— Слушай сюда, Виталина! В субботу у мамы день рождения, семьдесят лет, понимаешь? Приедут родственники, человек двадцать. Приготовь всё как надо, чтоб не опозорились.
Семён стоял посреди гостиной, руки в карманах спортивных штанов, подбородок задран — классическая поза человека, который уверен в своей правоте. Виталина сидела на диване, перелистывая планшет с рецептами, и не поднимала глаз. Она знала: стоит посмотреть — начнётся.
— Ты слышишь меня вообще? — голос мужа стал громче. — Или опять в своих мыслях витаешь?
— Слышу, — тихо ответила она, откладывая планшет. — Двадцать человек. Салаты, горячее, закуски. Всё понятно.
— Вот и отлично. Мама хочет, чтобы было по-настоящему... ну, торжественно. Не экономь там на продуктах. Купишь всё лучшее.
Виталина кивнула. Внутри неё что-то медленно сжималось, как пружина, которую закручивают всё туже и туже. Три года замужества — три года постоянных указаний, требований, этого вечного «мама сказала», «мама хочет», «мама считает». Свекровь Евдокия Семёновна была женщиной властной и не стеснялась демонстрировать своё влияние на сына. А Семён... он просто не видел проблемы. Для него мать оставалась главным авторитетом, даже когда дело касалось собственной семьи.
— Денег не жалей, — продолжал муж, доставая телефон и начиная что-то листать. — Сколько нужно — возьми с карты. Только чтоб всё было на уровне.
— А ты чем будешь заниматься? — спросила Виталина, наконец подняв взгляд.
Семён удивлённо посмотрел на неё.
— Я? Да мне нужно машину в сервис отогнать, потом с ребятами встретиться — у Димона день рождения тоже на днях был, долг отдать надо. Ну и вообще... — он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. — У меня свои дела. Ты же хозяйка, вот и хозяйничай.
Виталина молчала. Она представила себе субботу: вставать в шесть утра, бежать на рынок, таскать сумки с продуктами, часами стоять у плиты, накрывать стол... А потом свекровь придёт, оглядит всё критическим взглядом и обязательно найдёт, к чему придраться. Салат пересолен. Мясо суховато. Скатерть не та.
— Семён, — она встала с дивана, подошла ближе. — Давай хотя бы вместе что-то сделаем? Ну, список продуктов составим, ты поможешь...
— Вита, не начинай, — он поморщился, отворачиваясь. — У меня голова болит от работы. Мне нужно расслабиться, а не списки какие-то составлять. Это же элементарно — сходить в магазин, приготовить обед. Ты что, не справишься?
Она молчала. Внутренний монолог разворачивался с пугающей скоростью: «Не справлюсь? Конечно, справлюсь. Я всегда справляюсь. Справлялась, когда он болел и я три недели одна всё тянула. Справлялась, когда его мать приезжала погостить на месяц и каждый день устраивала проверки моей чистоплотности. Справлялась... А они даже спасибо не скажут».
— Хорошо, — выдохнула Виталина. — Я всё сделаю.
Семён кивнул, уже погружённый в экран телефона, и вышел из комнаты. Она осталась одна. Села обратно на диван, взяла планшет, но буквы расплывались перед глазами.
«Хватит, — подумала она. — Хватит быть удобной. Хватит молчать».
План созрел неожиданно быстро, будто он всё это время дремал где-то в глубине сознания, ожидая своего часа. Виталина открыла браузер и начала искать. Сначала ресторан — не слишком дорогой, но приличный. Потом — услуги кейтеринга. Контакты event-агентства. Её пальцы летали по экрану, а в груди росло странное, почти забытое чувство — азарт.
Утром в четверг она встала раньше обычного. Семён ещё спал, когда она тихо оделась и вышла из квартиры. Первый пункт назначения — офис небольшой компании на окраине центрального района. Вывеска гласила: «Праздник под ключ». Девушка-менеджер, Света, встретила её приветливой улыбкой.
— Значит, так, — Виталина достала блокнот, где были записаны все детали. — Мне нужен банкет на двадцать персон. Суббота, вечер. Место проведения — ресторан «Купеческий двор», я уже созванивалась, они согласны. Меню — классическое, но изысканное. Салаты, горячие блюда, десерты. Всё должно быть красиво оформлено.
