— Куда ты их тратишь? Выходит, я всё это время работал на чужого дядю? — Филипп ждал, что ответит жена.
Анжела стояла посередине гостиной. Её поза выражала не раскаяние, а надменное ожидание, словно она — королева, которую посмел отчитать конюх. В воздухе витал тяжёлый, удушливый запах пачули и сандала — Анжела, как арома-стилист, любила тестировать свои «композиции» дома, превращая квартиру в восточную курильню.
— Ты смеешь считать копейки? — её голос был холодным. — Я просила у тебя отчёт за прошлый месяц. Где чек из строительного? Ты купил новую пилу. Зачем? У тебя их три штуки!
— Анжела, я арборист. Я лечу вековые деревья, а не кусты на даче стригу. Эта пила нужна для деликатной обрезки больных ветвей на высоте двадцати метров, — Филипп старался говорить спокойно. — И мы сейчас не обо мне. Я зарабатываю в три раза больше, чем год назад. Но денег нет. ВООБЩЕ НЕТ. Куда ушли полмиллиона за два месяца?
Книги автора на ЛитРес
Анжела фыркнула, поправляя уложенные волосы. Она работала с запахами, создавала «атмосферу» для бутиков и салонов, но сама атмосфера в их доме давно напоминала застоявшийся воздух склепа.
— Инфляция, Филипп. Ты продукты видел? А коммуналка? А мои мастер-классы? Чтобы соответствовать статусу, я должна выглядеть презентабельно. Или ты хочешь, чтобы твоя жена ходила в обносках, как чучело? ТЕБЕ НЕ СТЫДНО?
Филипп смотрел на неё и чувствовал странное отчуждение. Словно перед ним был незнакомый человек. Пять лет брака. Пять лет он думал, что они строят общее будущее. Он лазил по деревьям, рисковал жизнью, свешиваясь на тросах с гигантских аварийных тополей, вычищал дупла от гнили, пломбировал стволы, спасал историю города. А дома его ждала женщина, которая требовала чеки за бензин, но сама сливала бюджет в чёрную дыру.
— Покажи мне выписку с твоей карты, — тихо сказал Филипп.
— Что? — глаза Анжелы сузились. — Ты мне не доверяешь? Это унизительно! Я не позволю рыться в моем белье!
— Я сказал не в белье, а в финансах. Мы семья, или...
— Или что? — она шагнула к нему, и в её глазах мелькнула та самая наглость, от которой сводило скулы. — Ты мелочный скряга, Фил. Моя мама была права.
Упоминание тещи, Варвары Петровны, всегда действовало как красная тряпка. Эта грузная женщина с вечно поджатыми губами считала, что Филипп «недостоин» её дочери, хотя сама жила на пенсию и редкие подработки гаданием на картах.
Филипп развернулся и ушел на кухню, чтобы не наговорить лишнего. В груди клокотало. Он чувствовал себя тем самым дубом, о котором говорил дед Игнат. Снаружи мощный, а внутри — пустота и копошащиеся личинки.
***
Анжела дождалась, пока муж хлопнет дверью кухни, и тут же схватила телефон. Пальцы дрожали.
— Полина, он начал задавать вопросы, — прошептала она в трубку.
— Плевать на вопросы. Ты перевела? Врачи сказали, нужно срочно оплатить реабилитационный бокс. Руслану хуже, — голос подруги, Полины, звучал требовательно и трагично.
Руслан. Бывший парень Анжелы. Тот самый, который бросил её шесть лет назад ради карьеры фотографа в Европе, а вернулся, по словам Полины, сломленным, больным и несчастным. А теперь он лежал в частной клинике после страшной аварии, в коме, балансируя между жизнью и смертью. Полина, которая якобы «просто помогала по старой дружбе», стала посредником.
— Я не могу сейчас снять сто тысяч, Фил увидит транзакцию сразу, он мониторит общий счёт! — зашипела Анжела. — Мне нужно время.
— У Руслана НЕТ ВРЕМЕНИ! — заявила Полина. — Или ты хочешь, чтобы он умер, зная, что ты могла помочь, но пожалела денег мужа-дровосека? Его мать, Галина Ивановна, уже продала все золото. Только мы с тобой остались. Ты же любила его, Анжела.
Анжела закусила губу. Да, она любила. Филипп был «удобным». Надежным, как скала, но скучным, как пень. А Руслан... Руслан был мечтой, несбывшейся сказкой. И теперь она, как героиня романа, спасала его, жертвуя собой и семейным бюджетом. Это льстило её самолюбию. Это делало её значимой.
