Эта фраза, произнесенная ледяным тоном, все еще звенела в ушах, заглушая шум вечернего города. Но до этого момента, до этой катастрофической развязки, была целая неделя, наполненная предсвадебной суетой, запахом лака для волос и сладкими надеждами, которые, как оказалось, были построены на песке.
Свадебное платье висело на дверце шкафа в моей спальне. Белое, воздушное, похожее на облако, спустившееся с небес. Я смотрела на него и не чувствовала той радости, о которой пишут в женских романах. Внутри рос липкий, холодный комок тревоги.
Олег, мой жених, был, казалось, идеальным. Добрый, внимательный, с мягкой улыбкой и теплыми руками. Мы встречались два года, и за это время он ни разу не повысил на меня голос. Единственным темным пятном на нашем светлом горизонте была его мама — Елена Сергеевна. Женщина стальной закалки, с безупречной укладкой и взглядом, просверливающим тебя насквозь.
Моя квартира была моим личным достижением, моим трофеем в битве с жизненными обстоятельствами. Двушка в хорошем районе, доставшаяся мне не по наследству, а купленная в ипотеку, которую я закрыла за пять каторжных лет на двух работах. Каждый сантиметр здесь был выстрадан и оплачен мной. Это была моя крепость.
Олег жил с мамой. «Временно», как он говорил, хотя ему было уже тридцать два. Он копил на «общий старт», но, как выяснилось, его накопления регулярно уходили на нужды маминого хозяйства. Я старалась не лезть в их финансовые отношения. Мы договорились: после свадьбы он переезжает ко мне, мы начинаем жить своим бюджетом. Казалось, план надежный.
Но за три дня до свадьбы Елена Сергеевна пригласила нас на «семейный ужин».
В прихожей их квартиры пахло дорогой полиролью и уткой с яблоками. Елена Сергеевна встретила нас в парадном костюме. Олег сразу ссутулился, превратившись из уверенного мужчины в провинившегося подростка.
Ужин проходил в напряженной тишине. Елена Сергеевна смотрела на меня, прищурившись, и я чувствовала себя экспонатом под стеклом.
— Салат вкусный? — спросила она.
— Очень. Спасибо.
— Ну еще бы. Это рецепт моей прабабушки. Надеюсь, ты будешь кормить Олежа не полуфабрикатами? У него слабый желудок.
— Я умею готовить, — сдержанно ответила я, сжав под столом руку Олега. Он слабо пожал мою ладонь в ответ, не отрывая взгляда от тарелки.
Когда на столе появился чай, атмосфера сгустилась до предела. Елена Сергеевна отставила чашку и посмотрела на меня в упор.
— Катя, свадьба уже в субботу. Но есть один момент. Жилищный вопрос. Твоя квартира. А Олег приходит туда... кем? Приживалом?
— Мужем, — твердо сказала я. — Мы семья.
Елена Сергеевна снисходительно улыбнулась.
— Семья — это прекрасно. Но статистика разводов удручающая. И что тогда? Мой сын окажется на улице, а ты останешься при своем? Я мать, я должна защитить его интересы.
Я почувствовала, как сжимаются виски.
— К чему вы ведете?
Она вздохнула.
— К справедливой сделке. Чтобы было равноправие, ты должна доказать чистоту намерений. Ты перепишешь свою квартиру на меня. Дарственная. Завтра же.
В комнате повисла тишина, в которой я услышала собственное сердцебиение. Мне показалось, я ослышалась.
— Простите... что?
— Ты перепишешь квартиру на меня, — повторила она, чеканя слова. — Это будет моим гарантом. Пока вы живете дружно — живите. Если разведетесь — квартира останется в семье. А ты... ты же умеешь зарабатывать.
Я смотрела на неё, и реальность на миг поплыла. Она требовала отдать ей всё, что я называла своим щитом и опорой.
— Вы шутите? — хрипло спросила я.
— Я никогда не шучу с недвижимостью. Если ты любишь Олега, для тебя это не проблема.
Я перевела взгляд на него. Он сидел, покраснев, и теребил салфетку.
— Олег? Ты слышишь?