Света кивала, записывая.
— Бюджет?
— В пределах ста пятидесяти тысяч.
— Это наша карта, — Виталина протянула банковскую карту. — Общая с мужем. Можете снять аванс сразу.
Всё прошло быстро и без проблем. Виталина подписала договор, получила квитанции и вышла на улицу с лёгким головокружением. Она только что потратила деньги, которые Семён собирался выделить на продукты... но потратила совсем на другое.
Следующий шаг — магазин. Виталина набрала продуктов ровно на три тысячи рублей: макароны, сосиски, дешёвый сыр, майонез, немного овощей, батон хлеба. Самое простое, что только можно представить. Кассирша пробила чек, и Виталина сложила покупки в сумку, чувствуя, как внутри крепнет решимость.
Дома она спрятала квитанции в свою личную папку, которую Семён никогда не открывал, и принялась за обычные дела. Муж вернулся вечером, бросил куртку на стул и заглянул в холодильник.
— Ты продукты купила?
— Купила.
— Много взяла?
— Сколько нужно.
Он кивнул, удовлетворённый, и пошёл в комнату. Виталина стояла на кухне, глядя в окно. За стеклом мелькали огни вечернего города, машины ползли по проспекту, где-то вдалеке мигала реклама кинотеатра. Обычная жизнь, обычный вечер. Но внутри неё всё изменилось.
Пятница прошла в напряжённом ожидании. Семён несколько раз спрашивал, всё ли готово, и она каждый раз кивала. Евдокия Семёновна позвонила утром — справиться, какие блюда будут, не забыла ли Виталина про её любимый салат «Оливье», и вообще, надеется, что невестка не ударит в грязь лицом. Виталина слушала, бормоча что-то невнятное в трубку, и думала о завтрашнем дне.
Суббота началась по плану. Семён проснулся в хорошем настроении, потянулся, поцеловал жену в щёку.
— Ну что, готова к подвигу? — пошутил он.
— Вполне, — ответила Виталина с лёгкой улыбкой.
— Гости приедут к шести. Мама попросила, чтобы ты накрыла к пяти, она хочет всё проверить заранее.
— Конечно. Всё будет готово.
Семён ушёл по своим делам — он обещал заехать за тортом и купить цветы матери. Виталина осталась одна. Она достала свой телефон, набрала номер Светы из event-агентства.
— Добрый день. Всё по плану? Гости будут в ресторане в шесть вечера?
— Да, всё готово. Столы накрыты, меню утверждено, официанты проинструктированы.
— Отлично. Спасибо.
Виталина положила телефон и принялась... за ничегонеделание. Она включила сериал, заварила себе кофе, села на диван. Время текло медленно, но она не чувствовала тревоги. Только странное спокойствие, граничащее с эйфорией.
В четыре часа дня она поднялась, прошла на кухню и начала действовать. Отварила макароны. Нарезала сосиски. Сделала простейший салат из помидоров и огурцов, залив его майонезом. Достала батон, намазала дешёвым сыром. Расставила всё это на обычных тарелках — никаких украшений, никакого изящества. Самый примитивный стол, какой только можно было представить.
Ровно в пять вечера она услышала звонок в дверь.
— Открывай! — раздался голос Евдокии Семёновны.
Виталина открыла. Свекровь вошла, оглядывая прихожую строгим взглядом, за ней — Семён с огромным букетом и коробкой торта.
— Ну что, невестка, покажи, чем нас потчевать будешь, — свекровь прошла на кухню, не снимая пальто.
И тут произошло то, ради чего Виталина всё это затевала.
Евдокия Семёновна замерла на пороге кухни. Её глаза медленно скользили по столу: макароны в кастрюле, нарезанные сосиски на блюде, салат из огурцов и помидоров в майонезе, батон с сыром. Молчание длилось секунд десять, но Виталине показалось — целую вечность.
— Это... это что? — голос свекрови был тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалось нарастающее возмущение.
Семён заглянул через плечо матери и опешил.
— Вита, ты серь... это шутка какая-то?
