операцию или на репетиторов для ребенка. Этих статей расходов просто не существовало в голове советского человека. Медицина, образование, жилье — всё это было "бесплатно", то есть оплачено из тех денег, которые вам просто не доплатили в виде зарплаты. Поэтому "свободная" десятка в 80-м ощущалась гораздо весомее, чем свободные три-четыре тысячи сегодня. Это были деньги на жизнь, а не на выживание. Это были деньги на удовольствия.
Например, поход в ресторан.
Вот где червонец раскрывался во всей красе. Днем в хорошем ресторане (не в забегаловке, а в месте с белыми скатертями и официантами в бабочках) можно было взять комплексный обед рубля за полтора-два. А вечером? Вечером на десятку можно было вполне прилично посидеть одному. Салат "Столичный", горячее (котлета по-киевски или эскалоп), графинчик водки (не бутылка, конечно, но грамм 200–300), морс, кофе. И еще швейцару на чай, чтобы пустил. Попробуйте сегодня зайти в ресторан средней руки в центре крупного города с тремя тысячами рублей. Ну, может, на салат и горячее хватит, но о полноценном "гулянии" речь вряд ли пойдет. Ресторанная инфляция оказалась куда злее продуктовой.
И знаете что?
Сегодня я смотрю на магазинные витрины и понимаю: мы платим не за товар, а за доступность. В 1980 году у вас могла быть десятка, но вы не могли купить на неё хорошую книгу — их сдавали в макулатуру, разыгрывали в лотерею. Вы не могли купить нормальные джинсы — они стоили 150-200 рублей у спекулянтов. Деньги были, товара не было. Сейчас ситуация зеркальная: полки ломятся, но деньги есть не у всех. Тогда десятка жгла карман, потому что её порой просто не на что было потратить с толком, кроме еды и простейшего быта. Сегодня деньги тают, потому что соблазнов миллион.
Так сколько же стоит советская десятка сегодня?
Экономисты дают разброс оценок от 750 до 4000 современных рублей. Если брать по хлебу — это 2500. Если по водке — 1500. Если по проезду в метро (5 копеек тогда, 50-60 рублей сейчас) — это вообще безумные 10-12 тысяч рублей. Но если отбросить крайности и довериться чутью человека, который жил тогда и живет сейчас, я бы сказал так: та самая красная бумажка с Лениным по своей социальной значимости, по тому, как она ощущалась в руке, эквивалентна сегодняшним пяти тысячам рублей. Это та сумма, потеряв которую, ты расстроишься, но не повесишься. Это сумма, с которой не стыдно прийти в гости. Это сумма, на которую можно собрать ребенка в школу по мелочи или забить холодильник едой на несколько дней.
Парадокс советской десятки в том, что она была одновременно и символом стабильности, и символом безысходности. Стабильности — потому что вы точно знали: и через год, и через пять лет на эти деньги вы купите те же два килограмма "Докторской" (по 2.20 или 2.90). Безысходности — потому что ничего другого, кроме этой колбасы, вы купить и не могли. Мы променяли ту уверенность в завтрашнем дне и дешевый хлеб на яркие витрины и возможность купить всё, если хватит сил заработать. Равноценный ли это обмен? История не знает сослагательного наклонения. Мы имеем то, что имеем.
Но иногда, разбирая старые книги и натыкаясь на ценник выбитый на обратной стороне, я ловлю себя на мысли, что скучаю не по ценам. Я скучаю по тому времени, когда ценность вещей определялась не только их стоимостью, а радостью, которую они приносили. Когда "достать" дефицитную книгу было событием года, а поход в ресторан на ту самую десятку — праздником, который вспоминали месяцами.
А вы помните, что вы покупали на свои первые заработанные червонцы? Или, может, родители рассказывали, на что хватало этой суммы?
Большое спасибо, что дочитали до конца. Если этот текст всколыхнул в вас воспоминания или, наоборот, вызвал желание поспорить — обязательно напишите в комментариях. Ставьте лайк, подписывайтесь на канал.