— Я что-нибудь придумаю, — бросила она и отключилась.
Филипп ушел из дома и сидел в своем рабочем фургоне. Рядом сидела Яна, его коллега-дендролог. Яна была полной противоположностью Анжелы: короткая стрижка, руки в ссадинах от коры, умные, внимательные глаза. Она только что закончила обрабатывать срез на клене фунгицидом.
— Фил, ты сегодня сам не свой. Чуть страховку не забыл пристегнуть, — она протянула ему термос с чаем.
— Всё нормально, Ян. Просто... семейные дебеты с кредитами не сходятся.
— Знаешь, — Яна посмотрела в окно на проносящиеся машины, — иногда проще срубить больное дерево и посадить новый саженец, чем годами вливать в него химию и ставить подпорки. Если корни сгнили — это конец.
— Ты о деревьях? — усмехнулся Филипп, хотя улыбка вышла кривой.
— О них. И не только, — Яна знала, что у Филиппа дома ад. Она давно любила его, молча, преданно, восхищаясь его силой и талантом слышать природу. Но никогда не позволяла себе перейти грань.
***
Прошло три дня. Анжела ходила с видом оскорбленной добродетели, но Филипп заметил: из дома начали пропадать вещи. Сначала исчезли его коллекционные серебряные монеты — подарок деда. Потом — дорогая техника, которой они почти не пользовались.
— Где монеты, Анжела? — спросил он вечером, вернувшись после тяжелой смены.
— Отдала в чистку, — соврала она, даже не моргнув. — И вообще, хватит меня контролировать! Мать заболела, ей нужны лекарства, я продала старый объектив, чтобы не просить у тебя!
— Твоя мать здорова, как кобыла, я видел её вчера в парке, она кормила уток и орала на подростков, — Филипп говорил тихо.
Он решил не спорить. Он поехал к деду Игнату. Дед, бывший инженер, жил в сталинке, заваленный книгами.
— Дед, мне нужна помощь. Не деньгами. Советом.
Игнат выслушал рассказ внука, нахмурив кустистые брови.
— Значит, монеты... — протянул он. — Филипп, ты дурак?
— Спасибо, дед.
— Не за что. Ты ищешь логику там, где её нет. Баба, если начала врать и тащить из дома — значит, кормит кого-то на стороне. Либо хахаля, либо шантажиста. Третьего не дано.
— Она всё время висит на телефоне с какой-то Полиной. Подруга детства.
— Полина... — дед прищурился. — Узнай-ка ты, внучок, не работает ли эта Полина в паре с кем-то. И вот ещё что. Держи.
Игнат протянул Филиппу старую папку.
— Это документы на твою квартиру. Ты же помнишь, что мы оформили её дарственной на тебя до брака? Но ремонт вы делали вместе. Если она докажет вложения — оттяпает долю. Тебе нужно доказательство, что она не вкладывала, а воровала.
Филипп вернулся домой, когда Анжелы не было. Он чувствовал себя вором в собственном доме. Он включил старый ноутбук жены, который она забросила. Пароль был простым — дата их свадьбы. Ирония судьбы.
Синхронизация с облаком сработала. Мессенджеры подгрузили переписку.
Филипп листал сообщения и чувствовал, как волосы на затылке шевелятся.
«Галина Ивановна просит еще 50. У Руслана отек, нужны препараты».
«Я продала монеты Фила. Завтра переведу».
«Он тупой, ничего не понимает. Я сказала, что это на маму».
«Я люблю Руслана, Полина. Я вытащу его. А с этим уродом разведусь, как только Русик встанет на ноги».
Филипп закрыл ноутбук. Руки не дрожали. Наоборот, наступило абсолютное спокойствие. То самое спокойствие, которое бывает перед ударом молнии. Он понял, что прощает ей всё: и нелюбовь, и глупость. Но ПРЕДАТЕЛЬСТВО и воровство, прикрытое грязной ложью о его «ущербности», простить было нельзя. И главное — она считала его идиотом.
***
Он вернулся с работы раньше обычного. Анжела сидела на кухне с матерью, Варварой Петровной. На столе стояла бутылка вина и дорогая закуска.
— Ой, зятек, — скривилась теща. — А мы тут девичник устроили. Чего так рано? Деревья кончились?