— Никакая не шутка, — спокойно ответила Виталина, вытирая руки полотенцем. — Вы же сказали — накрыть стол. Я накрыла.
— Да ты что творишь?! — Семён влетел на кухню, едва не уронив торт. — У мамы юбилей! Гости едут! Родственники! А ты... ты это называешь праздничным столом?!
Виталина посмотрела на него с выражением невинного удивления.
— А что не так? Еда есть. Всё съедобное. Я готовила, как ты просил.
Евдокия Семёновна опустилась на стул, не сводя глаз с жалких тарелок. Её лицо постепенно наливалось краской.
— Ты издеваешься надо мной? В мой день рождения? Я... я тебе столько раз говорила, как надо принимать гостей, а ты...
— Вы мне много чего говорили, — Виталина скрестила руки на груди. — Но готовить это всё должна была я. Одна. Без помощи. На свои силы. Вот я и приготовила на свои силы.
— Вита, прекрати! — Семён схватил её за локоть. — Немедленно иди в магазин и купи нормальные продукты! Быстро!
— Боюсь, не успею, — она посмотрела на часы. — Уже без двадцати шесть. Гости с минуты на минуту.
— Тогда... тогда закажем что-нибудь! Доставку! — Семён судорожно хватался за телефон. — Сейчас найду ресторан, который привезёт...
— За полтора часа? В субботу вечером? — Виталина усмехнулась. — Удачи.
Дверной звонок прозвучал как приговор. Первые гости. Семён метнулся в прихожую, Евдокия Семёновна осталась сидеть на кухне, глядя на макароны с выражением человека, переживающего личную трагедию.
В квартиру вваливались родственники: тётя Инга с мужем, двоюродные братья Семёна, их жёны, дети. Все с букетами, подарками, радостными лицами. Виталина улыбалась, принимала цветы, помогала раздеваться. Никто пока не знал, что их ждёт.
— Ну что, где именинница? — загудел дядя Борис, крупный мужчина с красным лицом. — Евдокия, поздравляю! Семьдесят — это возраст мудрости!
Гости потянулись на кухню. И тут начался настоящий цирк.
— Это... это праздничный стол? — протянула тётя Инга, разглядывая сосиски.
— Мы что, на студенческую вечеринку попали? — хмыкнул один из братьев.
Семён стоял красный, будто его окунули в кипяток. Он пытался что-то объяснить, бормотал про форс-мажор, про то, что жена себя плохо чувствовала, но его никто не слушал. Гости переглядывались, некоторые прятали усмешки.
— Может, хоть по магазинам сбегаем? — предложила одна из жён. — Накупим чего-нибудь, быстро накроем...
— Поздно уже, — вздохнул дядя Борис. — Магазины закрываются. Да и времени нет.
Виталина наблюдала за происходящим со стороны. Внутри клокотало торжество, но лицо оставалось спокойным. Она ждала.
И тогда она достала телефон.
— Знаете что, — громко сказала Виталина, привлекая внимание всех. — Я тут подумала... Такой праздник нельзя встречать в тесной квартире. Поэтому я заказала столик в ресторане. «Купеческий двор», вы знаете это место? Банкет на всех нас. Меню уже согласовано, столы накрыты. Нас ждут.
Воцарилась тишина. Все уставились на неё.
— Что?.. — выдохнул Семён.
— Ресторан, — повторила Виталина. — Я всё организовала ещё в четверг. Праздник будет там, а не здесь. Евдокия Семёновна, поздравляю вас с юбилеем. Поехали?
Гости оживились. Ресторан — это совсем другое дело! Начались радостные восклицания, одобрительные кивки. Дети запрыгали от восторга. Только Семён и его мать стояли как громом поражённые.
— Ты... когда... как?.. — Семён не находил слов.
— Очень просто, — Виталина надела пальто. — Ты дал мне карту и сказал: не экономь, купи всё лучшее. Я так и сделала. Заказала лучший банкет в хорошем ресторане. Правда, денег ушло больше, чем на продукты... но ты же сам сказал — не жалеть.
— Сколько?! — голос Семёна взлетел на октаву выше.