Он поднял на меня глаза, полные немой мольбы.
— Кать... мама просто волнуется. Это формальность. Чтобы она спала спокойно.
Всё внутри меня замерло. «Формальность». Моя крепость, мой тыл — всего лишь формальность для успокоения её нервов.
— Ты согласен с этим? — тихо спросила я. — Ты считаешь это нормальным?
— Ну зачем так утрировать? — заныл он. — Если мы любим друг друга, какая разница, на ком записаны метры?
Эти слова ударили, как пощечина. Передо мной сидел не мужчина, а испуганный мальчик, готовый принести меня в жертву.
— Значит, мое уважение стоит ровно столько, сколько стоит моя квартира? — прозвучал мой голос, холодный и чужой.
— Не передергивай! — рявкнула Елена Сергеевна. — Условие одно: твою квартиру — на меня ДО свадьбы! Иначе в ЗАГС не идём! Я не позволю!
Она встала, уперев руки в боки. Она была уверена в своей победе. Платье куплено, гости приглашены — стыдно отступать.
Я посмотрела на Олега. Он вжал голову в плечи, ожидая, что я сломаюсь.
И тогда во мне что-то щелкнуло. Больно, но ясно. Я медленно сняла с пальца кольцо — то самое, которое он подарил мне в день, когда я получила документы о полной выплате ипотеки. Оно звякнуло о фарфоровое блюдце.
— Ты слышишь, Олег? Твоя мать покупает тебе жену. Цена — моя жизнь за эти пять лет.
— Катя, прекрати истерику! — прошипела Елена Сергеевна. — Сядь и подпиши!
Я не смотрела на неё.
— Если ты сейчас скажешь ей «нет», если мы уйдем отсюда вместе — у нас есть шанс. Сейчас. Решай.
В комнате воцарилась тишина. Елена Сергеевна замерла. Олег открыл рот, посмотрел на мать, на меня... и опустил глаза. В его молчании был весь ответ.
— Ты уже сделал выбор, — сказала я, и внутри, вместе с болью, пришло странное, леденящее облегчение. — Мне не нужен муж, чья любовь измеряется квадратными метрами.
Я взяла сумочку.
— Катя! Ты совершаешь ошибку! Кому ты такая нужна! — взвизгнула она.
— Вы спасаете свой кошелек, Елена Сергеевна. И губите сына.
— Олег! Скажи ей!
Олег поднял голову. По его щекам текли слезы.
— Кать... не уходи...
— Я уже ушла. Ты просто этого не понял.
Я вышла, прикрыв дверь. Не хлопнула. Просто закрыла дверь в прошлую жизнь.
На улице вечерний воздух ударил в лицо, выбивая наружу всё, что я сдерживала. Я разревелась. Но плакала не по нему. Я плакала от дикого напряжения, которое наконец отпустило.
Прошел месяц. Я вернулась к своей жизни. Платье продала, купила путевку.
Однажды вечером я увидела его у подъезда. Похудевший, с огромным безвкусным букетом роз, который могла выбрать только она.
— Катя, прости. Я был дураком. Мама перегнула палку. Давай начнем сначала?
Я смотрела на него и искала в себе хоть что-то знакомое. Внутри была пустота.
— А где мама? Разрешила прийти?
Он опустил глаза.
— Мы поссорились. Я готов меняться! Я перееду, мы не будем с ней общаться!
— А квартиру переписать она больше не просит? — спросила я без тени улыбки.
— Она... сказала, что погорячилась. Можно просто брачный контракт...
Я рассмеялась. Горько и коротко.
— Иди домой, Олег. К маме. Я слишком дорого стою для вашей семьи.
Я обошла его и открыла дверь своим ключом.
— Катя! — крикнул он в спину.
Я не обернулась.
Зайдя внутрь, я включила свет. Мои стены, моя тишина. Никто не требовал гарантий.
Я налила чаю, села у окна. Его уже не было. Наверное, мама позвонила.
Я сделала глоток — горячего, крепкого, согревающего до самых кончиков пальцев — и улыбнулась. Это была самая выгодная сделка в моей жизни.