Филипп не ответил. Он прошел в комнату, взял с полки папку с документами, которую дал дед, и вернулся на кухню. Встал в проходе, перекрывая выход. Его высокая фигура в рабочей одежде, пахнущей смолой и бензином, казалась пугающей.
— Филипп, что за вид? — начала Анжела, но осеклась, встретившись с его взглядом.
— ЗАКРЫЛИ РТЫ, ОБЕ, — голос Филиппа не был громким. — Я сказал, МОЛЧАТЬ!
Варвара Петровна поперхнулась вином. Анжела побледнела.
— Ты... ты пьян?
— Я трезв, как никогда. В отличие от вас, пиявок, — Филипп швырнул на стол распечатку переписки. — Руслан, значит? Спасительница? Жертвенная овца?
Анжела схватила лист, пробежала глазами.
— Ты читал... Ты не имеешь права! Это подсудное дело! Личная тайна!
— ТАЙНА? — Филипп захохотал. — Ты воруешь мои деньги, продаешь мои вещи, чтобы лечить своего бывшего, который шесть лет назад вытер о тебя ноги? Ты называешь меня уродом, живя в моей квартире и жря за мой счет?
Он подошел к столу и одним движением смахнул бутылку и тарелки. Звон разбитого стекла заставил женщин вжаться в стулья.
— Филипп, успокойся! — взвизгнула теща. — Руслан — человек! Он умирает! Анжела святая женщина, она помогает ближнему! А ты эгоист! Жадная скотина! В тебе нет сострадания!
— Сострадания? — Филипп наклонился к самому лицу Анжелы. Его глаза горели безумным, веселым огнем. — Ты думаешь, я злюсь из-за денег? НЕТ. Я злюсь, потому что ты держишь меня за дурака! ТЫ ПРЕДАЛА нашу семью ради призрака!
Анжела вдруг выпрямилась. Страх сменился фанатичным блеском.
— Да! Предала! Потому что он — любовь всей моей жизни! А ты — ошибка! Он встанет на ноги, и мы будем вместе. А ты останешься со своими деревяшками! Я ненавижу тебя, твою правильность, твою скуку! Я всё продам, но спасу его!
Филипп резко отпрянул. Его злость трансформировалась в холодную решимость.
— Ты ничего не продашь. Потому что продавать нечего.
— Квартира общая! — взвизгнула Варвара Петровна.
— Квартира, — Филипп улыбнулся так, что у Анжелы мороз пошел по коже, — принадлежит моему деду. Я тут прописан, а ты — нет. И ты, дорогая жена, вылетаешь отсюда прямо сейчас. В ЧЕМ ЕСТЬ.
— Чё? — прошипела Анжела. — Зима на дворе!
— МНЕ ПЛЕВАТЬ, — заорал Филипп так, что у него вздулись вены на шее. — ВАН, ГЕТ АУТ! ОБЕ! УБИРАЙТЕСЬ! ИЛИ Я ВЫШВЫРНУ ВАС В ОКНО ВМЕСТЕ С ВАШИМИ ТРЯПКАМИ!
Он схватил Анжелу за руку и поволок к двери. Она упиралась, кричала, била его свободной рукой, царапала лицо. Теща визжала ультразвуком. Филипп распахнул входную дверь и вытолкнул жену на лестничную клетку. Следом полетела её сумка и шуба. Варвара Петровна выскочила сама, боясь попасть под горячую руку.
— Скотина! — визжала Анжела, колотя в закрытую дверь. — Ты сдохнешь в одиночестве! Я отсужу у тебя всё!
Адреналин отступал, оставляя пустоту. Но это была чистая пустота. Как после санитарной рубки.
***
Прошла неделя. Филипп подал на развод. Анжела жила у матери, бомбардируя его проклятиями в смс. Он не отвечал.
Но история не закончилась. Филиппа грызло одно сомнение. Руслан. Он, конечно, презирал жену, но если человек действительно умирает... Филипп был арбористом, он спасал жизни, пусть и растительные. Несправедливость происходящего не давала ему покоя. Он не хотел быть палачом для невинного больного, даже если тот был соперником.
Он попросил Яну. У неё были связи в медицинских кругах — они часто лечили парковые насаждения на территориях больниц.
— Ян, узнай, пожалуйста, про Руслана. Частная клиника «МедЛайф». В каком он состоянии?
Вернулась Яна через два часа. Лицо у неё было странное. Смесь жалости и шока.
