— Мне плевать на твои обещания! Я не могу больше слышать про твоего драгоценного Артёма!
Марина швырнула пульт от телевизора на диван. Глеб сидел в кресле, опустив голову, и молчал. Он знал — сейчас лучше не перечить. Жена была в том состоянии, когда любое слово могло стать искрой.
— Ты хоть понимаешь, что творит твой братец? — продолжала она, расхаживая по гостиной из угла в угол. — Занял у нас тридцать тысяч в июне! Обещал вернуть через месяц. А сейчас что? Январь на дворе!
Глеб поднял взгляд. Марина остановилась у окна, спиной к нему. Её плечи вздрагивали.
— Да твоего братца нужно гнать из нашего дома! Оставил нас без копейки денег, ещё и машину просит! — закричала она, резко обернувшись.
— Маринка, тише... Соседи услышат.
— А мне наплевать на соседей! — Она схватила со стола стакан с водой и выпила залпом. — Знаешь, что он мне вчера сказал? Что денег у него нет, зато есть перспективный проект. Перспективный! Я ему говорю: Артём, нам твои проекты не нужны, верни деньги. А он смотрит на меня, как баран на новые ворота, и улыбается! Улыбается, понимаешь?
Глеб встал с кресла, подошёл ближе. Попытался обнять жену, но она отстранилась.
— Не надо. Я серьёзно говорю. Хватит его покрывать.
— Я не покрываю...
— Покрываешь! Всегда покрывал! — Марина прошла на кухню, он последовал за ней. — Он же не первый раз такое устраивает. Помнишь, три года назад? Тогда он тоже «временно» попросил денег на квартиру. Где те деньги?
Глеб открыл холодильник, достал бутылку воды, налил себе. Руки слегка дрожали.
— Ты о чём вообще? Он тогда отдал.
— Отдал половину! Половину, Глеб! — Марина достала из шкафа чашку, поставила на стол так, что та звякнула. — А вторую мы так и не увидели.
Он знал, что она права. Артём действительно был... скользким. Всю жизнь брат умел находить способы избегать ответственности. Сначала родители его выгораживали, потом друзья помогали, а теперь Глеб. Но что делать? Это же единственный брат.
— Слушай, я с ним поговорю. Серьёзно поговорю.
— Поговоришь! — Марина насмешливо фыркнула. — Ты уже десять раз говорил. Толку ноль.
В этот момент в прихожей хлопнула дверь. Оба замерли. Через секунду в кухню вошёл Артём собственной персоной — высокий, широкоплечий, в дорогой кожаной куртке. На лице беззаботная улыбка.
— О, семейный совет? — Он прошёл к столу, плюхнулся на стул. — Кофе есть?
Марина посмотрела на него так, будто увидела таракана на чистой скатерти.
— Кофе нет. Зато есть вопросы.
— Ну, давай, — Артём развалился на стуле, закинул ногу на ногу. — Только я на минутку. Мне через полчаса встречу надо.
— Деньги когда вернёшь?
Повисла неловкая пауза. Артём почесал затылок, улыбка стала чуть более натянутой.
— Марин, ну ты же знаешь ситуацию. Проект затягивается. Инвесторы тянут время.
— Какие инвесторы, Артём? — Глеб наконец подал голос. — Ты же говорил, что деньги нужны на ремонт машины.
— Ну да, на ремонт. А потом появилась возможность вложиться в дело. Классная штука, кстати. Кафе открываем с Димкой на Тверской. Через месяца три-четыре окупится, я вам не то что тридцать, а пятьдесят верну.
Марина рассмеялась. Смех был злой, холодный.
— Кафе! Понимаешь, Глеб? Наши деньги теперь в кафе! — Она повернулась к Артёму. — А машина где?
— Да проел, — Артём махнул рукой. — В смысле, сломалась окончательно. Движок полетел. Я её продал на запчасти.
Глеб почувствовал, как внутри что-то защёлкнулось. Всё это время он пытался сохранять спокойствие, но сейчас терпение подошло к концу.
— То есть ты продал машину, не вернул нам деньги, ещё и вложился в какое-то сомнительное кафе?
Артём пожал плечами.
— Не сомнительное. Перспективное. Димка опытный, он уже два заведения открыл.
