Есть у нас такая национальная забава — идеализировать 1913 год. Мол, текли молочные реки в кисельных берегах, рубль был тверже алмаза, а мужик в деревне ел икру ложками, пока злые большевики не пришли и всё не испортили. Я смотрю на это мифотворчество с усталой улыбкой человека, который слишком много времени провёл, вчитываясь в сухие статистические сводки того времени. И знаете, цифры — вещь упрямая, жесткая и совершенно лишенная сентиментальности. Они не пахнут духами и не шуршат бальными платьями.
Давайте-ка отложим в сторону эмоции и посмотрим на Российскую империю накануне катастрофы трезвым взглядом. Без монархического глянца и без советской чернухи. Что мы имели на самом деле к моменту, когда мир полетел в тартарары Первой мировой?
На бумаге всё выглядело действительно внушительно.
Если вы любите масштаб, то Российская империя была настоящим исполином. К 1913 году наша страна входила в «большую четвёрку» мировых экономик по общему объему ВВП. Впереди были только США, кайзеровская Германия и Британская империя. Мы дышали им в спину. Это факт, от которого нельзя отмахнуться. Громадная территория, колоссальные ресурсы, бесконечный человеческий поток — всё это создавало огромную гравитационную массу. Для внешнего наблюдателя Россия была гигантом, с которым приходилось считаться.
Но здесь кроется дьявол, и сидит он, как водится, в деталях.
Общий ВВП — это показатель мощи государства, его способности вести войны и строить дворцы. А вот как жил конкретный Иван Иванович? Для этого нужно смотреть на ВВП на душу населения. И вот тут красивая картинка начинает осыпаться, как старая штукатурка.
Если пересчитать доходы на международный стандарт тех лет, то на душу населения в России приходилось примерно 1200–1500 долларов. Много это или мало? Для сравнения: в Германии, с которой нам предстояло сцепиться в смертельной схватке, этот показатель был выше более чем в два раза — около 3600 долларов. США и Британия ушли еще дальше. По уровню реального благосостояния среднего жителя Российская империя находилась в одной лиге не с передовыми державами Европы, а с Мексикой или странами Латинской Америки.
Вы понимаете парадокс? Страна была богатой, а население — бедным. Это классическая ловушка для гигантов, которые опираются на экстенсивный рост. Мы были огромны, но эффективность нашей экономики хромала на обе ноги.
Посмотрите на структуру.
Что кормило империю? Более половины национального дохода давало сельское хозяйство. Мы были аграрной сверхдержавой, это правда. Россия заваливала Европу зерном, маслом, яйцами. Экспорт хлеба был нашей «нефтяной трубой» того времени. Но какой ценой давался этот экспорт? Половина населения страны гнула спины в полях, работая часто дедовскими методами. Урожайность была низкой, зависимость от погоды — критической. Мы кормили Лондон и Париж, но в самой России голодные годы случались с пугающей регулярностью.
Конечно, найдутся те, кто скажет: «Позвольте, но ведь была индустриализация! Витте, железные дороги, заводы!» Были. Я не отрицаю. Темпы роста у нас были сумасшедшие. С 1880-х по 1913 год экономика росла быстрее среднемировых показателей. Промышленный выпуск за последние полтора десятилетия перед войной подскочил в полтора раза, а по углю и стали мы рванули втрое. Это впечатляет.
Но здесь снова нужно включать холодную логику.
Это называется «эффект низкой базы». Когда у вас один завод и вы строите второй — у вас рост 100%. Когда у Германии сто заводов и она строит еще десять — у неё рост всего 10%. Но мощи у неё все равно несоизмеримо больше. В мировом промышленном производстве доля России составляла скромные 5–8%. Мы пытались догнать уходящий поезд Запада, прыгали на подножку, но всё равно оставались в тамбуре. Технологически мы критически зависели от импорта. Станки, сложные механизмы, инженеры — всё это часто было привозным.
И самое главное, что часто упускают из виду любители красивых графиков: куда шло это богатство?
Экономический рост был, но он был чудовищно неравномерным. Страна раскалывалась на два мира. Был мир крупных промышленных центров, Петербурга и Москвы, где крутились деньги, где росли доходы элиты и тонкой прослойки квалифицированных рабочих. И был океан остальной России, где реальные доходы не росли годами.
Социальное расслоение было не просто большим, оно было кричащим. Пока в столичных ресторанах проедали состояния, в деревнях люди жили натуральным хозяйством, не видя живых денег. Рост ВВП не конвертировался в сытость для большинства. Это создавало такое напряжение в конструкции здания империи, что достаточно было одного сильного удара, чтобы всё рухнуло.
И этот удар нанесла война.
Первая мировая стала не просто военной, а экономической катастрофой. В 1914 году наш государственный долг составлял около 8,8 миллиарда рублей. Сумма немалая, но подъемная. К 1917 году он раздулся до чудовищных 60 миллиардов. Финансовая система пошла вразнос. Чтобы оплачивать войну, правительство включило печатный станок. Инфляция сожрала и без того скудные накопления людей. Транспортная система, которая и в мирное время работала на пределе, просто захлебнулась. Железные дороги не могли одновременно везти снаряды на фронт и хлеб в города. Начался паралич.
Так была ли Россия богатой? Ответ сложнее, чем «да» или «нет».
Россия была государством с колоссальным потенциалом и огромными ресурсами. Мы не были «лапотной» страной в примитивном смысле — у нас строили линкоры и самолеты «Илья Муромец». Но мы были страной, где этот фасад величия скрывал гнилые балки несущих конструкций. Мы были богаты землей и недрами, но бедны технологиями и, что самое страшное, бедны человеческим капиталом. Средний человек в России жил плохо, тяжело и безнадежно, даже когда статистика рапортовала об очередных успехах экспорта.
Именно эта диспропорция — между величием империи на карте и нищетой в избе — и стала тем порохом, который взорвался в семнадцатом году. Нельзя вечно быть великой державой за счет истощения собственного народа. История таких вещей не прощает.
Она была не богатой и не бедной. Она была недостроенной. И, к сожалению, война не дала ей шанса закончить эту стройку эволюционным путем.
А как вы думаете, был ли у Российской империи шанс избежать этого краха и выйти на уровень западных демократий без революционных потрясений, если бы не война? Или же этот нарыв должен был лопнуть в любом случае?
Пишите своё мнение в комментариях Не забудьте поставить лайк и подписаться на канал.