— Сто пятьдесят тысяч. С нашей общей карты. Договор подписан, аванс внесён. Возврата нет, — она застегнула пуговицы и посмотрела на него. — Так что выбор простой: либо мы все едем в ресторан и празднуем как положено, либо вы остаётесь здесь с макаронами. Мне, честно говоря, всё равно.
Евдокия Семёновна наконец очнулась.
— Семён, она спустила сто пятьдесят тысяч без твоего разрешения!
— С моим разрешением, мама, — Виталина развернулась к свекрови. — Он сам дал карту и велел готовить праздник. Я приготовила. Только не так, как вы привыкли — не на моих плечах, не на моих нервах, не в роли прислуги. А нормально. Культурно.
— Девочки, мальчики, поехали уже! — заторопил дядя Борис. — Чего мы тут стоим? Праздник ждёт!
Родственники засуетились, потянулись к выходу. Через пять минут квартира опустела — все уехали на своих машинах к ресторану. Остались только Семён, Евдокия Семёновна и Виталина.
— Ты понимаешь, что наделала? — тихо спросил Семён.
— Прекрасно понимаю, — Виталина взяла сумочку. — Я устроила твоей матери достойный юбилей. В ресторане, с нормальной едой, с обслуживанием. Не на моей кухне, где я одна как проклятая крутилась бы до полуночи, пока вы все ели и критиковали каждое блюдо.
— Но ты потратила...
— Наши деньги. Общие. И потратила их на семейный праздник. Разве не для этого они? — она шагнула к двери. — Едете или нет? Гости уже там.
Евдокия Семёновна поднялась, одёргивая платье.
— Я не прощу тебе этого унижения.
— Какого унижения? — искренне удивилась Виталина. — Я организовала вам роскошный вечер. Вы должны быть благодарны.
Она вышла первой. Семён и его мать переглянулись, но выбора не было — бросить гостей и остаться дома значило опозориться окончательно. Они молча последовали за ней.
В ресторане было действительно красиво. Столы ломились от блюд: тёплые салаты, мясная нарезка, горячее из телятины, морепродукты, фрукты, изысканные десерты. Официанты сновали туда-сюда, разливая вино. Гости уже сидели, смеялись, поздравляли именинницу. Евдокия Семёновна была вынуждена улыбаться и принимать комплименты.
— Евдокия, у тебя такая замечательная невестка! — восхищалась тётя Инга. — Всё организовала, какая молодец!
— Да, да... — сквозь зубы процедила свекровь.
Виталина сидела рядом с Семёном, который весь вечер молчал и пил больше обычного. Она знала: впереди разговор. Серьёзный. Но сейчас ей было всё равно.
Она сделала то, что должна была сделать давно — поставила их на место.
Праздник подходил к концу. Гости расходились довольные, сытые, благодарили Виталину за прекрасный вечер. Евдокия Семёновна натянуто улыбалась, принимая поздравления, но взгляд её, брошенный на невестку, был полон яда. Семён расплатился по счёту — ресторан принял оставшуюся сумму, и теперь со счёта испарилось ровно сто пятьдесят тысяч рублей. Он смотрел на чек так, будто читал смертный приговор.
Домой ехали втроём, в мёртвой тишине. Евдокия Семёновна сидела на заднем сиденье, сжимая губы в тонкую ниточку. Семён вцепился в руль, скулы напряжены. Виталина глядела в окно на ночной город, где вспыхивали и гасли огни реклам, где жизнь продолжалась как ни в чём не бывало.
Квартира встретила их всё тем же столом — макароны уже остыли, сосиски съёжились, салат печально блестел майонезом. Евдокия Семёновна не выдержала первой.
— Ты специально всё это устроила, да? — её голос дрожал от возмущения. — Хотела меня опозорить? Выставить дурой перед родственниками?
— Я устроила вам праздник, — Виталина сняла туфли и прошла на кухню, начала убирать тарелки. — Хороший, достойный праздник. Все остались довольны.
— За наши деньги! Без разрешения! — Семён вошёл следом, лицо красное. — Ты понимаешь вообще, что творишь? Это же... это же воровство!
Виталина резко обернулась, и в её глазах полыхнуло что-то, что заставило мужа отступить на шаг.