— И где они, эти заведения?
— Ну... закрылись. Но это из-за пандемии было! Сейчас другое время.
Марина закрыла лицо руками. Глеб видел — она на грани. Ещё чуть-чуть, и взорвётся по-настоящему.
— Артём, уходи, — тихо сказал он.
— Что?
— Я серьёзно. Уходи. Прямо сейчас.
Брат посмотрел на него с удивлением. Похоже, он не ожидал такого поворота.
— Глеб, ты чего? Мы же семья...
— Семья? — Марина убрала руки от лица. Глаза её блестели. — Ты называешь это семьёй? Когда ты тянешь деньги, как пиявка, ничего не отдаёшь и ещё строишь из себя жертву?
— Погоди, я не...
— Нет, ты погоди! — Она встала, подошла ближе. — Ты вообще знаешь, что мы из-за тебя в кредит залезли? У меня мама в больнице лежит, операцию делали. Нам каждый рубль на счету. А ты? Ты на своих встречах в ресторанах сидишь, в новой куртке щеголяешь!
Артём тоже поднялся. Лицо его потемнело.
— Куртку мне Димка подарил. И вообще, я не просил у вас денег в долг. Глеб сам предложил.
— Ври больше!
Глеб шагнул между ними.
— Хватит. Артём, ты правда должен уйти. Мы поговорим позже.
Брат смотрел на него несколько секунд молча. Потом резко развернулся и вышел из кухни. Хлопнула входная дверь. Марина опустилась на стул, закрыла лицо ладонями. Плечи её затряслись — она плакала.
Глеб присел рядом, обнял за плечи. На этот раз она не отстранилась.
— Прости, — прошептал он.
— За что?
— За него. За всё.
Она не ответила. Просто сидела, уткнувшись ему в плечо. А Глеб смотрел в окно и думал о том, что брат всегда был проблемой. Ещё с детства. Вечно во что-то влипал, вечно кого-то подводил. Но он же брат. Единственный. Как его бросить?
Только вот бросить и продолжать вытягивать — это разные вещи. И граница между ними с каждым днём становилась всё тоньше.
На следующий день Глеб поехал в центр. Артём назначил встречу в каком-то модном баре на Никитской. Глеб припарковался неподалёку, прошёл внутрь. Брат уже сидел за столиком у окна, листал телефон.
— Пришёл, — Артём поднял голову, улыбнулся. — Садись. Кофе будешь?
— Не буду. Я ненадолго.
— Ну, как знаешь. — Артём откинулся на спинку стула. — Слушай, насчёт вчерашнего... Марина, конечно, перегнула. Но я понимаю, она переживает. Мамаша у неё болеет, да?
Глеб сжал кулаки под столом.
— Артём, когда ты вернёшь деньги? Конкретную дату назови.
Брат помолчал, потёр переносицу.
— Месяца через два. Может, три. Кафе должно заработать.
— А если не заработает?
— Заработает. Димка знает своё дело.
Глеб посмотрел на брата внимательно. Тот сидел расслабленный, уверенный. И в этой уверенности была какая-то фальшь. Глеб это чувствовал. Интуиция подсказывала — что-то здесь не так.
— Покажи мне документы на кафе.
— Что?
— Документы. Договор. Что угодно. Докажи, что ты действительно туда вложился.
Артём нахмурился.
— Ты мне не веришь?
— Нет.
Молчание. Артём отвёл взгляд, посмотрел в окно. Потом снова на Глеба.
— Документы у Димки. Он ими занимается.
— Дай мне его номер.
— Зачем?
— Дай номер, Артём.
Брат достал телефон, полистал контакты, продиктовал цифры. Глеб записал в заметки. Встал из-за стола.
— Я позвоню ему. И если выяснится, что ты врёшь — всё. Больше ни копейки от меня не получишь.
Он вышел из бара, сел в машину. Набрал номер Димы. Трубку взяли не сразу.
— Алло?
— Здравствуйте. Меня зовут Глеб, я брат Артёма. Вы Дмитрий?
— Да, это я. Что-то случилось?
— Скажите, вы с Артёмом открываете кафе на Тверской?
Пауза. Слишком долгая пауза.
