Есть одна расхожая легенда, которая гуляет по интернету и псевдоисторическим пабликам. Сценарий там прямо голливудский: якобы Андрей Власов, генерал-предатель, чье имя стало нарицательным, сидя в камере смертников, пишет слезное письмо Сталину. Мол, прости, отец родной, бес попутал, дай шанс искупить кровью. А Сталин, раскуривая трубку, накладывает на этот лист какую-нибудь остроумную или жестокую резолюцию. Красиво? Безусловно. Драматично? Еще бы. Вот только к реальной истории это не имеет никакого отношения. Все было куда прозаичнее, суше и, если вдуматься, страшнее.
Давайте сразу расставим точки над «i», чтобы не было иллюзий.
Кто такой Власов? Это не просто запутавшийся офицер. Это советский генерал, который в 1942 году попал в плен и сознательно перешел на сторону врага. Он не просто спас свою шкуру, он стал лицом Русской освободительной армии (РОА), структуры, воевавшей на стороне нацистской Германии. С точки зрения любого военного трибунала любой страны мира в то время — это высшая степень измены. Поэтому, когда в 1945 году его взяли за шкирку и привезли в Москву, вопрос о «прощении» мог возникнуть только в голове человека, абсолютно не понимающего реалий того времени.
Однако документ, который можно принять за «просьбу», действительно существовал. Но писал его не Власов. И просили там совсем не о милосердии.
26 апреля 1946 года на стол к Сталину ложится бумага.
Авторы — Виктор Абакумов, тогдашний глава СМЕРШ, и Василий Ульрих, председатель Военной коллегии Верховного суда. Люди серьезные, лишних слов не пишущие. Они обращаются к вождю с вопросом, но вопрос этот — чисто технический, процессуальный. Они предлагают провести процесс над власовцами. Но как? В документе черным по белому написано: «дело предателей… заслушать в закрытом судебном заседании без участия сторон».
Чувствуете разницу? Никто не спрашивал: «Товарищ Сталин, а может, помилуем?». Спрашивали: «Товарищ Сталин, нам делать из этого шоу или удавить их тихо?».
Это ключевой момент, который многие упускают.
Почему вообще возникла тема закрытого суда? Ведь был Нюрнберг, были открытые процессы над нацистскими преступниками в советских городах. Казалось бы, покажите предателя народу, пусть все видят его конец. Но здесь включилась холодная политическая логика. Власов был идеологом. Выпускать его на открытую трибуну, давать ему возможность толкать речи, которые потом подхватят западные газеты или, что еще хуже, начнут обсуждать на советских кухнях, никто не собирался. Власть понимала: предатель должен исчезнуть, а не стать мучеником или оратором.
И что ответил Сталин?
Он не писал длинных писем. Реакция была в духе партийной бюрократии того времени: Политбюро ЦК ВКП(б) просто утвердило предложение Абакумова и Ульриха. Вердикт был согласован заранее и был предельно жестким. Никаких расстрелов — только повешение. Для офицера это позорная смерть, знак того, что его лишили воинской чести окончательно.
Я много лет занимаюсь этим периодом и каждый раз удивляюсь, как люди пытаются найти гуманизм или, наоборот, личную садистскую переписку там, где работала бездушная государственная машина. В архивах нет никакой записки от Сталина с текстом «Помиловать» или «Отказать в помиловании лично». Потому что само помилование в данном контексте было юридическим нонсенсом. Человек, возглавивший армию врага, не подлежит реабилитации или снисхождению. Это аксиома войны.
В итоге 1 августа 1946 года приговор привели в исполнение. Тихо, закрыто, без лишних глаз. Именно так, как и решила власть.
Почему нам важно это понимать сейчас? Потому что история не терпит сослагательного наклонения и дешевых мелодрам. Когда вам рассказывают байки о том, как Сталин якобы раздумывал над судьбой Власова, — не верьте. Никто не раздумывал. Судьба предателя была решена в тот момент, когда он надел немецкую форму. Вопрос стоял лишь в том, как именно оформить финал. И его оформили максимально жестко и прагматично: без права голоса и без права на память.
Тут, кстати, стоит напомнить, что деятельность Власова и РОА квалифицируется как измена Родине и сотрудничество с нацистами, и никаких юридических оснований для пересмотра этого дела нет и быть не может.
А теперь вопрос к вам. Как вы считаете, был ли прав Сталин, сделав процесс закрытым, чтобы не давать предателям трибуну, или все же стоило судить их публично, на глазах у всей страны? Напишите свое мнение в комментариях, очень интересно почитать ваши мысли.
Спасибо, что дочитали. Если вам по душе история без мифов и прикрас — ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Дальше будет только интереснее.