Японцы были вовсе не безумными. Это первое, что нужно понять. Они, на секундочку, строили авианосцы, делали торпеды, которых боялся весь американский флот, учили своих пилотов так, что те в сорок первом заставили себя уважать. Умные, образованные и технически грамотные люди. А потом эти же люди шли в полный рост на пулемёты. Строем. По приказу. Зная прекрасно, чем кончится. Как же такое возможно, а? Как инженер, который рассчитывает траекторию торпеды, потом примыкает штык и бежит на «браунинг»? Вот об этом и поговорим.
Представьте: вы — американский солдат на Сайпане. Июль сорок четвёртого. Три часа ночи, тишина. И вдруг из темноты — настоящий вой! Тысячи глоток одновременно улюлюкают: «Тэнно хэйка банзай!» И на вас вдруг из предрассветной мглы накатывает волна. На американские пулемёты, на артиллерию, на подготовленные позиции — в полный рост идут несколько тысяч японских солдат. Без манёвра, без укрытия. Просто идут. Вы палите зажмуриваясь, даже не прицеливаясь, всё равно куда-то да попадёте — и они падают. К утру перед вашим окопом — тысячи штабелями. Американцы потеряли четыреста убитыми и пятьсот ранеными. Японцы — почти всех, кто пошёл в атаку.
Вопрос, которым задаётся любой нормальный человек: зачем? Почему они это делали? Почему командиры отдавали такие приказы? Почему солдаты не отказывались, не бунтовали, не прятались?
Ответ сложнее, чем хочется думать.
Как государство переделало самурая
Классический бушидо — кодекс самураев — штука многогранная и глубокая для нашего понимания. В средневековой Японии он был про верность господину, про долг, про самообладание. Но вовсе не про обязательное «харакири» при любой неудаче. Это пришло позже.
Пока в 1868 году не случилась реставрация Мэйдзи. Япония решила догнать Запад. Стала жизненно необходима армия европейского образца. А ещё нужна была идеология, которая склеит страну вокруг императора. Тогда-то и появилась доктрина кокутай — «единое национальное тело». В рамках которой император — священный центр. А все японцы — его дети. Ну и тут как бы логика такая: отдать жизнь за императора — высшая честь, а не трагедия.
Далее в 1882 году вышел Императорский рескрипт солдатам и матросам. Документ, который те учили наизусть и должны были чтить «настольной книгой». Ценности, которые он продвигал: безусловная верность, готовность к самопожертвованию, осуждение эгоизма и долг перед государством выше личной жизни.
Понятно, требовались и другие «якоря» для привязки этой идеологии. Так появилось святилище Ясукуни. Место, куда попадают души павших за императора. Не просто попадают — становятся божествами. Другими словами, пал на войне — и ты теперь бог. Буквально. Обожествление прямо на потоке, где рядовой возносится на равне с римским императором!
В школьных учебниках тридцатых годов пасть в бою — не беда, а почётный билет в вечность.
Кто застал советское время, помнит массу наших поговорок: «За родной край и жизнь отдай» «Родина — мать, а за мать не жалей и жизни отдать» и т.д. . Пионеры-герои в каждом учебнике. Но там всё-таки оставалось понимание, что гибель — это плохо, просто иногда неизбежно и хорошо бы в борьбе за благое дело. Тогда как в японской системе отдать жизнь за императора было хорошо сама по себе. Цель, а не средство.
И ещё момент. В европейских армиях дисциплина держалась на страхе наказания. Дезертир — к стенке. Трус — марш под трибунал. А в Японии работал другой механизм — стыд. Да-да, не удивляйтесь.
Попал в плен — опозорил себя. Опозорил семью. Опозорил деревню, школу, всех, кто тебя знал. Твои родители не смогут смотреть соседям в глаза. Твоя невеста не выйдет замуж. Твоё имя станет проклятием. Думаете так плохо работает? Даже в то же самое советское время были истории, когда отцы-командиры не могли дисциплинарными наказаниями приструнить горячих горцев, но ровно до тех пор, пока не грозили им написать в их аул отцу и старейшинам, что их сын позорит поведением всю часть. Это работало как часы!