— Какое кафе? — наконец спросил Дмитрий. — Мы вообще-то уже полгода не общаемся. Он мне денег задолжал, я его послал.
У Глеба внутри всё оборвалось.
— То есть... никакого кафе нет?
— Нет, конечно. О чём вы говорите?
Глеб повесил трубку. Сидел минуту, глядя в лобовое стекло. Потом завёл машину и поехал обратно — к бару. Вошёл внутрь. Артёма за столиком уже не было.
Домой он вернулся через час. Марина встретила его на пороге — по лицу сразу поняла, что произошло что-то серьёзное.
— Что случилось?
— Кафе не существует, — Глеб прошёл в гостиную, рухнул на диван. — Я позвонил этому Димке. Он сказал, что с Артёмом не общается уже полгода. Никакого бизнеса у них нет.
Марина присела рядом. Лицо её окаменело.
— То есть он просто врал?
— Да. Просто врал. И куда делись деньги — непонятно.
Она молчала. Потом встала, прошла на кухню. Глеб слышал, как она что-то доставала из шкафа, звякала посудой. Вернулась с двумя чашками чая.
— Значит, так, — сказала она жёстко. — Завтра едем к нему. Требуем объяснений. И если он не вернёт деньги — подаём в суд.
— На родного брата?
— На кого угодно. Мне плевать. Он нас обманул, Глеб. Обманул и исчез. Это не семья, это паразитизм.
Телефон Глеба завибрировал. Сообщение от Артёма: "Извини, брат. Дела срочные. Созвонимся позже."
Он показал экран Марине. Она прочитала и усмехнулась.
— Конечно, дела. Небось уже где-то прячется.
На следующее утро они поехали к Артёму. Брат снимал квартиру в спальном районе, на окраине. Глеб припарковался у подъезда, они поднялись на четвёртый этаж. Позвонили в дверь. Никто не открыл. Позвонили ещё раз. Тишина.
— Его нет, — Марина нервно постучала в дверь. — Сбежал, наверное.
В этот момент из соседней квартиры вышла женщина лет сорока пяти, в халате, с сигаретой в зубах. Посмотрела на них с любопытством.
— Вы к Артёму?
— Да, — Глеб обернулся. — Вы случайно не знаете, где он?
Женщина затянулась, выпустила дым.
— Съехал вчера вечером. Вещи собрал и уехал. Я видела через глазок.
— Куда уехал?
— Откуда ж мне знать? — Она пожала плечами. — Я вообще удивилась. Обычно он шумный такой, музыку врубает, друзей водит. А тут тихо собрался и всё.
Марина обернулась к Глебу. В её глазах читалось: "Видишь? Я же говорила."
— Спасибо, — кивнул Глеб женщине.
Они спустились вниз, сели в машину. Марина достала телефон, набрала номер Артёма. Сбросил. Набрала снова. Опять сброс.
— Он не берёт трубку, — она швырнула телефон на панель. — Специально.
— Куда он мог поехать?
— Да куда угодно! У него же вся жизнь — сплошной побег.
Глеб завёл машину, поехал в сторону дома. По дороге зашли в торговый центр — Марине нужно было купить продукты. Стояли в очереди на кассу, когда сзади раздался до боли знакомый голос:
— О, Маришка! Сколько лет, сколько зим!
Обернулись. Перед ними стояла Инга — бывшая коллега Марины, с которой они когда-то работали в одном офисе. Высокая, крашеная блондинка, в шубе явно не из дешёвых. Рядом с ней мужчина постарше, солидный, в дорогих очках.
— Инга, привет, — Марина натянуто улыбнулась.
— Какая встреча! — Инга расплылась в улыбке, но глаза её оценивающе скользили по Марине, по Глебу, по их продуктовой корзине. — Ты как? Замужем уже?
— Да, это мой муж, Глеб.
— Очень приятно! — Инга протянула руку, Глеб пожал её. — А это Олег, мой супруг. Он в недвижимости.
Олег кивнул, не особо заинтересованно.
— Ну что, как жизнь? — продолжала Инга. — Работаешь где-то?
— Да, в той же компании, — ответила Марина коротко.
