* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 37.
Куприян перевёл дух и первым делом схватился за грудь, там, где лежал в сохранности чудесный Черноцвет. После огляделся, протирая глаза, их словно песком засыпало.
Вроде все целы, Данилыч сидит на снегу, привалившись спиной к камню и держась рукой за сердце, он тяжело дышал, но улыбался. Тут же Ермил черпал пригоршнями снег и отирал лицо, больше размазывая по нему серую пыль. Гордей стоял чуть поодаль и скалясь смотрел туда, в лес, откуда они только что выскочили, не иначе как чудом!
На их счастье, овраг немного выступал своим краем из леса, и дно его здесь поднималось, поэтому они и выкатились чуть не под ноги Лариону, который очень кстати явился встретить друзей.
Лес неистовствовал… Корявые стволы деревьев будто сильнее скручивала неведомая злая сила, которая разъярилась от того, что упустила добычу! Вой, рык и грозный гул доносились до обессиленных путников, которые теперь были для зла недосягаемы, укрытые Ларионовой Сребряницей. Белый Ларионов клинок, воткнутый в снег, растопил его вокруг себя, мягкие волны шли от него, Куприян их чувствовал, они давали силу, наполняя усталую душу светом.
- Ох, Гордей! Кабы не ты, сгинули бы мы все там, в проклятом лесу! – сказал Ермил, - Ты на меня не серчай, прости за то, что сомневался я в тебе…
- Да на меня только глянь, любой бы сомневаться начал! Благодарствуйте, что поверили мне, все вы….
Гордей говорил глухо, человеческая речь давалась ему уже с трудом, и Куприян понял, нужно спешить.
- Верно ты мыслишь, - сказал Гордей, угадав, а может и услышав Куприяновы мысли, - Теперь уже счёт пошёл на часы, и оно ни перед чем не остановится! Глянь, как злится, теперь уж всего надо опасаться.
- Надо поскорее перейти реку! Поспешите! – беспокойно глядя на гудевший перед ними лес, сказал Ларион, - А я за Листвянку, теперь такое время, держите ухо востро! Они знают, что вы добыли Черноцвет, а потому… ничем не поскупятся, чтобы нас сгубить!
Усталые путники, вымотанные, пыльные и грязные, торопливо шагали по ледяному панцирю реки, снежная позёмка завивалась за ними, и лёд сверкал под ногами в свете тонкого месяца. Здесь была ясная зимняя ночь, драгоценные звёздные россыпи смотрели с высоты и подмигивали друг другу.
Наконец перешли реку и кое-как добрались до кузни Данилыча, и всё это время, пока пробирались по-за околицей, Куприян невольно дивился… вот только они блуждали в осеннем тумане, и он сам сидел на пожухлой осенней траве в проклятом лесу, а здесь, в Киселёво, зима… Снежное царство упокоило землю, которая спит, отдыхая до весны. А там, в околдованном лесу, осень… И только теперь понял Куприян – нет, не осень там, это остановилось время под злыми чарами, и чьей-то злой волей теперь умирает великий лес, простёршийся далеко от реки. Белый Волк уверился, что путники перешли реку, и рысью ушёл за село, в высокий бор, туда, где звенела речка Листвянка и хранила Путь к Анне. У Куприяна согрелось сердце от этих дум…
Все вздохнули, когда показался широкий двор кузнеца, и соломенная крыша кузни. Оказавшись во дворе, окружённом плетнём и невидимой оградой, Куприяну стало легче дышать, силы возвращались к нему, но он постоянно слышал какой-то тревожный гул, будто идущий под землёй, от холма, где чернел остов Спиридоновой мельницы, и сам мельник никак не мог найти успокоение, потонув в своей алчности.
- Баню надо наладить, отмыть с себя всё, - сказал Данилыч, в родном-то дворе и ему стало легче, - Давайте-кось, братцы, берите в предбаннике вёдра да с колодца воды натаскайте, а я пока растоплю. Вот народ-то подивится, скажут, кузнец баню ночью топить вздумал, не иначе чертей парит! Уж чего только про меня в селе не болтают! А поди, скажи правду – не поверит никто, за деревенского дурачка примут.
- Нет! Сперва меня заприте в кузне! – сдавленно проговорил Гордей, - Худо мне здесь делается! Это в лесу и чутьё, и сила в ногах была, а тут…
Он снова взялся руками за висевшие на нём цепи, и поморщился, словно те его обожгли, а потом сгорбившись побрёл к кузне, там сам открыл крепкую дверь подпола и спрыгнул вниз, в темноту.
Куприян, который пошёл с Гордеем, стоял перед дверью в подпол и всё никак не мог найти в себе силы закрыть её… Глядел вниз, туда, где скрылся их спаситель, сам принявший свою участь и теперь не желавший навредить друзьям.