Короче, к концу тридцатых годов молодые японцы вырастали в мире, где «отдать жизнь за императора» было так же естественно, как дышать.
Почему сначала это работало
Вот что важно понять: «банзай» — не всегда было на 100% опасным для жизни. Иногда это работало и приносило победы, сохраняя личный состав.
Например во время второй китайско-японской. 1937–1941 годы. Китайские войска — часто плохо обучены, вооружены устаревшими винтовками, артиллерии мало. И вот тут японские штыковые атаки, ночные прорывы, «волны» пехоты — реально ломали китайскую оборону.
Для японских офицеров это было подтверждением: дух важнее железа. Решимость компенсирует огневую мощь, самурайский натиск сильнее пулемёта.
Потом — начало Тихоокеанской войны. Гуам, Уэйк, Филиппины. Опять же, свои особенности театра боевых действий: маленькие американские гарнизоны, мало людей, мало пулемётов. И тут снова ночные атаки срабатывали. Несколько успешных эпизодов — и в головах генералов закрепилось: «Это работает и против белых».
Проблема в том, что генералы застряли в этом опыте. Они видели мир через призму Китая и первых месяцев войны. «Американцы мягкотелые, холёные и любят себя. Не выдержат фанатичной атаки. Наш дух победит».
Они не заметили в этих убаюкивающих успехом операцях главного: у китайцев не было тяжёлой артиллерии. А у американцев — она уже была! И с каждым месяцем её становилось больше.
Атту: первый звонок
Май 1943 года. Остров Атту, Алеутские острова. Туман, холод, болота. Японский гарнизон — две с половиной тысячи человек под командованием полковника Ямасаки.
Американцы высаживаются. Бои идут три недели. Уже к концу мая японцы зажаты в горах. Боеприпасы кончаются, еда кончается, эвакуации не будет, -- дела совсем неважные, прямо скажем. И тут Ямасаки принимает решение: братцы, не за себя прошу, а за императора, давайте все пойдем в Последнюю Атаку. Все, кто может держать оружие, включая раненых, -- вперёд!
Ночью около тысячи человек фанатично выходят на американские позиции. И — неожиданно — прорывают передний край! Врываются в тылы. Накрывают медпункты, штабы. Инженерные подразделения дерутся врукопашную, несколько часов американская оборона висит на волоске. Никто не может объяснить, что вообще тут происходит??
Но потом подтягиваются резервы: артиллерия, пулемёты... К утру почти все атакующие «готовы».
Да-с. Что тут сказать? С точки зрения тактики — локальный успех. Прорвали оборону, посеяли панику. Но с точки зрения стратегии и итогового результата — полный ноль. Гарнизон уничтожен, остров потерян. Эффект — никакой.
Это был первый звоночек: против армии с нормальной артиллерией и связью «банзай» ведёт только к самоуничтожению.
Думаете его услышали? Нет, звоночек не услышали. Понадобился колокольный звон.
Сайпан: точка невозврата
Лето 1944 года. Марианские острова. Сайпан.
Для начала, почему за него так дрались? От нас это далеко, названия экзотические, поэтому пару слов. Дело всё в том, что с Мариан американские бомбардировщики могли достать до Токио. Это был ключ к японским городам. Допустить такого безобразия было никак нельзя.
Американский десант составляла преимущественно морская пехота плюс армейская дивизия. Японский гарнизон — тридцать тысяч человек. И вот уже к началу июля японцы оттеснены в северную часть острова. Окружены, без снабжения, без надежды. Так и хочется тут добавить, -- «но не сломлены». Так ли это?
Генерал Ёсицугу Сайто понимал: организованной обороны не получится. Боеприпасов нет. Еды нет. Людей — остатки.
Решение, как вы уже могли догадаться: финальная атака. Все, кто ещё может двигаться и стрелять: пехотинцы, связисты, писари, раненые. Четыре-пять тысяч человек он наскрёб.
И вот ночь на 7 июля. Волна идёт на позиции 105-го полка. Но американцы уже знают, чего ждать. Читают японцев как открытую книгу. Плотная оборона, артиллерия пристреляна, пулемёты расставлены по секторам, флот готов поддержать огнём. Вариантов ноль.