— Воровство? Серьёзно? — она отложила тарелку. — Я три года тяну этот дом одна. Готовлю, убираю, стираю, глажу. Работаю наравне с тобой, приношу деньги в семью. А ты и твоя мать постоянно указываете мне, что и как делать, критикуете каждый мой шаг. И когда я наконец решила сделать что-то по-своему — ты называешь это воровством?
— Ты должна была спросить! — настаивал Семён.
— Должна? — Виталина рассмеялась, коротко и зло. — А ты должен был помочь. Должен был хотя бы спросить, нужна ли мне помощь. Но нет — ты просто велел накрыть стол и ушёл по своим делам. Как всегда.
Евдокия Семёновна вмешалась:
— Не смей так разговаривать с моим сыном! Ты ему жена, твоя обязанность...
— Моя обязанность — быть человеком, а не прислугой! — Виталина развернулась к свекрови. — Вы всё время твердите про обязанности. Но почему мои обязанности — это готовка, уборка, служение вам обоим, а обязанности Семёна — это лежать на диване и отдавать приказы? Почему, когда дело доходит до реальной работы, он занят?
— Потому что он мужчина! Он зарабатывает!
— Я тоже зарабатываю! — голос Виталины звенел. — Я работаю дизайнером, получаю не меньше его! И при этом делаю всю домашнюю работу сама! Вы хоть раз подумали, как это — приходить с работы и знать, что впереди ещё три часа готовки и уборки?
Семён молчал. Он стоял, опустив голову, и впервые за весь вечер выглядел растерянным.
— Вита, я...
— Не надо, — она подняла руку. — Я не хочу извинений. Я хочу, чтобы вы поняли: я не буду больше молчать. Не буду терпеть ваши указания. Не буду играть роль удобной, покорной жены, которая всем угождает и ничего не требует взамен.
— То есть как это? — Евдокия Семёновна выпрямилась. — Ты собираешься разводиться?
Виталина задумалась. Интересный вопрос. Она правда не думала так далеко. Планируя этот вечер, она хотела лишь проучить их, заставить почувствовать себя неловко. Но теперь, когда всё произошло, когда она увидела их реакцию...
— Не знаю, — честно ответила она. — Но я точно не собираюсь жить как раньше. Если ты, Семён, хочешь сохранить эту семью — тебе придётся измениться. Нам обоим придётся. Либо мы строим равные отношения, где оба участвуют в быту, оба уважают друг друга, либо... ничего не будет.
Семён поднял глаза. В них мелькнуло что-то — страх? Понимание? Трудно сказать.
— Хорошо, — тихо произнёс он. — Давай поговорим. Завтра. Спокойно. Обсудим всё.
Евдокия Семёновна фыркнула.
— Семён, ты что, серьёзно? Она устроила скандал, потратила ваши деньги, а ты...
— Мам, хватит, — он впервые за годы прервал мать. — Хватит. Это наша семья, наши проблемы. Мы разберёмся сами.
Свекровь открыла рот, закрыла, потом резко развернулась и вышла из кухни. Через минуту хлопнула дверь в гостевую комнату.
Виталина и Семён остались вдвоём. Стояли напротив друг друга среди этой жалкой кухни с остывшими макаронами и дешёвым сыром. И впервые за долгое время действительно смотрели друг на друга — не сквозь, не мимо, а именно видели.
— Я правда не понимал, — выдохнул Семён. — Думал, тебе нормально. Думал, так и должно быть.
— Теперь понимаешь?
— Начинаю.
Виталина кивнула. Этого пока достаточно. Она не ждала мгновенных перемен, не верила в чудесное исцеление отношений за одну ночь. Но первый шаг сделан. Она наконец сказала то, что копилось годами. Наконец показала, что больше не будет терпеть.
— Завтра поговорим, — согласилась она. — А сейчас я хочу спать.
Она прошла мимо него в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, сняла украшения, посмотрела на своё отражение в зеркале. Та же Виталина, но будто другая. В глазах появился огонь, которого не было раньше.
Она улыбнулась себе. Юбилей свекрови действительно получился незабываемым — только совсем не так, как планировали Семён и его мать. И это было только начало.
Начало новой жизни, где она сама решает, как ей быть.