- Закрывай, Куприян, - попросил Гордей, и блеснули в темноте его глаза зелёными огнями.
- Не отчаивайся, друг, мы тебя избавим от этой напасти! – сказал Куприян, прижав руку к груди, где хранился Черноцвет, - Я жизнь положу, если надо!
- Не надо! Жизнь свою ты, Куприян, побереги. А я… сдюжу, не боись! Запри дверь, и сверху вон ту плаху поставь для надёжности. Зовут они меня, и я чую… как бьётся жизнь в ваших телах… тяжко это, потому – запри! Иди, справляй своё дело, оно трудное, но ты сможешь! После увидимся, когда… своими глазами я на мир взгляну!
Куприян закрыл дверь в подпол, задвинул железный засов и перекрестил цепями, поставив сверху плаху, как и просил Гордей. Вышел из кузни во двор и замер… Там, у плетня, стояли мертвяки. Те, кого Спиридон по Иваркину наущению поднял с погоста, и заставил службу нести.
Шесть фигур стояли по-за плетнём, не в силах одолеть незримую преграду, но глаза их были голодными, алчными. Та женщина, что приходила к Куприяну в ночи у родительской усадьбы и назвалась Авдотьей Хлыстовой, стояла чуть поодаль, рука её лежала на плетне, и Куприян видел, как она перебирает длинными зелёными пальцами, оканчивающимися чёрными когтями.
- Отвори и я войду, - вкрадчиво проговорила Авдотья, - Пусти обогреться… вон, кузнец баньку готовит, веник достал… ох, как тело моё истосковалось по теплу… пусти, Куприян, пожалей!
Куприян ничего не ответил, что тут скажешь. Много зла развелось здесь, Ивар собирал себе слуг, только вот скоро одного лишится! Недолго осталось Спиридону-мельнику неприкаянные души терзать!
- Скажи, Куприян, - вкрадчиво говорила страшная гостья, - Что у тебя за пазухой? Что таишь? Мне не видно… что я хозяину скажу? А он это желает знать! Побьёт меня плетью, гляди…
Она обнажила мертвенно-бледную грудь, кожа была вся исполосована плетьми, рассечённые раны не кровили, мертвая плоть не жила…
- Отойди, не слушай её, - сказал Ермил, подойдя к Куприяну сзади, - Ступай в дом, а я тут сам управлюсь!
В руках Ермил держал горшок, полный золы и угольев, которые ещё чуть мерцали, отдавая жар. Уходя в дом, Куприян видел, как шарахнулись от плетня тёмные фигуры, когда стал Ермил рассыпать уголья, что-то приговаривая.
В доме Данилыч уже растопил печь, тепло расходилось по избе, и Куприян прилёг на лавку у входа – он был такой грязный, что дальше в избу и проходить не хотелось. Здесь, в избе, было тихо… Куприян не слышал того гула, которым отзывалась земля на рассеянное Спиридоном зло, только поленья потрескивали в печи, и Куприян задремал…
Проснулся он, когда на дворе занималось зимнее утро. Ермил, уже отмытый в бане, в свежей рубахе и с приглаженными волосами налаживал самовар, а Данилыч с чистым бельём в руках собрался будить Куприяна.
- Ну, вот ты и сам проснулся, а я уж хотел тебя растрясти. Баня готова, иди, отмойся. После поесть нам Ермил наладит, а там уж и отдыхать до вечера. Ночью нелёгкое дело придётся справлять, а потому – отдыхать уляжетесь, а я… покуда кое-чего управлю в кузне, вам в помощь! Не нравится мне эта шайка, кого с погоста Спиридонка поднял! Шастают тут, народ пугают!
Позже ещё немного сонный Куприян сидел на горячем полке в кузнецовой бане и думал, как ему теперь с мельником сладить? Поди и он не дурной, хитрый мельник, добром не примет Черноцвет, таковой «подарок» ему не по душе будет… Подскочил с полка, и как есть, голяком, высунулся из дверей бани.
- Данилыч! – позвал Куприян, подпрыгивая в клубах вырывающегося из бани берёзового пара, - А, Данилыч! Ты вот что…
- Ты чего вылез на мороз то! – Данилыч вышел из сарая и махнул на Куприяна какой-то железкой.
- Данилыч, ты вот что… погоди пока, мертвяков не тронь. Есть у меня задумка одна!
Кузнец удивлённо поднял кустистые брови, а после велел Куприяну париться, и не скакать тут в чём мать родила. Уже после, когда уселись все за стол, а Ермил достал из печи горшок с кашей, рассказал Куприян, как он мельнику Черноцвет отдаст, а тот – примет, никуда не денется.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025