Как итог -- несколько часов непрерывного боя. Волны накатывают и откатываются. К утру — 4311 японских тел перед американскими позициями. Организованное сопротивление на Сайпане закончилось. Финита.
И вот тут-то для японского командования Сайпан стал колокольным звоном над ухом! Но признать «банзай» ошибкой означало признать, что тысячи людей погибли зря. Что вся предвоенная доктрина — ложь.
И, как вы думаете, пошли они на это? Нет, даже после Сайпана работу над ошибками и «закрытие позиции с фиксированием убытков» не сделали.
Везде одно и то же
Бирма, 1944 год. Операция «У-Го» — попытка прорваться в Индию. Японские части бросаются на укреплённые позиции британцев и гуркхов. Всё по-классике: штыковые атаки, человеческие волны. Результат вы уже догадались, наверное: разгром, коллапс 15-й армии.
Потом Филиппины, 1944–1945. Лейте, Лусон. Отдельные командиры всё ещё пробуют «банзай». Американцы уже натренированы, итоги плачевны.
И, наконец, Маньчжурия, август 1945 года. Советское наступление. Танки, механизированные корпуса, артиллерия закалённой Красной Армии. Локальные попытки «банзай» против танков. Эмм… Ну вы поняли.
В общем, везде, где противник имел нормальное вооружение, «банзай» превращалась в глупость. Но инерция мышления и идеология не давали остановиться.
Чем заменили
После Сайпана часть генералов почесали затылки и начали умнеть, ой, точней, думать иначе. Контратаки в стиле «Банзай» стали заменять на оборону в глубину: пещеры, туннели. Вместо сломить, стали стараться измотать противника, заставить платить за каждый метр.
Так на Окинаве генерал Усидзима строил именно такую оборону. «Банзай» ещё случался, но скорее как вспышки отчаяния, а не как главная тактика и решающий геймченджер.
А самопожертвование перенесли немного в другую сферу. Или даже плоскость! Вы уже догадались? Да, камикадзе, «человеческие торпеды».
Логика простая: раз пехотная волна больше не работает, пусть самопожертвование приносит конкретный результат в других масштабах — потопленный корабль, повреждённый авианосец.
Так что нашли лазейку, от «банзай» не отказались публично. Просто тихо заменили. Признать ошибку не нашли мужества — слишком много жертв было уже принесено, что бы взять за них ответственность.
Монета с дыркой
И по-традиции отвлеку вас немного на нашу тему нумизматики. У японских монет тридцатых-сороковых годов есть интересная особенность — отверстие в центре. Один сен, пять сен, десять сен — все с дыркой.
Почему, зачем? Ведь в русском культурном коде вещи с дырками, как минимум, заставляют насторожится! Традиция идёт из Китая: монеты нанизывали на шнур, так удобнее носить и считать. В Японии форма прижилась и стала стандартом.
Но во время войны дырка получила новый смысл. Металл нужен был для оружия, а не для денег. В масштабах миллионых тиражей, отверстие — экономия ценного материала. Вспомните что произошло с европейскими монетами во время Второй мировой? Там тоже все перешли на эрзацы. Чем хуже шла война, тем беднее становились сплавы. Медь и никель сменились дешёвыми заменителями.
Ответ на вопрос
Японцы шли в полный рост на пулемёты, потому что жили внутри сформированной руководством страны системы. Страшной системы!
В рамках которой отдать жизнь за императора — высшее благо, а попасть в плен — вечный позор. Ранний положительный опыт в Китае создал иллюзию, что человеческая волна может победить огонь. Но когда всё пошло не так, командование не смогло и не захотело признать, собственные ошибки.
Цена этой гордости — миллионы погибших, разрушенная страна, сожжённые до тла города и потерянное поколение.
Так что, друзья, «банзай»-атака — это концентрированный образ того, что случается, когда идеология побеждает здравый смысл.
Надеюсь, вам было интересно! Если так, то поддержите автора, ставьте лайк, делайте репост друзьям и подписывайтесь на канал, у меня еще много монет и познавательных историй!