— А-а-а, понятно. — В голосе Инги прозвучало что-то снисходительное. — Я вот уже три года как ушла оттуда. Надоело, знаешь ли. Сейчас занимаюсь своим бизнесом. Салон красоты открыла на Арбате. Дела идут отлично, клиенты прям валом.
— Рада за тебя, — Марина кивнула.
— Вы где живёте? — Инга не унималась.
— На Юго-Западной.
— О, там, наверное, квартиры подешевле, да? — Она наклонила голову, словно сочувствуя. — Мы вот недавно переехали в новостройку на Кутузовском. Трёшка, панорамные окна. Красота! Приезжайте как-нибудь в гости, покажу.
Глеб чувствовал, как напрягается Марина рядом. Он знал эту интонацию у Инги — она всегда любила покрасоваться, поставить себя выше других. Ещё когда они с Мариной вместе работали, Инга постоянно хвасталась новыми покупками, поездками за границу, мужиками с деньгами.
— Обязательно, — сухо ответила Марина.
— А детишки у вас есть?
— Пока нет.
— Понятно. Ну, это ничего, ещё успеете. Главное — не затягивать. А то время идёт, годы летят. — Инга повернулась к своему Олегу. — Дорогой, нам на второй этаж надо. Пошли?
Олег кивнул, они направились к эскалатору. Инга на прощание помахала рукой:
— Маришка, держись! И не стесняйся звонить, если что!
Когда они скрылись из виду, Марина выдохнула.
— Я её ненавижу.
— Вижу, — Глеб обнял её за плечи. — Забей. Она всегда такая была.
— Она специально всё это рассказывала. Специально подчёркивала, какая она успешная, а я так и осталась на месте.
— Ты не на месте. У тебя нормальная работа, нормальная жизнь.
— Нормальная? — Марина повернулась к нему. — У меня мама в больнице, мы в долгах, твой брат нас кинул, а я до сих пор на той же должности, что и пять лет назад.
Глеб хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Она была права. Последние месяцы действительно превратились в кошмар.
Они расплатились, вышли на улицу. По дороге домой Марина молчала, смотрела в окно. Глеб видел — она расстроена не столько из-за Инги, сколько из-за всей ситуации в целом. Артём, деньги, больница, долги... Всё навалилось одновременно.
Дома Марина ушла в спальню, легла на кровать. Глеб сидел на кухне, пил чай и думал. Надо было что-то делать. Нельзя просто так оставить всё как есть. Артём не имеет права исчезнуть и забыть про долг.
Он достал телефон, открыл контакты. Среди них был номер Ромы — общего друга, который знал Артёма ещё со школы. Набрал.
— Привет, Рома. Это Глеб.
— О, привет! Давно не слышались. Как дела?
— Нормально. Слушай, ты случайно не в курсе, где Артём сейчас?
Пауза.
— А что случилось?
— Да так, нужно с ним встретиться. Он телефон не берёт.
Рома помолчал.
— Знаешь, я видел его позавчера. Он в каком-то клубе тусил на Патриарших. С какими-то людьми незнакомыми. Я подошёл поздороваться, а он вёл себя странно. Типа, торопился, сказал, что на пару дней из города уезжает.
— Куда?
— Не сказал. Вообще вёл себя нервно. Я подумал, может, в какие-то дела влип.
Глеб поблагодарил Рому, попрощался. Значит, Артём действительно что-то скрывает. И дело не только в тридцати тысячах. Тут что-то большее.
Через три дня Артём объявился сам. Позвонил поздно вечером, голос был усталый.
— Глеб, нам надо встретиться.
— Где ты был?
— Потом объясню. Приезжай завтра в десять утра к метро Маяковская. Жди у выхода.
— Артём, какого...
Но брат уже сбросил.
Утром Глеб поехал один — Марина отказалась, сказала, что видеть этого типа больше не может. Стоял у выхода из метро минут пятнадцать, пока не увидел знакомую фигуру. Артём шёл медленно, сутулясь. Выглядел неважно — небритый, помятый, в той же куртке.
— Пошли отсюда, — бросил он вместо приветствия.
Они прошли в ближайшее кафе, сели за столик в углу. Артём заказал кофе, долго мешал сахар, не поднимая глаз.
— Слушай, — начал он наконец. — Денег нет. И не будет. Я всё потратил.
— На что?