— Фил... Ты сидишь?
— Говори. Он умер?
— Нет. Но лучше сядь.
Яна открыла планшет.
— Руслан выписался из «МедЛайф» полгода назад. У него был сложный перелом ноги после ДТП, но никакой комы, никакой реанимации сейчас нет. Я дозвонилась до главврача.
Филипп замер.
— То есть... Погоди. А куда Анжела шлет деньги?
— Я «пробила» номер карты, на который она делала переводы. Это карта Полины Сергеевны Коротковой. Её подруги. И еще одна карта — Галины Ивановны. Матери Руслана.
Картинка сложилась. Мерзкая, гнилая мозаика.
Вечером Филипп позвонил Анжеле. Впервые за неделю.
— Что, одумался? — голос жены был пропитан ядом и торжеством. — Понял, кого потерял? Деньги готовь, на адвокатов и на компенсацию морального вреда!
— Анжела, приезжай. Надо поговорить. Есть новости про Руслана, — сухо сказал Филипп.
Она прилетела через час. Ворвалась в квартиру как победительница, за ней семенила Варвара Петровна для поддержки.
— Ну? Решил дать денег на операцию? Понял, что виноват? — Анжела сверкала глазами.
Филипп сидел за столом. Рядом с ним сидел дед Игнат.
— Садись, — сказал дед.
— Я постою. Говорите и я ухожу, мне к Руслану ехать, ему с утра было плохо.
Филипп молча развернул ноутбук экраном к ней. Там было видео. Видеозвонок, который Яна и Филипп записали час назад.
На экране был Руслан. Живой, здоровый, загорелый. Он сидел в кафе, курил кальян.
— ...Да не знаю я никакой Анжелы, ну, была сто лет назад, дура набитая, — говорил Руслан на видео, смеясь. — Мать говорила, что она какая-то сталкерша, деньги шлет. Я сказал матери — блокируй её нахрен. А что, она реально бабки слала? Во дела! Ну, раз лохушка платит, пусть платит. Мать с Полинкой там вроде какую-то схему мутили, сказали мне не лезть, типа, долги мои закрывают. Я и не лезу.
Видео оборвалось.
В комнате повисла тишина.
Анжела смотрела на черный экран. Её лицо менялось. Из надменного оно превращалось в лицо старухи. Маска сползла. Р
— Это... это монтаж... — прошептала она. — Это нейросеть! ВЫ ВСЁ ПОДДЕЛАЛИ! ТВАРИ!
— Я нашел его аккаунт, Анжела, — устало сказал Филипп. — Он вчера выкладывал фото с горнолыжного курорта в Сочи. На твои деньги. Точнее, на мои. Которые ты отдала Полине и его мамаше. Они развели тебя, как... как гнилую корягу.
Варвара Петровна охнула и осела на стул.
— Сто тысяч... каждый месяц... Полинка же клялась...
Анжела затряслась. Не от горя, а от осознания своей феноменальной, космической тупости. Она предала мужа, унизила его, разрушила свою жизнь ради того, чтобы её бывший парень кутил в Сочи, а «лучшая подруга» покупала себе новые шмотки. Её «великая жертва» оказалась пшиком. Её «роман века» был банальным разводом лоха.
— Убирайся, — сказал Филипп. Теперь в его голосе не было ни злости, ни крика. Только брезгливость. — Иди к Полине. Иди к Руслану. Куда хочешь. Но если ты еще раз появишься на моем пороге, я опубликую эту историю во всех твоих гламурных пабликах. Скрины переводов, переписку и видео Руслана. Я уничтожу твою репутацию «арома-стилиста» в ноль. Твой мир рухнет. Хотя нет, он уже рухнул.
Анжела попятилась. В её глазах стоял животный ужас. Она не верила, что это происходит с ней. С ней, такой умной, красивой и хитрой. Она оказалась на дне.
— Фил... — прохрипела она.
— НЕТ. ВОН.
Она выбежала из квартиры. На этот раз навсегда.
Филипп подошел к окну. Внизу, у подъезда, выла сигнализация чьей-то машины.
— Хорошо подрезал, — сказал дед Игнат, закуривая трубку. — Гниль убрал, срез чистый. Заживет.
— Заживет, — кивнул Филипп. — Обязательно заживет.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Яны: «Я испекла пирог с черникой. Заедешь после разговора?»
Филипп улыбнулся. Он чувствовал запах свежей древесной стружки и надежды.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»