— На жизнь. На аренду, на еду, на... всякое. Я думал, найду работу получше, начну зарабатывать. Но не получилось. Меня уволили с последнего места месяц назад.
Глеб откинулся на спинку стула.
— И что дальше?
— Не знаю. Я правда не знаю. У меня вообще ничего нет. Съехал из квартиры, потому что не мог платить. Сейчас живу у знакомого на диване.
— И ты просто решил мне об этом рассказать? Зачем?
Артём наконец поднял глаза.
— Потому что мне стыдно. Я всю жизнь считал себя таким умным, успешным. Думал, что всё само как-нибудь устроится. Брал у тебя деньги и верил, что верну. Честно верил. Но я просто... не умею жить по-другому.
— Ты мог бы попросить помощи. Найти нормальную работу, перестать строить из себя бизнесмена.
— Знаю. Но мне всегда казалось, что это ниже моего достоинства. Работать менеджером, грузчиком, кем угодно. Я же Артём, я же должен быть круче всех.
Глеб молчал. Впервые брат говорил честно, без этой своей наглой ухмылки.
— Я не прошу тебя простить меня, — продолжал Артём. — И не прошу ещё денег. Просто хотел сказать правду. Ты имеешь право её знать.
— А деньги ты вернёшь когда-нибудь?
— Постараюсь. Но не знаю, когда. Может, через год, может, через два. Или вообще никогда.
Глеб посмотрел на брата. Сидел перед ним не тот самоуверенный тип в дорогой куртке, а обычный уставший человек, который наконец признал свои ошибки.
— Хорошо, — сказал Глеб. — Я больше не буду тебе помогать деньгами. Ни копейки. Но если хочешь, могу помочь найти работу. У нас в компании ищут ребят на склад.
Артём поморщился, но кивнул.
— Подумаю.
— Не думай. Решай. Либо ты наконец начинаешь работать и жить нормально, либо мы больше не общаемся. Выбирай.
Брат молчал. Потом тихо произнёс:
— Хорошо. Давай телефон своего начальника.
Глеб продиктовал номер, Артём записал в телефон. Они допили кофе молча. Когда выходили из кафе, Артём остановился у дверей.
— Спасибо, что не послал меня сразу.
— Ты брат. Но это последний шанс.
Артём кивнул и пошёл в сторону метро. Глеб смотрел ему вслед, не зная, увидит ли он его ещё когда-нибудь.
Дома Марина встретила его вопросительным взглядом.
— Ну?
— Он признался, что всё потратил. Работы нет, денег нет. Живёт у друзей.
— И что теперь?
— Дал ему контакт — может, устроится к нам на склад. Но обещать ничего не стал. Сказал, что это последний раз.
Она подошла, обняла.
— Думаешь, он возьмётся?
— Не знаю. Но если нет — это его выбор.
Вечером они сидели вдвоём на кухне, пили чай. За окном падал снег — тихо, неспешно. Марина положила голову ему на плечо.
— Знаешь, я всё думаю про Ингу, — сказала она. — Как она выставляла напоказ свою жизнь. Салон, квартира, деньги. А потом подумала: а счастлива ли она? Вот честно?
— Не знаю.
— Я вот не уверена. Мне кажется, люди, которые так хвастаются, обычно что-то прячут. Какую-то пустоту внутри.
Глеб улыбнулся.
— Возможно.
— А у нас хоть и проблемы, зато мы вместе. И это важнее всех денег.
Он поцеловал её в макушку.
Наутро позвонила мама Марины из больницы — сказала, что врачи довольны результатами, скоро выпишут. Это была хорошая новость. Первая за долгое время.
А ещё через две недели Глебу написал Артём. Коротко: "Вышел на работу. Спасибо."
Глеб показал сообщение Марине. Она прочитала и кивнула.
— Может, и правда возьмётся за ум.
— Может быть.
Он не знал, как сложится дальше. Вернёт ли Артём деньги, изменится ли, сможет ли наконец повзрослеть. Но Глеб понимал одно: он сделал всё, что мог. Дал брату шанс. А дальше — выбор самого Артёма.
Жизнь продолжалась. С долгами, с трудностями, с маленькими радостями. Но это была их жизнь. Честная, пусть и сложная. И это было главное.